Глава 40. Под одной крышей
— Даша, нужно извиниться, — тихо сказала мама, глядя на дверь спальни Виолетты.
— Не собираюсь, — отрезала я. Сразу же включилась реакция протеста. А все из-за эмоций. Стыд, злость, даже страх — все перемешалось в моей голове, и я не знала.
— Нужно извиниться, дочка, — повторила мама настойчивее.
Извиняться перед человеком, который играл со мной, чтобы переспать? Который называл мою мать шлюхой? Который презирает меня за один только факт существования.
«Перед человеком, который дважды спас тебя», — раздался в голове внутренний голос.
Я прикусила губу. Виолетта действительно помогала мне: в универе, когда меня лапал светловолосый мажор с замашками морального урода, и на свадьбе наших родителей. Делала ли она это искренне? Или вначале это была часть ее плана по охмурению? А потом она просто защищала честь своего отца перед остальными? Показала зубы, чтобы не смели распускать языки.
Верно, каждый раз Виолетта искала выгоду.
— Даша, это было некрасиво с твоей стороны, — нахмурилась мама. — Ты обидела Виолетту.
Я чуть не задохнулась от нахлынувшего возмущения.
— А ты меня не обидела? Когда не сказала, что мне придется жить с ней в одном доме? — спросила я со злостью. — Думаешь, это было честно? Ты просто поставила меня перед фактом, что я и этот... человек будем жить на одной территории.
— Даша, почему ты так говоришь о ней? Что за агрессия?
— Она меня бесит.
Я замолчала — услышала шаги и голоса. Это Костя поднимался к нам с какими-то мужчиной, и мне не хотелось, чтобы он слышал наш с мамой разговор. Ей, наверное, тоже.
— Пожалуйста, извинись перед Виолеттой, — шепнула она и улыбнулась мужу, когда тот подошел и обнял ее за талию.
— Девочки, прошу извинить за то, что временно покинул вас. Разговора с Виолеттой не получилось, зато хочу представить вам Валентина Михайловича — нашего управляющего.
Стоявший рядом с Костей высокий сухопарый мужчина в возрасте деланно вежливо поздоровался с нами. Он был одет в костюм с бабочкой и выглядел столь интеллигентно и благообразно, что напоминал мне ученого из старых советских фильмов.
— Рад познакомиться с вами. Всегда к вашим услугам, — сказал Валентин Михайлович.
Мама перекинулась с ним несколькими вежливыми фразами, и управляющий ушел, а она взяла отчима под руку.
— Кость, сколько здесь человек будут работать? — удивленно спросила она.
— Достаточно, чтобы мы чувствовали себя в уюте и безопасности, — отозвался довольный Костя. — Не переживайте, с персоналом вы будете сталкиваться редко. Идемте дальше. А на мою дочь не обращайте внимания. Как я уже говорила однажды — характер у нее сложный. Но девка она хорошая. Идем в комнату Даши?
И он повел нас вперед по широкому коридору, на стенах которого были развешаны картины. Моя комната находилась неподалеку от комнаты Виолетты, что меня не особо обрадовало. Мне не хотелось находиться с нейтак близко. Однако стоило зайти внутрь, как я забыла обо всем на свете. Это были настоящие апартаменты, словно в каком-нибудь дорогом отеле! Огромная комната в спокойных мягких тонах от нежно-бежевого до искристо-золотистого, изысканная комфортная мебель, со вкусом подобранный текстиль, много света, делающего комнату уютной. Пространство делилось на зоны: в спальной стояла большая кровать с мягким изголовьем и симпатичной банкеткой, в зоне отдыха располагались диван, мраморный кофейный столик и экран телевизора едва ли не во всю стену, рабочая зона находилась у одного из окон, вид из которых открывался на реку и казался потрясающим. Никакого девчачьего розового цвета, бантиков и ненужного декора. Все продумано до мелочей! Каждая деталь! Я как будто открыла модный дорогой журнал с современными интерьерами и попала на его страницы.
Однако это оказались на все сюрпризы. Костя открыл одну из незаметных скрытых дверей, и я оказалась в просторном совмещенном санузле с окном, в котором помещались и шикарная ванная, и душевая за идеально чистыми стеклами. Можно принимать ванну и любоваться огнями на противоположном берегу реки. Затем Костя показал мне еще одну скрытую дверь — за ней пряталась шикарная гардеробная с подсветкой и зеркалами. Многочисленные полки были заполнены модной обувью и стильными сумками, на штангах висела одежда с необрезанными этикетками.
— Это... мне? — недоверчиво спросила я, проводя кончиками пальцев по платьям. Сколько же их... И какие, должно быть, они красивые.
— Конечно, — отозвался довольный Костя. — Я взял на себя смелость и попросил своего помощника организовать для тебя небольшой сюрприз. Все эти вещи подобраны дизайнером специально для тебя. А с размерами помогла твоя мама. Надеюсь, тебе понравится. А если нет — не стесняйся, скажи. И мы все поменяем.
— Хорошо, — ответила я, находясь в некоторой прострации — подошла к белоснежному острову посреди гардеробной и под стеклянной столешницей увидела аккуратно разложенные по специальным ячейкам аксессуары: ремни, часы, перчатки.
— Ну как? — с любопытством спросил Костя.
— Я в шоке, — призналась я.
— Не нравится? — огорчился он.
— Нет, что ты! Я в восторге, спасибо тебе большое! — воскликнула я. — Просто... Просто этого слишком много для меня. Это как-то неправильно. Да, мам:
Она предпочла улыбнуться и пожать плечами. А Костя возразил:
— Даша, я же сказал, что со мной ты не будешь ни в чем нуждаться. Подарить тебе платья — это меньшее, что я могу сделать для тебя.
— Да это не просто платья! — воскликнула я. — Это целый магазин! Понимаешь? Я не представляю, сколько ты потратил на меня! Моя жизнь, наверное, столько не стоит, как вся эта комната с мебелью и одеждой.
Странно, но мои слова не понравились отчиму. Он нахмурился, и между его бровями пролегла глубокая складка.
— Глупости говоришь. Твоя жизнь стоит гораздо дороже, чем эти шмотки. Она бесценная, Даша. Бесценна.
Он сказал это с какой-то затаенной горечью, от которой мне на мгновение стало не по себе. Я даже глаза опустила в пол, но Костя, словно поняв это, поспешил улыбнуться.
— Никогда не говори так о себе, хорошо? Говорят, душа — это часть вечности. А она бесконечна. Значит, и душа — тоже. У бесконечности нет цены. Что-то я увлекся, — спохватился Костя, вновь став самим собою, таким, каким я привыкла видеть его — выдержанным и уверенным. — Скажи честно, тебе нравится?
— Безумно нравится, — призналась я.
— И мне нравится! Не комната, а мечта! — воскликнула мама, с восхищением глядя по сторонам. В ее глазах сиял чистый восторг.
— Ты просто еще не видела нашу спальню, — лукаво взглянул на нее Костя. — Идем смотреть?
Мамины глаза загорелись любопытством.
— Идем!
Я с ними не пошла — решила остаться, сказав, что еще раз хочу осмотреться, хотя на самом деле мне хотелось оставить их наедине. Я еще раз осмотрела гардеробную, сама себе не веря, что она и все ее содержимое теперь принадлежит мне. Обнаружила небольшой комфортный балкончик со столиком и двумя креслами, решив, что буду по вечерам сидеть здесь с ноутом и пробовать писать свою книгу. С размаху упала на мягкую, будто взбитое облако, кровать, расставив руки и ноги. Однако полностью расслабиться не получилось — я снова вспомнила о существовании Виолетты.
Что мне делать? Уехать домой, заявив, что я не стану здесь жить? И какая будет причина? «Тут слишком роскошно»? Нет, я теоретически могу уехать в нашу квартиру, но это расстроит маму, да и Косте будет не очень приятно — он решит, что мне не нравится в особняке, ведь не могу же я признаться ему, что дело в его разбалованной доченьке? Портить отношения с отчимом и обижать маму мне не хотелось. Да и если честно, положа руку на сердце, мне понравилось это место, я почти влюбилась в свою спальню — настоящую девичью мечту. Мне не хотелось так просто уезжать отсюда даже из-за Виолетты. Пусть сама катится, куда хочет!
Лежа на кровати и глядя на шикарную хрустальную люстру, грани которой сверкали, как драгоценные камни, я подумала, что рубить с плеча не стану. Поживу пока в доме, оставаясь на выходных в старой квартире. А потом буду действовать по ситуации — может быть, осторожно переберусь обратно. А может быть, Виолетта свалит, ей ведь явно не понравится жить в одном доме со мной и мамой.
В спальне я провела почти час, а потом пришла мама и объявила, что пора ужинать. Пришлось надевать платье — черное, до колен, с отложным белым воротничком и манжетами. И спускаться вместе с мамой в столовую, в которой нас уже ждали Костя и ее невероятная дочь. Они сидели за большим круглым столом, накрытым скатертью, и о чем-то разговаривали. Вернее, говорил Костя, а Виолетта, судя по недовольному лицу, слушала. Мне показалось, что отец поучает ее чему-то, возможно, пытается вдолбить, что Виолетта должна быть вежливой с моей мамой и со мной.
Ужин прошел спокойно, хотя я чувствовала напряжение, которое исходило от Виолетты. Удивительно, но на этот раз она даже ела — не вела себя так демонстративно отстраненно, как на той встрече в ресторане на крыше. Правда, на нас Виолетта не обращала ровным счетом никакого внимания — снова была занята телефоном. Мне даже стало интересно, с кем она так бурно переписывается: с другом или со своей Алексой?
Если интерьер я сравнивала с дорогим журналом про роскошный дизайн, то подаваемые блюда напомнили мне ресторанные. Как выяснилось, готовил их повар — вместе с остальным обслуживающим персоналом он приезжал и уезжал сюда каждый день на специальном транспорте. Повар, управляющий, горничные, садовник, охрана — в особняке постоянно находилось большое количество посторонних людей, и я поняла, что ощущаю себя в настоящем замке, где скрыться ото всех могу только в одном месте. В своей спальне, больше похожей на отдельную квартиру. Нравилось ли мне это? Я еще не знала — переваривала. Но что знала точно, так это то, что мама счастлива с Костей, а он очень любит ее.