Глава 28. Роковая ошибка
«Так Ху Бугуй допустил самую невыносимую, самую страшную ошибку за всю свою жизнь».
С раскатом взрыва в душе Чэнь Линя поселилось спокойствие — он знал, что Су Цин внутри горящего здания. Он знал, как сильно в него влюблен. Тихо прикрыв глаза, Чэнь Линь всем нутром прислушался к крошечному разряду боли, кольнувшему сердце.
Су Цин погиб, и теперь его самого ничто не связывало с базой. Он не будет по ней тосковать, не станет вспоминать. С этих пор и до самого конца каждая частичка его души свободна.
***
Су Цин провалился в сон, когда за стенами гремела битва — он даже не понял, в какой момент их с Ту Туту захоронило под обломками.
Он помнил лишь, как открыл глаза, как мельком заметил профессора Чэна. Выходит, они вернулись на базу?
Су Цин с трудом коснулся мочки уха — устройство связи сняли.
«Твою мать, не должен же свет клином сойтись?» — он был готов поклясться, что сам Бог вознамерился выкопать ему могилу.
Су Цин терял кровь, его тело сковывал мороз, сознание мутнело. Он пришел в себя, вгрызшись в собственный язык. В маленьком, тесном пространстве, выгнувшись в пояснице, он спиной держал обвал, оберегая в объятиях Ту Туту.
Нежное и слабое тело ребенка едва хранило запах молока. Он единственный получил утешение здесь, в безвыходном кошмаре, в тупике.
— Тш-ш, не бойся, не бойся, — похлопывая Ту Туту по спине, тихо приговаривал огрубевшим голосом Су Цин. Речь все еще давалась с трудом.
— Дядя, а нас закрыли в коробочку? — завертелся у его ребер малыш.
— Не неси чепухи, — прохрипел Су Цин, — вот дождутся, как поджаримся, пусть тогда и прячут в коробочку.
— Под... поджаримся? — изумился Ту Туту.
Мальчик надолго задумался и сказал:
— Дядя, я же совсем-совсем не вкусный, я еще маленький!
Временами перед глазами Су Цина чернело, а в ушах гудело.
— Тогда первым пусть съедят меня, — горько засмеялся Су Цин. — Я вон какой крепкий! Идет?
Ту Туту снова задумался и радостно пролепетал:
— Ла-адно!
Онемевшая нога в конце концов подкосилась.
— Ах, сорванец, у тебя вообще есть совесть?
Ту Туту дернулся, но пошевелиться не выходило. Он вдруг заметил: дядя Доставала все реже говорил, медленнее отвечал. И вовсе не играл с ним.
Все вокруг окутала тьма, ничего не удавалось разглядеть. Устроившись на руках Су Цина, Ту Туту спустя мгновение, засопел и уснул.
Юноша с грустью улыбнулся — чертенку все нипочем: небо обрушилось, но ему хоть бы хны — ребенок не знал тревог.
Он вновь попытался пошевелиться. Но дернись он сильнее, какой-нибудь камень точно бы свалился на голову. Пришлось притихнуть: ладно маленький камешек, подумаешь, оставит шишку или пробьет рану. А упадет камень крупнее, их попросту раздавит в лепешку.
В этот момент Су Цин услышал девичий крик о помощи, неужели... кричала Чжао Ифэй?
А после прозвучал так хорошо знакомый ему голос:
— Кто звал? Меня слышно? Прошу, держитесь!
Су Цин вздрогнул со слезами на глазах — Ху Бугуй!
Услышав раздающиеся из пылающего здания крики живых, Ху Бугуй без лишних слов рванул внутрь.
— Капитан Ху, — кричал ему в устройство связи Сюй Жучун, — да не можешь ты туда войти! Необходимо локализовать пожар, пламя не потушено! Вероятность, что огонь поползет дальше, и взрывы раздадутся снова, до сих пор велика!
На рябившем экране высветилось, как Ху Бугуй, нацепив каску, вломился в задние, и Сюй Жучун замолк. Техник с жалким видом повернулся к Лу Цинбаю:
— Я... я же с ним говорил.
Лу Цинбай отвечал ему редко. Он лишь оцепенело глядел на сменяющиеся на экране картинки, а потом, спустя время, прошептал:
— Если тот юнец и правда... будет очень жаль.
Су Цину хотелось во все горло заорать, но оно, к несчастью, не слушалось вовсе, точь-в-точь как полетевший компьютер — не удавалось даже пискнуть. Пот с висков затекал в глаза. Но Су Цин решил рискнуть: одной рукой заслоняя Туту, другой он уперся в камень над головой и впервые воспользовался бесполезным электрическим кольцом.
Обвал загрохотал, затрясся, предплечье пронзила резкая боль — он уже не мог им шевелить.
Су Цин подумал: «Плохо дело». Руку, которой он опирался, придавило упавшим острым каменным осколком, кости с хрустом треснули.
Самое страшное ждало впереди: он не придумал, как поступить с обездвиженной рукой, но тело снова обожгло болью — на этот раз спину. Су Цина затрясло и бросило вперед мощной волной. Он снова вспомнил про Туту в его объятиях — со всей силы плечом оперевшись о стену по другую сторону, он сплюнул полный рот крови.
Свалившийся на его спину камень переломал ребра, кость проткнула легкое, в трахею хлынула кровь. У Су Цина не осталось сил закашлять. Он мог держаться только половиной тела. Ту Туту от страха с криком расплакался. Су Цин с ужасом осознал — физически он уже не мог крепко держать Туту. Малыш выскользнул из рук и калачиком свернулся у его ног.
На ребенка капало все больше стекающей крови.
Заметив оброненную Чжао Ифэй цепочку, Ху Бугуй догадался, откуда девушка просила помощи. Но вдруг услышав шорох в другой стороне, он обернулся — из-под завалов виднелась чья-то обессиленная, полностью залитая кровью ладонь. Только одно место светилось не перепачканным островком кожи — основание среднего пальца. То место, на которое он надел электрическое кольцо.
— Су Цин? Су Цин, это ты? Ты тут?!
Су Цин не мог проронить ни слова в ответ, его глаза с тяжестью закрывались. Стоило разомкнуть губы, как он без остановки начинал кашлять. Ху Бугуй подошел ближе, нахмурился. И прислонился ухом к камням — изнутри слышался кашель и детский плач. Он представил, сильно ли давят обвалившиеся валуны, и сбросил в сторону верхнюю одежду. Инструментов при нем не было — лишь пулемет да пара собственных рук. Если разгребать, то самому.
— Держись, я тебя вытащу.
Ответа Су Цина он не услышал, но вой ребенка раздался сильнее. Голос мальчика зазвучал увереннее, и Ху Бугуй спасовал: малышу хватало сил плакать, а значит пространства внутри завала достаточно. Су Цин все еще мог разрушить стену при помощи кольца. Их спасение не требовало спешки.
Он думал, что Су Цина поперхнулся поднявшейся пылью. Услышав, как голоса за спиной стихли, он думал, что приступ прекратился. Так Ху Бугуй допустил самую невыносимую, самую страшную ошибку за всю свою жизнь.
— Потерпи немного. Еще немного.
Сознание и разум покидали Су Цина. Он не знал, насколько тяжела давящая на спину массивная глыба, и лишь ощущал, как она непрерывно выдавливала из легких воздух. Кровь попала в дыхательные пути. Он словно тонул в море крови. Слова утешения Ху Бугуя и рыдания Ту Туту смешались в ушах, став единственным источником сил.
В этот момент снова раздались мольбы Чжао Ифэй. Ху Бугуй оцепенел. Голос девушки зазвучал гораздо тише, чем раньше. Ринувшись к ней, тот на полпути нашел Су Цина и от нахлынувших чувств едва не забыл о девчонке. Колеблясь, он взглянул на кисть Су Цина впереди и обернулся на крик.
Бросить ее... стало бы несправедливым решением.
— Спасите, — молила она, — спасите... меня... помогите... прошу...
И после она замолчала. У Ху Бугуя сжалось сердце. Подтягивая устройство связи, он спешно спросил:
— Я обнаружил выживших. Почему все еще не готов путь отступления? Сколько еще ждать поисково-спасательный отряд?
Фан Сю и Цинь Ло работали слаженно: тяжело оставаться спокойными, когда на базе синих печатей оставался передающий информацию Чэнь Линь.
— Мы владеем обстановкой. Поисково-спасательная группа будет у тебя через пять минут.
Ху Бугуй глубоко вздохнул, слегка подхватил руку Су Цина, стирая большим пальцем кровь с тыльной стороны его ладони:
— Подожди немножко, — мягко утешал он, — поисково-спасательный отряд будет уже через пять минут, потерпи еще чуть-чуть, там твоя попутчица... девушка не отзывается, я боюсь, она могла... подожди меня немножко!
— Нет! Не уходи! — в груди Су Цина поселился испуг, его захлестнуло отчаяние. Но, открыв рот, он не смог ничего выкрикнуть, и лишь снова закашлялся кровью, пачкая ею макушку Туту.
Су Цин не мог держаться. Ему казалось, что его жизнь совсем скоро оборвется.
«Не уходи... Почему ты бросаешь меня сейчас... Почему...»
Его никогда не окутывал такой сильный холод. Ту Туту ухватился за его дрожащие ноги, тоненькими пальчиками хватаясь за одежду, и снова и снова кричал:
— Дядя... дядя... дядя Доставала...
Су Цин еле-еле раскрыл глаза, завидев в смутной темноте крошечную тень. Он не понимал, почему все еще стоял на ногах. Быть может, его тело уже окаменело?
Почему он верил, что найдется человек, который спасет его? Сознание меркло, а в душе вдруг мелькнула необъяснимая, странная мысль. И чем больше голосов звучало вокруг, тем слабее он мог различить, что говорили люди. Он чувствовал себя уставшим, таким уставшим.
Прежде чем свет ослепил глаза, веки Су Цина уже сомкнулись. Он не успел услышать вскриков рядом.
***
Когда прибыл поисково-спасательный отряд, Ху Бугуй уже откопал Чжао Ифэй — ее не захоронило глубоко, но, получив пулевое ранение, она потеряла сознание.
Спешно подозвав спасателей вынести девушку, Ху Бугуй тотчас же отдал приказ искать выживших. И способ вызволить Су Цина.
Когда Ху Бугуй увидел юношу снова, его будто поразило громом: он оцепенел, замер на одном месте, не в состоянии сделать и шагу, не в состоянии выдавить и слово.
Кость руки Су Цина прорезала плоть, одну ногу сдавили каменные плиты, и он, согнувшись, стоял на другой. Когда каменные глыбы в несколько десятков килограмм откатились в сторону, Су Цин, замерев в одной позе, по-прежнему опирался плечом о стену. Его рука безвольно свисала, упав на голову перепачканного в крови ребенка.
Малыш держался за его ногу и, разинув рот, горько плакал. Один из отряда подошел ближе и поднял мальчика.
Су Цин вдруг качнулся, будто вся кровь в его теле вмиг иссякла, и замертво упал.