Запрети любить

Все просто. Она была в курсе, кто я. Узнала про мою маму и решила, что сможет развлечься. Наверное, подумала, что от этого ей станет легче. Ведь не бывает же так, чтобы самая крутая девушка в университете вдруг начинает подкатывать к такой обычной девушке, как я. Не зря я думала об этом и сомневалась. Все встало на свои места. Теперь ярость опутала и меня в свои сети. Перед глазами потемнело, губы пересохли. Я не собиралась молча проглатывать обиды.
— Ты...Ты ведь знала это? — хрипло спросила я. — Ты знала, что я дочь той, на ком собирается жениться твой отец. И поэтому познакомилась со мной. Для чего? Хотела поиграть? Тебе было весело?
Несколько секунд Виолетта молчала, прожигая меня взглядом. А потом тихо сказала:
— Да. Было весело. Жаль, не успела тебя трахнуть. Не думала, что ты будешь здесь сегодня. А так бы могла получить в свою коллекцию секс со сводной сестричкой.
Меня будто ударили. Щеки загорелись, дыхание стало частым и глубоким. Я вдыхала воздух, а казалось, что стеклянную пыль — так все саднило внутри.
Сказка обернулась трагедией. Принцесса, о которой я так мечтала, стала еще одним чудовищем.
Как и Виолетта, я тоже получила пощечину — эмоциональную. Было так больно, что хотелось кричать. И к этой боли присоединялась ярость — холодная, клокочущая в груди, бесконечная, словно океан.
— Ты просто мразь, — тихо сказала я, вложив в голос все свое презрение, на которое только была способна.
— В курсе. Не ты первая говоришь, — рассмеялась она. — Мразь, ничтожество, моральная уродка. Разочарование всей семьи.
Я вдруг улыбнулась и сказала, склонив голову набок:
— Знаешь, а мне тебя жаль.
Виолетта не ждала этих слов. Самодовольная улыбка сползла с ее лица. Во взгляде промелькнуло недоверие.
— Что? — протянула она ошеломленно. — Жаль? Меня?
— Тебя. Я часто жалею животных, детей и никому не нужных людей. Мне жаль, что ты не нужна отцу. Но не стоит срывать гнев на мне или моей маме.
Она не должна была говорить мне таких слов. Не должна была так поступать со мной! Забирать первый поцелуй, защищать от придурков-мажоров, приглашать на свидание. Не должна была давать мне надежду! И не должна была так становиться моей мечтой.
— Жалей себя, стерва, — отрывисто ответила она. — И свою мамашу. Когда отец наиграется, он вышвырнет вас на улицу.
— А может быть, первым, кого он вышвырнет, будешь ты? — Я снова нашла в себе силы улыбнуться. — Будь осторожнее и не зли меня.
Я развернулась на каблуках, оставляя за спиной Виолетты и огни каминов. И спешно направилась обратно в зал, стараясь не зареветь — так больно было. В середине зала я столкнулась с Костей и мамой, которые, видимо, пошли искать меня.
— Все в порядке? — тревожно спросила мама, беря меня за руку и заглядывая в глаза. Она была бледной, и в ее глазах стояли слезы, но она не плакала. Держала себя в руках.
— Да, все хорошо, мам, — кивнула я. И даже попыталась изобразить улыбку. Хотя в ушах все еще звучали обидные слова: «Жаль, не успела тебя трахнуть».
— Виолетта тебя не обидела?
Костя больше не был в ярости — отошел. И теперь его взгляд был таким уставшим, что мне стало его жаль. Он переживал из-за дочки. Я чувствовала это.
— Нет, не обидела, — замотала я головой. Признаваться в том, что Виолетта пыталась охмурить меня, я не хотела. Почему-то было стыдно. Я ведь реально повелась.
— Зачем ты за ней пошла? — нахмурился Костя. — Эта девчонка не понимает слов! Перешла все границы.
— Хотела поговорить, объяснить, что все не так, но... Не вышло. — Призналась я.
Мои плечи тяжело опустились. Я все еще не понимала, почему это случилось именно со мной. И где-то там, в подсознании, все еще теплилась надежда, что сейчас мне напишет Виолетта и скажет, что все хорошо.
— С ней это не работает, Даша, — покачал головой Костя. — Она действительно не понимает хорошего отношения. Но ничего. Я займусь ее воспитанием. Она у меня получит. Привыкла, что получает от меня все, что захочет. Но ничего. Кран с кэшем я ей перекрою. Пусть идет работать.
— Кость, может не надо? — мама умоляюще заглянула в его глаза.
— Девка перешла все границы! Мать настроила ее против меня. И я теряюсь. Не знаю, что делать. Могу справиться с любым конкурентом, но только не с собственной дочкой. — В голосе Кости послышалась горечь. — Лена, обещаю, она никогда больше не скажет о тебе ни одного дурного слова.
— Костя, все хорошо, правда. — мама взяла его под руку и положила голову на плечо. Костя улыбнулся — совсем как Виолетта, уголками губ.
Мы вернулись за стол. Сели. Музыканты все так же продолжали играть, а свет все так же искрился в хрустале, только вот настроение наше было совсем другим. Тяжелым.
— Кость, что случилось с твоей бывшей? — спросила вдруг мама. Наверное, вспомнила слова Виолетты.
На лицо мужчина набежала тень. Ему не хотелось говорить на эту тему, но все-таки пришлось:
— Алина наглоталась какой-то хрени и позвонила мне со словами, что умирает. Я помчался к ней. А что еще я мог сделать? Приехал, а дома уже была Виолетта, вернулась с какой-то тусовки. Нашла мать без сознания, пыталась дозвониться в скорую.
Мои глаза расширились — я вдруг представила себя на месте Виолетты, и мне стало нехорошо.
— Какой кошмар, — воскликнула мама.
— Я вызвал частную скорую, но ее все равно отвезли в клиническую больницу, — поморщившись, продолжал Костя, глядя куда-то вперед, на сцену. — Экстренно госпитализировали, промыли желудок, привели в чувство. В общем, сделали все, чтобы спасти ее. Но потом перевели в психиатрическое отделение. Сказали, что пациентов с попытками суицида в обязательном порядке туда помещают. Врач дал мне понять, что у Алины типичное шантажно — демонстративно поведение. Убивать себя она не собиралась. Таким образом хотела меня вернуть. — Он поморщился, явно считая такой способ глупым. — Но Виолетта-то этого не объяснишь. Она винит меня.
— А почему она говорит, что ты запер ее мать в психушке? — спросила мама.
— Ее заперли в психиатрическом отделении. Но я договорился, и Алину отправили в частную клинику. При суицидальном поведении человеку нужна психиатрическая помощь. Сейчас она мне никто. Но она мать моей дочки. Единственной дочки. Я не могу бросить эту дуру на произвол судьбы, — с раздражением сказал Костя. — А если она снова что-нибудь решит сделать с собой? Моя девка хоть и дура редкая, но я не хочу, чтобы однажды она стала свидетелем смерти матери. После того, как она нашла ее в ванной, я отправил ее на море. Чтобы расслабилась. Думал, сегодня будет вести себя прилично. Но...