Любовь после бара
Бар «Туман» был тем местом, где тонут самые горькие мысли. Чонгук, альфа с плечами, способными сломать дверной косяк, сидел в углу и методично уничтожал виски. Его бросила омега, с которой он планировал будущее, - просто сказала, что он «слишком давит» и ушла к бету-баристе. Чонгук не плакал, он просто хотел отключить мозг.
В тот же вечер через стеклянные двери скользнул Чимин. Омега, чьё лицо украшало обложки глянца, а тело - рекламу нижнего белья, выглядел разбитым. Сегодня один фотограф, которому он доверял, сказал ему: «Ты - просто красивая картинка, безвкусная и пустая. Даже альфы на тебя смотрят только как на мясо». Чимин заказал самый сладкий, но самый крепкий коктейль и уткнулся носом в стойку.
Они не знали друг друга. Альфа, потерявший надежду, и омега, потерявший самооценку. Алкоголь лился рекой, время стёрлось.
Пьяная логика привела их в один номер отеля. Вспышки страсти, сдирающаяся одежда, укусы, которые оставляли синяки на бледной коже, и полное, абсолютное забвение. Они не помнили имён. Только жар, запах карамели от омеги и древесины от альфы.
Утро ворвалось солнечным лучом, как пощёчина.
Чимин открыл глаза первым. Рядом на подушке спал незнакомый монстр - растрёпанные чёрные волосы, мощная челюсть и мышцы, перекатывающиеся под татуировками. «Где я? Кто это?» - паника ударила в горло. Омега-модель с перепугу подскочил. Он заметил свой рваный пиджак, но, главное, - одежду альфы, небрежно брошенную на кресле: чёрные брюки и футболку оверсайз.
Решение пришло мгновенно. «Если он проснётся и увидит меня - омегу, который был с ним так... грязно, он решит, что я шлюха. Или, хуже того, узнает меня с обложки и начнёт шантажировать».
Дрожащими руками Чимин натянул на себя вещи альфы. Они висели на нём, пахли лесом и мускусом, но это было меньшим из зол. Он стянул резинку с волос, чтобы закрыть лицо, сунул босые ноги в первую попавшуюся обувь - это оказались тяжёлые берцы Чонгука, - и, как ошпаренный, вылетел из номера, оставив дверь приоткрытой.
Через десять минут проснулся Чонгук. Голова раскалывалась, во рту - пустыня Сахара. Он потянулся, чтобы прижать к себе тёплое тело, но нащупал лишь пустую, скомканную простыню. Альфа сел и огляделся. На кресле не хватало его одежды. Вместо неё валялся женственный, расшитый стразами пиджак, слишком маленький для него. На полу - тонкая цепочка, которую он точно не носил.
Чонгук сжал в руке эту цепочку и глубоко вдохнул. Остывший, но всё ещё отчётливый запах карамели и сакуры ударил в ноздри.
Чонгук усмехнулся, проведя пальцем по следам от чьих-то ногтей на своей груди:
- Сбежал, значит? И в моей одежде... - он откинулся на подушку и закрыл глаза. - Ну ничего, сладкий. Город маленький. А по запаху я тебя найду даже с завязанными глазами.
--------
Чонгук влетел в свою квартиру, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Голова гудела, в руке он всё ещё сжимал тонкую цепочку, найденную на полу отеля. Он швырнул её в ящик прикроватной тумбочки - разберётся потом. Сейчас нужно было принять душ и смыть с себя этот липкий стыд и чужой запах карамели, который, чёрт возьми, преследовал его даже в такси.
Из гостиной донёсся звонкий голос Тэхёна - его младшего брата, вечно взлохмаченного и сияющего, как солнечный зайчик.
- Гук! Ты где шатался всю ночь? Я тут такое нашёл! - Тэхён выскочил в коридор с планшетом в руках, на ходу жуя яблоко. - Ты же говорил, что хочешь сменить обстановку? Что надоело сидеть на шее у отца?
Чонгук устало потёр переносицу. Альфа был старшим в семье, но после разрыва с омегой он позволил себе провалиться в апатию. Работа в охранном агентстве больше не приносила удовольствия, а деньги таяли.
- Да, говорил, - буркнул он, стягивая футболку. - И что?
Тэхён с видом фокусника развернул планшет экраном к брату:
- Студия «Aeternum»! Они ищут ассистента фотографа. Без опыта! Главное - физическая выносливость и готовность таскать оборудование. Ну, и чтобы не боялся капризных моделей, - Тэхён хихикнул. - Говорят, у них там один новый фотограф - тиран, всех разогнал. Но платят бешеные деньги!
Чонгук нахмурился. Слово «модели» неприятно кольнуло память. Он вспомнил утро, пустую кровать, чужой пиджак со стразами и девичьи следы ногтей на своей груди. «Незнакомец... омега... Сбежал в моей одежде». Но Чонгук тряхнул головой. Забудь. Это был просто алкогольный бред.
- Дай посмотреть, - он взял планшет.
Вакансия выглядела заманчиво: «Фотограф-постановщик, съёмки в павильоне и на натуре, работа с топ-моделями, гибкий график». Чонгук криво усмехнулся. А почему нет? Он сильный, может таскать ящики, а капризных красоток он просто не будет замечать.
- Отправляй, - коротко кинул он брату. - Только дай мне сначала душ. Я воняю как бочка с виски.
Тэхён, не дожидаясь, уже стучал пальцами по экрану:
- Брат, я отправил! Читай, они просили написать «готов приступить хоть завтра». Я так и сделал! Ты у меня молодец, Гук!
Чонгук только фыркнул и ушёл в ванную, оставив брата радостно подпрыгивать на диване. Горячий душ смыл остатки похмелья, но не прогнал странный образ из головы: хрупкие плечи, запах сакуры и паника в глазах омеги, который умчался в его одежде.
Он вышел, вытирая волосы полотенцем, и застыл. Тэхён бегал по гостиной с телефоном в руке, издавая победный клич:
- ОНИ ОТВЕТИЛИ! Чонгук, они приняли тебя! Уже завтра в 9 утра! - брат подлетел к нему и сжал в объятиях. - Я знал! Я знал, что ты выкарабкаешься! Никакая омега тебя не сломает, ты у меня самый крутой альфа!
Чонгук выдавил из себя улыбку и потрепал брата по голове. Где-то в глубине души шевельнулось нехорошее предчувствие. Но он отогнал его. Студия «Aeternum», работа с моделями - что может пойти не так?
- Ладно, братишка. Спокойной ночи, - сказал он, направляясь в спальню. - Завтра новый день.
Он лёг в кровать, закрыл глаза и, прежде чем провалиться в сон, вспомнил запах карамели. «Странно... почему я всё время о нём думаю?» - мелькнула последняя мысль.
А в другом конце города, в крошечной квартире, омега с растрёпанными розовыми волосами перебирал в руках чужую чёрную футболку и огромные берцы, молясь, чтобы никогда больше не встретить того татуированного альфу.
~~~~~~
Утро Чимина началось с того, что в его спальню ворвался Мин Юнги - его вечный менеджер, а по совместительству лучший друг, который выглядел так, будто не спал уже трое суток. В руках у него был планшет и стакан американского кофе.
- Чимин, твою ж... ты хоть помнишь, что у нас сегодня первый день с новым фотографом? - Юнги плюхнулся на край кровати и ткнул омегу в плечо. - Вставай, соня. Ты сам согласился вчера вечером, когда я тебе резюме скинул.
Чимин застонал, зарываясь носом в подушку. Его розовые волосы были похожи на птичье гнездо, а под глазами залегли тени после бессонной ночи. Он думал о том альфе из бара. О его татуировках, тяжелом взгляде и том, как он пах - древесиной и дождём. Чимин вжался лицом в подушку, пытаясь прогнать навязчивые мысли.
- Согласился, согласился, - пробубнил он. - Дай мне резюме, я почитаю, пока чищу зубы.
Юнги сунул ему планшет, и Чимин, прищурившись, пробежался по тексту. «Чон Чонгук, альфа, 25 лет. Опыт работы - ассистент в охранном агентстве, но есть отличные рекомендации по физической подготовке. Готов работать с любыми условиями...» Чимин лениво пролистал дальше, даже не взглянув на прикреплённое фото.
- Хорошо, пусть будет он, - зевнул Чимин. - Лишь бы не доставал своими советами, как те двое прошлых.
Юнги облегчённо выдохнул:
- Спасибо, Чимин. Ты не представляешь, как трудно найти адекватного альфу-фотографа. Все хотят с тобой встречаться, а не работать.
Чимин лишь отмахнулся, забрал планшет и поплелся в ванную. Он даже не взглянул на графу «фотография кандидата», бросив устройство на полку с полотенцами.
---
А в это же самое утро Чонгук стоял на пороге огромного павильона «Aeternum». Внутри пахло красками, тканью и вспышками. Ему выдали бейдж и провели в комнату с оборудованием.
- Ты сегодня работаешь с Пак Чимином, - сказала ему строгая женщина-администратор. - Это наш топ-певец и модель. Он немного... капризный, но ты не обращай внимания. Твоя задача - следить за светом, таскать реквизит и делать всё, что скажет главный фотограф. Понял?
Чонгук кивнул, сосредоточенно изучая софиты и отражатели. Имя «Пак Чимин» ему ничего не сказало - он не следил за шоу-бизнесом. Он думал о том, что нужно будет показать себя с лучшей стороны и не ударить в грязь лицом перед братом.
- А где сам Чимин? - спросил он, настраивая штатив.
- Уже подъезжает. Сядет вон там, в центре, - женщина указала на белый постамент. - Когда он войдёт, просто не смотри на него слишком пристально. Он не любит, когда его разглядывают.
Чонгук усмехнулся. «Капризная звёздочка», - подумал он. «Ещё один красавчик, который считает себя пупом земли».
Он отвернулся к стойке с объективами и начал перебирать их, проверяя фокусировку, когда за спиной раздался негромкий звук открывающейся двери, а затем - шелест ткани и мягкие шаги. Чонгук не обернулся. Он был профессионалом. Или, по крайней мере, хотел им казаться.
Чимин вошёл в павильон в лёгком бежевом кардигане и огромных чёрных берцах - с тех самых пор он носил только такую обувь, потому что она была удобной, и почему-то она напоминала ему о том утре, о котором он хотел забыть. Он устало опустился на постамент, как ему и сказали, закинул ногу на ногу и вздохнул.
- Давайте поскорее начнем, - сказал он капризным, но уставшим голосом. - У меня голова болит.
Чонгук почувствовал, как по спине пробежал холодок от этого голоса. Он медленно, очень медленно обернулся...
И застыл.
На постаменте сидел тот самый омега. Те же мягкие черты лица, тот самый изгиб губ, взъерошенные розовые волосы. И - Чонгук перевел взгляд вниз - на ногах были ЕГО берцы. Те самые, которые пропали из отеля вместе с футболкой.
Чимин, не поднимая глаз, возился с рукавом, не замечая, что за ним пристально наблюдает высокий татуированный альфа с чёрными, как ночь, волосами.
В павильоне повисла напряжённая тишина.
Чонгук сжал в пальцах объектив так сильно, что побелели костяшки, и медленно выдохнул сквозь зубы:
- Ну... здравствуй, сладкий.
Чимин вздрогнул. Он поднял голову. Их глаза встретились.
И омега понял - земля уходит из-под ног.
- Ты... - прошептал Чимин, чувствуя, как краска заливает его щёки до самых кончиков ушей. - Это... ты?!
Чонгук криво усмехнулся, чуть наклонив голову:
- Видимо, судьба решила, что мы должны познакомиться официально. Пак Чимин, значит? - он сделал шаг вперёд. - А я думал, ты модель в глянце, а ты - звезда сцены. И... - его взгляд упал на чужие берцы на ногах омеги, - ...мои ботинки тебе идут. Оставь себе.
Чимин хотел провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе. Его лицо горело огнём.
- Я... я не знал... - забормотал он, съёживаясь на постаменте. - Если бы я знал, что это будешь ты...
- Что бы ты сделал? - перебил Чонгук, приближаясь почти вплотную, с наглой, но не злой усмешкой. - Снова сбежал бы?
В воздухе запахло карамелью и лесом, смешиваясь в тот самый коктейль, который сводил их с ума той ночью. Вся студия замерла, глядя на то, как альфа и омега смотрят друг на друга - с паникой, узнаванием и тем самым притяжением, от которого невозможно было убежать.
.................
В павильоне повисла такая тишина, что было слышно, как гудит лампа дневного света. Ассистенты замерли с подносами в руках, стилисты перестали расчёсывать манекены, даже техник за пультом затаил дыхание. Все взгляды были прикованы к двум фигурам в центре студии - высокому, широкоплечему альфе в чёрном и миниатюрному омеге с розовыми волосами, который сейчас напоминал загнанного в угол зверька.
Чимин чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. Его пальцы судорожно вцепились в край постамента, костяшки побелели. Щёки горели огнём, и он прекрасно знал, что сейчас выглядит как спелый помидор - и это только добавляло унижения. Он пытался собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные мыши.
«Это он. Это тот самый альфа. Тот, с которым я... Боже, зачем я только согласился не глядя на фотографию?! Юнги, я тебя убью!»
Чонгук тем временем не спешил отступать. Он медленно, с ленивой грацией хищника, обошёл постамент, разглядывая омегу с ног до головы. Его взгляд остановился на берцах, потом скользнул выше - по длинным ногам, тонкой талии, дрожащим плечам, прикрытым бежевым кардиганом, и задержался на лице Чимина. На этом лице было столько эмоций - от ужаса до лёгкого любопытства, которое Чимин тщетно пытался скрыть.
- Так вот ты какой, Пак Чимин, - протянул Чонгук, чуть наклонив голову. В его голосе звучала низкая хрипотца - та самая, что заставляла омег трепетать на расстоянии. - Звезда сцены. Топ-модель. А вчера утром ты выглядел совсем иначе.
Чимин вскинул голову, в глазах мелькнула искорка гнева, которая придала ему смелости.
- Ты не имеешь права! - выпалил он, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски сорвался на писк. - То, что случилось... это была случайность! Я был пьян! Ты был пьян! Мы ничего не помним, и я хочу забыть это как страшный сон!
Чонгук усмехнулся. Он наклонился ближе, опираясь рукой о постамент рядом с бедром омеги, так что Чимин оказался зажат между его телом и белой поверхностью. Запах альфы - древесины, дождя и чего-то острого, мускусного - ударил в нос, и Чимин непроизвольно втянул воздух, чувствуя, как внутри разливается предательское тепло.
- Страшный сон? - переспросил Чонгук, и его голос стал ниже, почти шёпотом, предназначенным только для ушей Чимина. - А мне показалось, тебе понравилось. Ты так сладко стонал, когда я целовал тебя в плечо. И эти следы от моих пальцев у тебя на бёдрах... - он помедлил, глядя прямо в глаза омеге, - прошли уже, кстати?
Чимин ахнул и попытался оттолкнуть альфу, но его ладони наткнулись на каменную грудь, обтянутую чёрной футболкой. Он чувствовал под пальцами рельеф мышц, горячую кожу и, кажется, даже биение сердца - ровное, спокойное, в отличие от его собственного, которое стучало как сумасшедшее.
- Отойди, - прошипел Чимин, но его голос звучал скорее как мольба, чем приказ. - Сейчас я позову охрану, и тебя вышвырнут отсюда вместе с твоим резюме!
- Позови, - пожал плечами Чонгук, но даже не шелохнулся. - Только тогда тебе придётся объяснить, почему ты, уважаемый Пак Чимин, вчера умчался из отеля в моей одежде, оставив свой блестящий пиджачок у меня в номере. И ещё эту милую цепочку, - он вытащил из кармана джинсов тонкую серебряную цепочку, которая болталась на его пальце, как доказательство. - Думаю, папарацци будет очень интересно.
Чимин побелел. Он узнал эту цепочку - это был подарок от его матери, единственная вещь, которую он носил не снимая. Значит, она осталась там... в том номере. И этот альфа держал её как трофей. Чимин прикусил губу до крови, чувствуя, как глаза начинают предательски щипать от подступивших слёз. Не от страха - от унижения. Он терпеть не мог, когда его ставили в неловкое положение.
- Ты... ты не посмеешь, - прошептал он, но в его голосе не было уверенности.
Чонгук вдруг убрал руку с постамента и сделал шаг назад. Лицо его смягчилось - усмешка исчезла, уступив место чему-то более серьёзному, почти задумчивому. Он посмотрел на цепочку, потом на Чимина и неожиданно протянул украшение обратно.
- Держи, - сказал он спокойно. - Я не собираюсь тебя шантажировать, Чимин-сси. Я пришёл сюда работать, а не скандалить. И то, что между нами случилось... - он вздохнул и провёл рукой по своим растрёпанным чёрным волосам, - я тоже был пьян. Давай считать, что этого не было?
Чимин остолбенел. Он смотрел на раскрытую ладонь альфы, на тонкую цепочку, мерцающую в свете софитов, а затем поднял глаза на лицо Чонгука. В них больше не было угрозы. Там была усталость и... странная мягкость.
Омега медленно, неуверенно, взял цепочку. Их пальцы соприкоснулись - альфа был горячим, а пальцы Чимина ледяными от волнения. Чимин отдёрнул руку, будто обжёгся, и быстро нацепил цепочку обратно, чувствуя, как холод металла остужает разгорячённую кожу шеи.
- Спасибо, - выдавил он едва слышно.
Чонгук кивнул и отошёл к стойке с оборудованием, делая вид, что ничего не произошло. Он начал перебирать объективы, но Чимин заметил, как дрожат его пальцы. Альфа тоже нервничал. Просто умел это скрывать.
В этот момент в павильон влетел запыхавшийся Юнги. Он посмотрел на Чимина, потом на незнакомого альфу у стойки, потом снова на Чимина.
- Чимин, ты чего такой красный? - спросил менеджер, подходя ближе. - И почему съёмка не началась? Ты познакомился с новым фотографом? Это Чон Чонгук. Хороший парень, говорят, - Юнги обернулся к Чонгуку. - Чонгук-сси, познакомься, это наш Пак Чимин. Он немного нервный сегодня, но ты не обращай внимания. У него вчера был сложный день. Вы поладите.
Чонгук обернулся и официально поклонился, при этом уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.
- Приятно познакомиться, Пак Чимин-сси. Буду рад работать с вами, - сказал он абсолютно ровным голосом, как будто они не стояли минуту назад в полуметре друг от друга.
Чимин открыл рот, чтобы ответить, но из него вырвался только сдавленный писк. Он быстро закашлялся, прикрывая рот рукой, и кивнул.
- Ага. Я тоже... тоже рад, - выдавил он.
Юнги посмотрел на него подозрительно, но ничего не сказал, только пожал плечами:
- Ну, отлично. Тогда давайте начинать. Чимин, садись на постамент, как я говорил. Сегодня у нас концепция - нежность и меланхолия. Ты должен выглядеть задумчивым, уязвимым. Чонгук-сси, ты помогаешь главному фотографу с ракурсами и светом.
Чимин послушно взобрался на постамент, приняв нужную позу. Он старался не смотреть в сторону Чонгука, но уголками глаз всё равно следил за каждым его движением. Альфа тем временем ловко управлялся с софитами - передвигал их, менял отражатели, поправлял фон. Он делал это с удивительной грацией для такого крупного мужчины. Его мышцы перекатывались под тканью футболки, когда он поднимал тяжёлые стойки, и Чимин нервно сглотнул.
«Боже, он красивый. Почему он должен быть таким красивым? И почему я помню его руки на своей талии?! Я же говорил - я ничего не помню! Или помню?»
Чимин зажмурился, пытаясь прогнать навязчивые образы. Но из подсознания выплывали обрывки: тепло чужого тела, тяжёлое дыхание на шее, шепот на ухо - что-то глубокое, рычащее, от чего внутри всё сжималось. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, и постарался придать лицу выражение той самой «меланхолии», которую просил главный фотограф.
Главный фотограф - высокий, тощий бета с вечно недовольным лицом по имени Ким Сокджин - начал щёлкать затвором:
- Так, отлично! Чимин, чуть поверни голову! Глаза в сторону! Ещё! Чонгук, убери тот отражатель, он даёт слишком жёсткий свет!
Чонгук послушно метнулся к отражателю, но по пути случайно задел стойку с кабелями, и один из проводов упал прямо на постамент, задев руку Чимина. Омега вздрогнул и вскрикнул, инстинктивно схватившись за плечо.
- Извините! - Чонгук мгновенно оказался рядом. В его глазах мелькнула тревога. - Я задел вас? Больно? - он протянул руку, чтобы проверить плечо омеги, но замер в сантиметре от него, словно осознав, что делает, и отдёрнул пальцы.
Чимин посмотрел на него широко раскрытыми глазами. Сердце снова забилось быстрее. Он покачал головой:
- Нет... не больно. Просто испугался.
Чонгук выдохнул с облегчением и отошёл, но Чимин заметил, как альфа сжал кулаки, словно сдерживая себя.
Съёмка продолжилась. Чимин переодевался в разные образы - то был нежный весенний лук с цветами в волосах, то драматичный чёрно-белый контраст с длинным плащом. И каждый раз, когда он выходил из гримёрки, его взгляд находил Чонгука среди студийного хаоса. Альфа всегда смотрел на него. Всегда. И в этом взгляде было что-то такое, от чего у Чимина подкашивались колени.
К концу дня Чимин чувствовал себя вымотанным не только физически, но и эмоционально. Он сидел в гримёрке, глядя на своё отражение в зеркале, и размышлял о том, как теперь работать с этим альфой каждый день. Он не мог попросить уволить его - это было бы подозрительно. И, если быть честным, Чимин не хотел этого. Странная часть его души, о которой он боялся признаться даже себе, хотела, чтобы Чонгук остался.
В дверь постучали.
- Войдите, - устало сказал Чимин.
Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова Юнги.
- Чимин, тут это... Чонгук-сси хочет с тобой поговорить. Наедине, - менеджер поднял бровь. - Что-то случилось?
Чимин вздрогнул. Сердце пропустило удар.
- Нет! - слишком быстро ответил он. - То есть... да. Пусть заходит.
Юнги с подозрением прищурился, но отошёл, пропуская альфу. Чонгук переступил порог гримёрки и закрыл за собой дверь. В комнате повисла напряжённая тишина. Чимин вжался в кресло, чувствуя себя мышью, загнанной в угол грациозным котом.
Чонгук подошёл к зеркалу, остановился за спиной Чимина и посмотрел на его отражение. Их глаза встретились в зеркале - омега сидел, сжавшись, а альфа возвышался над ним, огромный и тёплый.
- Я хотел извиниться, - сказал Чонгук, и его голос звучал непривычно мягко. - За сегодняшнее утро. За то, что я так с тобой разговаривал. Я был зол на себя, на эту ситуацию... и сорвался на тебе.
Чимин удивлённо моргнул.
- Ты... извиняешься? - недоверчиво переспросил он.
- Угу, - Чонгук опустил взгляд и провёл пальцем по краю раковины. - Я не хочу, чтобы наши отношения начались с вражды. Мы будем работать вместе. Много. Ты - звезда, я - твой помощник. И я хочу, чтобы это было комфортно для тебя. Поэтому... давай перезагрузимся? Я - Чонгук, просто альфа, который хочет честно зарабатывать деньги. Ты - Чимин, просто омега, который поёт и снимается. А то, что было в баре... - он поднял глаза и посмотрел на Чимина в зеркале с тёплой, немного смущённой улыбкой, - давай оставим это в той ночи. Договорились?
Чимин смотрел на отражение альфы. На его мягкую улыбку, на тёплые чёрные глаза, в которых больше не было насмешки. На то, как он нервно покусывает губу, ожидая ответа. Чимин почувствовал, как его собственное напряжение начинает отпускать.
Он медленно кивнул и даже позволил себе слабую улыбку:
- Договорились.
Чонгук облегчённо выдохнул и протянул руку для рукопожатия. Чимин встал и вложил свою маленькую ладонь в его огромную. От прикосновения по телу пробежала искра, и оба это почувствовали. Они быстро отдёрнули руки, смущённо отводя взгляды.
Но в воздухе между ними уже не висела враждебность. Там висело что-то другое - электризующее, волнующее, заставляющее сердце биться быстрее.
Юнги, который всё это время подслушивал под дверью, довольно ухмыльнулся и отошёл в сторону, набирая сообщение Тэхёну: «Кажется, у твоего брата будет интересная командировка с моим артистом».
******
Прошла неделя. Чонгук и Чимин работали вместе каждый день, и поначалу атмосфера была напряжённой, как струна, готовая лопнуть. Они обменивались только дежурными фразами: «подвинь свет», «повернись», «спасибо», «пожалуйста». Но с каждым днём лёд между ними таял.
Чимин заметил, что Чонгук всегда следит за тем, чтобы ему было комфортно. Если в павильоне становилось холодно, альфа приносил плед. Если Чимин уставал от долгих поз, Чонгук подкладывал подушку на постамент. Он никогда не говорил об этом вслух, просто делал, будто это само собой разумеющееся. И Чимин не мог не заметить эту заботу.
А Чонгук, в свою очередь, привык к голосу омеги. К его смеху, который иногда прорывался между дублями, к его привычке покусывать губу, когда он задумывался, к его манере наклонять голову набок, разглядывая отснятый материал. Чимин оказался совсем не таким, каким представлялся по глянцевым обложкам. Он был живым, тёплым, иногда капризным, но не злым. И Чонгук ловил себя на мысли, что начинает ждать каждую новую встречу.
Особенно запомнился день, когда Чимин должен был сниматься в воде - в большом стеклянном бассейне с лепестками роз. Он вышел в лёгкой белой рубашке, которая мгновенно стала прозрачной, прилипнув к телу. Чонгук, настраивавший софиты, застыл как вкопанный, глядя на то, как вода стекает по тонкой талии омеги, как лепестки роз запутываются в его розовых волосах. В горле пересохло, и альфа с трудом проглотил комок.
Чимин заметил его взгляд и неожиданно улыбнулся - игриво, дерзко, как будто знал, какое действие производит.
- Чонгук-сси, у тебя отражатель упал, - сказал он сладким голосом. - Не отвлекайся.
Чонгук опомнился, быстро поднял отражатель и отвернулся, чувствуя, как уши предательски краснеют. Чимин тихо рассмеялся - звук был похож на звон колокольчиков, и от него по телу альфы пробежали мурашки.
Сокджин, главный фотограф, щёлкал затвором без остановки, восхищаясь кадрами.
- Боже, Чимин, это лучшая съёмка за последний год! Ты будто светишься изнутри! - воскликнул он, разглядывая отснятое на экране монитора. - Ты что, влюбился? У тебя такой взгляд... мечтательный.
Чимин поперхнулся воздухом, а Чонгук резко обернулся, прожигая взглядом Сокджина. В воздухе повисла неловкая тишина.
- Я просто хорошо себя чувствую сегодня, - быстро ответил Чимин, отворачиваясь, чтобы скрыть пунцовые щёки. - И воды слишком много. Можно мне уже вылезти?
Он выбрался из бассейна, мокрый, дрожащий, и Чонгук, не думая, сорвал со стула махровый халат и накинул на плечи омеги. Его руки на пару секунд задержались на худеньких плечах, сжимая ткань плотнее.
- Ты замёрз, - сказал он хрипло. - Иди переоденься. Я принесу тебе горячий чай.
Чимин поднял на него глаза - большие, влажные, с длинными мокрыми ресницами. На них блестели капельки воды. Чонгук сглотнул. Ему невероятно хотелось стереть эти капельки большим пальцем, провести по скуле, по влажным губам... Он сжал кулаки и заставил себя отойти.
- Спасибо, - тихо сказал Чимин. - Ты... ты очень заботливый, Чонгук.
Альфа не ответил, только коротко кивнул и быстро вышел из павильона, чтобы не потерять самообладание.
---
Через несколько дней у Чимина был выходной, и он сидел в своей квартире, перебирая в руках ту самую цепочку. Он думал о Чонгуке. О том, как тот смотрел на него в бассейне. Как его руки дрожали, когда он накидывал халат. Как его голос становился ниже и хриплее, когда он волновался.
«Нет, - сказал себе Чимин. - Это просто рабочие отношения. Ты не должен влюбляться в альфу, с которым у тебя был пьяный случайный секс, который ты даже не помнишь!»
Но сердце его не слушалось.
Внезапно телефон завибрировал. Чимин подскочил, увидев на экране уведомление от Юнги. Сообщение гласило: «Завтра вечером корпоратив. Весь состав студии. Обязательно быть. Приглашён даже тот новенький фотограф - Чонгук. Только не нажрись, как в прошлый раз».
Чимин уронил телефон на колени. Весь состав? Значит, и Чонгук будет там? Они будут сидеть в одном помещении, пить (или не пить), общаться... И, возможно, если повезёт, Чонгук нальёт ему тот самый коктейль, от которого они оба забыли обо всём на свете.
Сердце забилось где-то в горле. Чимин зажмурился и прижал ладони к горячим щекам.
«Почему я так рад? Это просто вечеринка. Просто вечеринка, Чимин. Ничего не случится. Ты будешь пить только сок, и ты не будешь смотреть в его сторону. Вообще. Совсем. Даже краем глаза».
В ту же секунду он тут же полез в шкаф, чтобы выбрать самый красивый, самый соблазнительный наряд, и мысленно обругал себя за это.
---
На следующий день вечером Чонгук стоял у зеркала в своей квартире, пытаясь завязать галстук. Тэхён сидел на диване, болтая ногами, и с хитрой улыбкой наблюдал за братом.
- Ты что, на свидание собрался? - спросил Тэхён, жуя шоколадку. - Зачем тебе этот галстук? Это же просто корпоратив.
- Заткнись, - буркнул Чонгук, злясь на галстук. - Я хочу выглядеть прилично.
- Или ты хочешь произвести впечатление на того омегу, про которого мне Юнги рассказал? Пак Чимин? - Тэхён подмигнул. - Тот самый, который по ночам в твоих футболках спит?
Чонгук резко обернулся, сверкнув глазами:
- Тэхён, не лезь в мою личную жизнь!
- Так это правда! - Тэхён рассмеялся. - Ой, брат, ты красный! Ну и что ты будешь делать, если он подойдёт к тебе сегодня?
- Ничего, - Чонгук наконец справился с галстуком и посмотрел на себя в зеркало. Сердце билось чаще обычного. - Мы просто коллеги.
- Ага-ага, - Тэхён закатил глаза. - Мы просто коллеги, а я король Англии. Иди уже, твой «просто коллега» ждёт.
Чонгук вышел из дома, нервно поправив пиджак.
---
Корпоратив проходил в шикарном ресторане на крыше отеля. Оттуда открывался потрясающий вид на ночной город - море огней, неоновые вывески, отражения в стеклянных небоскрёбах. Чимин приехал раньше всех, выбрал столик в углу, где было уютно, и заказал сок с минеральной водой. Он оглядывался по сторонам, выискивая среди гостей высокую фигуру альфы.
И когда он наконец увидел Чонгука, заходящего в лифт на другой стороне зала, сердце пропустило удар.
На альфе был идеально сидящий чёрный костюм, белая рубашка и серебристый галстук, который подчёркивал ширину его плеч. Он выглядел так, будто сошёл с обложки мужского журнала. Чимин почувствовал, как во рту пересохло.
Чонгук тоже увидел его. Их взгляды встретились через весь зал, и оба застыли на мгновение. Чонгук медленно, как во сне, направился к столику Чимина, игнорируя других коллег, пытавшихся заговорить с ним.
- Можно мне сесть? - спросил он тихо, когда подошёл.
Чимин кивнул, не в силах произнести ни слова.
Чонгук сел напротив, и они уставились друг на друга. Музыка играла, люди смеялись, официанты разносили напитки, но для них обоих мир сузился до размеров маленького столика на двоих.
- Ты красиво выглядишь сегодня, - сказал Чонгук, и его голос был хриплым, как будто он признавался в чём-то очень личном. - Не то чтобы другие дни нет... но сегодня особенно.
Чимин покраснел до корней волос.
- Ты тоже... - прошептал он. - Я... я хотел сказать, что ты тоже хорошо выглядишь, Чонгук.
Чонгук улыбнулся той тёплой улыбкой, от которой у Чимина внутри всё переворачивалось.
- Может, выпьем вместе? - предложил Чонгук, кивая на барную стойку. - На этот раз я обещаю, что не напьюсь до беспамятства.
Чимин хихикнул, прикрывая рот ладошкой.
- И я обещаю не сбегать утром в твоей одежде. - сказал он с хитринкой.
Чонгук засмеялся - громко, искренне, запрокинув голову. И Чимин понял, что это самый красивый звук, который он когда-либо слышал.
Они подошли к бару и заказали по лёгкому коктейлю. Разговор лился легко и непринуждённо - они говорили о музыке, о кино, о жизни, о том, как прошла их неделя. Чонгук рассказывал о Тэхёне, о том, как брат постоянно его подкалывает, и Чимин смеялся до слёз. Чимин рассказывал о Юнги, о том, как тот однажды потерял его график выступлений и они улетели не в тот город.
Время летело незаметно. Они почти не заметили, как остальные гости разошлись, оставив только их двоих и бармена, который уже начал протирать бокалы.
- Уже поздно, - заметил Чимин, взглянув на часы. - Почти два часа ночи.
- Да... - Чонгук помедлил. - Ты хочешь, чтобы я вызвал тебе такси?
Чимин покачал головой, чувствуя, как страх смешивается с надеждой.
- Нет... я, наверное, прогуляюсь. Воздухом. Немного.
Чонгук посмотрел на него, и в его глазах зажглась та самая искра.
- Можно я пойду с тобой? - спросил он тихо. - Я провожу тебя до дома. Если ты не против.
Чимин не мог сказать «нет». Он не хотел говорить «нет». Он только кивнул, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.
Они вышли на улицу, и ночной воздух ударил в лицо свежестью. Фонари освещали пустые мостовые. Чонгук шёл рядом, и его плечо иногда касалось плеча Чимина, и каждый раз Чимин вздрагивал, как от удара током.
Они долго молчали, наслаждаясь тишиной и присутствием друг друга.
И вдруг Чонгук остановился. Чимин обернулся, удивлённо глядя на него.
- Чимин... - голос альфы дрогнул. - Я не могу больше делать вид, что ничего не чувствую.
Чимин замер. Ветер играл с его волосами, фонари мерцали, превращая ночь в сказку.
- Я не знаю, что это было в ту ночь в баре. Я почти ничего не помню, - продолжал Чонгук, делая шаг вперёд. - Но я знаю, что сейчас я не пьян. Сейчас я вижу тебя. И я хочу... я хочу узнать тебя. По-настоящему. Не как коллегу, не как звезду. Как человека. Как омегу, от запаха которого у меня кружится голова каждую минуту.
Чимин ахнул. Его глаза наполнились влагой, и он не знал, плакать ему или смеяться.
- Ты... ты правда это чувствуешь? - прошептал он. - Это не просто из-за той ночи?
Чонгук подошёл к нему вплотную, взял его маленькое лицо в свои ладони и наклонился, касаясь лбом его лба.
- Я чувствую это сейчас, - выдохнул он. - Каждую секунду, что я рядом с тобой.
И тогда Чимин встал на цыпочки и поцеловал его.
Поцелуй был мягким, нежным, осторожным, как первое прикосновение двух людей, которые боялись спугнуть счастье. Чонгук обнял его за талию, притягивая к себе, углубляя поцелуй, и Чимин растаял в его объятиях, чувствуя, как мир вокруг исчезает.
Где-то далеко проехала машина, но они ничего не слышали. Была только ночь, звёзды, свет фонарей и двое, которые наконец перестали убегать друг от друга.
-------
Прошло две недели с того вечера на крыше. Чимин и Чонгук не говорили о том поцелуе вслух - оба боялись спугнуть хрупкое что-то, что зародилось между ними. Но они стали ближе: Чонгук чаще задерживался после съёмок, чтобы помочь Чимину собрать вещи; Чимин приносил альфе кофе с двумя ложками сахара, запомнив его вкус; их взгляды встречались чаще, а пальцы случайно соприкасались при передаче документов - и каждый раз обоих прошивало током.
Они всё ещё не обсуждали ту ночь в баре. Но теперь это было не тайной, которую нужно скрывать, а чем-то тёплым, что зрело в тишине.
Однажды утром в гримёрку Чимина ворвался Юнги с папкой в руках и сияющими глазами, которые обычно предвещали либо грандиозное везение, либо грандиозный хаос.
- Чимин, у меня новость! - объявил менеджер, швыряя папку на столик. - Ты едешь в командировку. В Париж! На две недели! Там будет съёмка для французского Vogue, живой концерт в «Олимпии» и несколько интервью. Это твой звёздный час!
Чимин, который в этот момент пытался справиться с непослушной прядью волос, застыл с расчёской в руке.
- В Париж? - переспросил он. - На две недели?
- Да! - Юнги хлопнул в ладоши. - Билеты уже заказаны. Выезд завтра утром. Я собираю команду: стилисты, визажисты, звукорежиссёр, охрана... - он начал загибать пальцы. - И, конечно, твой личный фотограф. Чонгук тоже летит с тобой.
Чимин поперхнулся воздухом.
- Чонгук? - голос его предательски дрогнул.
- А ты думал, кто будет снимать твой контент для соцсетей и делать бэкстейджи? Сокджин не может бросить текущие проекты, а Чонгук показал отличные результаты, - Юнги пожал плечами. - Кроме того, он нужен как физически сильный помощник. Таскать оборудование, следить за светом, управлять толпой на концерте. Он идеально подходит. С чего ты так напрягся? Вы же вроде нормально работаете вместе.
Чимин открыл рот, закрыл, снова открыл. Его мозг лихорадочно перебирал варианты: две недели в Париже. С Чонгуком. В одном отеле. На одной съёмочной площадке. За ужинами в ресторанах, под Эйфелевой башней, в номерах, где стены тоньше, чем он привык...
- Всё отлично, - выдавил он через силу. - Просто... неожиданно.
Юнги подозрительно сощурился.
- Ты какой-то странный. Опять не выспался? - он махнул рукой. - Ладно, собери чемодан. Тёплые вещи - в Париже сейчас прохладно. И не забудь тот белый костюм для концерта, его уже отгладили. Всё, я побежал организовывать перелёт. Завтра в 6 утра вылет!
Менеджер вылетел из гримёрки так же стремительно, как и влетел, оставив Чимина наедине с папкой документов и бешено бьющимся сердцем.
Он уронил голову на руки и застонал.
«Две недели. Четырнадцать дней. С ним. В романтичном Париже. Боже, я не выживу».
---
Спустя час Чимин уже стоял в коридоре студии, нервно перебирая пальцами край своей толстовки, когда из дверей технического отдела вышел Чонгук с наушниками на шее и спортивной сумкой через плечо. Альфа увидел его, улыбнулся - той самой улыбкой, от которой у Чимина подкашивались колени, - и направился к нему.
- Чимин-сси, я слышал, мы летим в Париж, - сказал он, останавливаясь в шаге от омеги. - Ты рад?
Чимин поднял на него глаза. В них смешались волнение, страх и предвкушение.
- Ты тоже рад? - переспросил он, вместо ответа.
Чонгук усмехнулся и склонил голову набок, так что чёлка упала на глаза.
- Я рад возможности видеть Париж... - он помедлил, понижая голос, - и видеть тебя там. В городе любви.
Чимин покраснел до корней волос и забавно замахал руками, оглядываясь по сторонам, не слышит ли кто.
- Тише! - прошипел он. - Нас могут услышать!
- И что? - Чонгук пожал плечами с лёгкой наглостью. - Мы просто коллеги, которые летят в командировку. Не больше.
Но в его глазах плясали чёртики, и Чимин знал, что этот альфа задумал что-то нехорошее. Или, наоборот, очень хорошее.
- Чимин, я хочу тебя кое о чём попросить, - вдруг серьёзно сказал Чонгук. - Нам обоим нужно сохранять профессиональный вид в поездке. Команда будет вокруг постоянно. Но... - он сделал шаг вперёд, наклоняясь к самому уху омеги, - если у нас будет возможность остаться наедине, я хочу показать тебе Париж. Не как фотограф-ассистент, а как... я.
Чимин чувствовал горячее дыхание на своей шее и боролся с желанием закрыть глаза и прильнуть к этому теплу.
- Хорошо, - прошептал он. - Я согласен.
Чонгук отстранился, снова улыбнувшись, и легко коснулся его плеча:
- Тогда готовься к лучшей командировке в своей жизни.
---
Наступило утро вылета. Чимин в аэропорту выглядел сонным и растерянным, в огромных солнцезащитных очках и мягком бежевом свитере, который делал его похожим на маленького пушистого цыплёнка. Чонгук стоял рядом с двумя огромными чемоданами оборудования, поглядывая на омегу с умилением, которое старательно скрывал за серьёзным лицом.
Вся команда - Юнги, два стилиста (мужчина и женщина), визажистка, звукорежиссёр, охранник и Чонгук - собрались у стойки регистрации. Чимин пытался выглядеть сосредоточенным, но постоянно косился на альфу, который в своём чёрном пальто и белом свитере выглядел как модель с подиума.
- Ты дрожишь, - заметил Чонгук, подходя ближе. - Холодно?
- Просто встал рано, - буркнул Чимин, хотя на самом деле он дрожал от волнения при мысли о предстоящих двух неделях.
Чонгук, недолго думая, снял с себя шарф и накинул его на плечи омеги.
- Зачем? - удивился Чимин, вдыхая знакомый запах леса и дождя.
- Потому что я хочу, чтобы тебе было тепло, - просто сказал Чонгук.
Юнги, наблюдавший за этой сценой, закатил глаза и что-то шепнул стилисту, которая хихикнула, прикрывая рот ладонью.
Чимин вжал лицо в чужой шарф и улыбнулся.
---
В самолёте места оказались рядом: Чимин у окна, Чонгук в проходе. Команда разбрелась по салону, оставив их наедине в креслах бизнес-класса. Чимин уткнулся в иллюминатор, глядя, как город исчезает под облаками.
- Ты когда-нибудь был в Париже? - спросил он тихо.
- Нет, - ответил Чонгук. - Впервые. И я рад, что этот опыт будет с тобой.
Чимин повернул голову и посмотрел на альфу. В свете утреннего солнца, пробивающегося через иллюминатор, Чонгук выглядел почти нереально красивым. Чимин хотел сказать что-то ещё, но Чонгук вдруг накрыл его ладонь своей на подлокотнике и легонько сжал.
- Не бойся, Чимин, - сказал он. - Я никуда от тебя не уйду. В этом городе или в любом другом.
Чимин накрыл его руку сверху своими пальцами, такие маленькие и хрупкие рядом с огромной, мозолистой ладонью альфы.
- Я знаю, - прошептал он.
---
Париж встретил их прохладным ветром с Сены, ароматом круассанов и каштанов, шумом улиц и сиянием огней, которые загорались раньше, чем успевало стемнеть. Они поселились в роскошном отеле в центре города, в соседних номерах - Чонгук был прямо через стену от Чимина.
В первый же день была назначена пробная съёмка на крыше отеля с видом на Эйфелеву башню. Чимин стоял в лёгком, летящем пальто от дизайнера, ветер играл с его волосами, а Чонгук - уже не как помощник, а как основной фотограф на этом проекте (Сокджин дал ему карт-бланш) - снимал его с такой страстью и вдохновением, что Юнги, наблюдавший со стороны, почесал затылок.
- Чонгук, ты будто снимаешь свою музу, а не просто заказ, - заметил менеджер.
Чонгук не ответил. Он был полностью поглощён Чимином, его отражением в стеклянных фасадах зданий, его улыбкой, которая была направлена только на альфу. Он щёлкал затвором, чувствуя, как в груди разливается жар.
Когда съёмка закончилась, Чимин подошёл к нему, поправляя растрёпанные волосы, и с любопытством заглянул в камеру.
- Покажи, что получилось, - попросил он.
Чонгук развернул экран, и Чимин ахнул. На фото он был не просто моделью - он был живым, настоящим, светящимся. В каждом кадре читалось то, что Чонгук чувствовал к нему.
- Ты... ты сделал это нарочно? - спросил Чимин, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Чонгук убрал камеру и коснулся пальцами его подбородка, поднимая лицо к себе.
- Я снимаю тебя такими, каким вижу тебя я, - сказал он. - И если тебе нравится... возможно, я смогу показать тебе Париж иначе.
В тот вечер, когда команда разошлась по своим номерам, Чимин постучал в дверь Чонгука. Они вышли на улицу, где их ждал маленький столик в уютном кафе под звёздами. Вокруг играла скрипка, пахло жареным луком и свежим хлебом, а в небе мерцала подсвеченная Эйфелева башня.
Чонгук держал Чимина за руку под столом, и омега чувствовал, как тепло разливается по всему телу.
- Я мог бы привыкнуть к этому, - сказал Чимин тихо.
- И не отвыкай, - ответил Чонгук.
Они сидели до глубокой ночи, болтая обо всём и ни о чём, пока официант не попросил их уйти. А когда они вернулись в отель, Чонгук остановился у двери номера Чимина, погладил его по щеке и поцеловал - медленно, нежно, словно пробуя на вкус Париж, ночь и зарождающуюся любовь.
- Спокойной ночи, - прошептал он. - Увидимся на завтрашнем концерте.
Чимин вошёл в номер, прижимая ладони к горящим щекам, и прошептал в пустоту:
- Спокойной ночи, Чонгук.
---
На следующий день был концерт в «Олимпии». Грандиозное шоу, тысячи зрителей, яркие софиты, звук, разрывающий динамики. Чимин выходил на сцену, но его взгляд всегда искал в толпе за кулисами одну единственную фигуру - Чонгука. Альфа стоял за сценой с камерой, снимая бэкстейдж, но его глаза были прикованы к омеге.
И когда Чимин исполнил последнюю песню - медленную, пронзительную балладу о любви, - он посмотрел прямо в объектив камеры Чонгука и улыбнулся, вкладывая в эту улыбку всё то, что ещё не решился произнести вслух.
После шоу, когда овации стихли и команда разъехалась по номерам, Чонгук нашёл Чимина на крыше отеля. Омега стоял, глядя на ночной Париж, переливающийся огнями как гигантское созвездие.
Чонгук подошёл сзади и обнял его, уткнувшись носом в макушку, вдыхая запах карамели и шампанского.
- Ты был великолепен, - сказал он.
- А ты был рядом, - ответил Чимин, откидывая голову ему на плечо. - И это сделало всё лучше.
Они стояли так долго, пока ветер не стал слишком холодным. Чонгук снял пиджак и накинул его на плечи омеги, обнял крепче и поцеловал в висок.
- Чимин, - прошептал он. - Я хочу, чтобы это было не только командировкой. Я хочу, чтобы ты был... со мной. Всегда. Ты согласишься быть моим омегой? Настоящим? Не просто коллегой или другом?
Чимин замер. Сердце его колотилось так, что, казалось, его стук был слышен даже на Сене.
Он медленно повернулся в объятиях альфы, заглянул в его чёрные глаза, в которых отражались тысячи огней Парижа, и с улыбкой, полной слёз, прошептал:
- Я уже давно твой, Чонгук. Ты просто не замечал.
Чонгук поцеловал его, крепко, страстно, как будто хотел передать этим поцелуем всю свою преданность и любовь. А внизу шумел Париж, их город, где началась их настоящая история.
""""""""""""
Две недели в Париже пролетели как один миг. Каждый день был наполнен съёмками, выступлениями, прогулками по ночным улицам, уютными ужинами в маленьких ресторанчиках и долгими разговорами до рассвета. Чонгук и Чимин больше не скрывали свои чувства - они держались за руки в перерывах между работой, обменивались быстрыми поцелуями в лифтах и смеялись над тем, как Юнги делал вид, что ничего не замечает, хотя на самом деле тайком фотографировал их для своего личного архива.
В последний вечер перед отлётом они стояли на мосту через Сену. Ветер играл с волосами Чимина, а Эйфелева башня зажигалась миллионами огней, превращая небо в сказку. Чонгук держал омегу за руку и смотрел на него так, будто видел впервые - и в то же время будто знал всю жизнь.
- Чимин, - сказал Чонгук, и голос его дрогнул. - За эту неделю я понял одну вещь.
- Какую? - Чимин поднял на него глаза, в которых отражались огни Парижа.
- Я не хочу возвращаться в прошлую жизнь, - признался альфа. - Ту, где я был просто охранником, где я пил по ночам и думал, что меня никто не любит. Ты изменил всё. Ты - лучшее, что случалось со мной. И я боюсь, что, когда мы вернёмся в Сеул, всё это исчезнет. Что ты очнёшься и поймёшь, что тебе нужен кто-то другой. Кто-то без татуировок и кривых рук.
Чимин рассмеялся - звонко, счастливо - и приложил ладошку к щеке альфы.
- Глупый ты, Чонгук, - прошептал он. - Ты думаешь, я позволю тебе уйти? Я всю жизнь искал того, кто будет смотреть на меня так же, как смотришь ты. Я уже выбрал тебя. И никакой Сеул, никакие папарацци, никакие толпы не заставят меня передумать.
Чонгук прижал его к себе, уткнувшись носом в макушку, и почувствовал, как по спине разливается тепло. Он больше не был один. Никогда.
Они стояли на мосту до тех пор, пока город не начал затихать, а потом пошли обратно в отель, держась за руки и переплетая пальцы.
---
Вернувшись в Сеул, они решили не прятаться больше. Чимин сам позвонил своему агентству и заявил, что у него есть альфа, и он не собирается это скрывать. Юнги только вздохнул, покачал головой и сказал: «Ну наконец-то. Я уже думал, вы будете прятаться до самой свадьбы».
Чонгук переехал в квартиру к Чимину - туда, где пахло карамелью, лепестками роз и его любимым омегой. Тэхён был в восторге: он постоянно забегал в гости, обнимал Чимина, называл его «братиком», и Чимин постепенно привыкал к тому, что у него появилась настоящая семья.
Альфа всё чаще брал в руки камеру, снимая Чимина в повседневной жизни - за завтраком, в кровати с растрёпанными волосами, на балконе с чашкой кофе, в студии во время репетиций. Его фотографии стали хитами в интернете: фанаты Чимина обожали эти снимки, потому что на них омега был живым, настоящим, счастливым. И все знали, кто их автор.
Чимин больше не боялся сцены. Теперь он знал, что в первом ряду за кулисами всегда стоит его альфа - огромный, татуированный, с камерой в руках и с улыбкой, предназначенной только для него одного.
---
Прошёл год. Чонгук и Чимин стояли на том же мосту в Париже, куда приехали отметить годовщину их командировки. Эйфелева башня переливалась золотом, город дышал романтикой, а в воздухе пахло любовью.
Чонгук опустился на одно колено. В руках у него была бархатная коробочка, внутри которой лежало простое серебряное кольцо с крошечным бриллиантом - не слишком броским, но изящным, как сам Чимин.
- Чимин, - начал Чонгук, и голос его дрожал. - Ты изменил мою жизнь в тот день, когда пришёл в тот самый бар. Ты сбежал от меня в моей одежде, но я всё равно нашёл тебя. И теперь я хочу, чтобы ты остался со мной навсегда. Ты выйдешь за меня?
Чимин смотрел на него, и слёзы текли по щекам, смешиваясь со светом фонарей и счастьем, которое переполняло его грудь.
- Да, - прошептал он, протягивая руку. - Да, Чонгук. Я выйду за тебя.
Чонгук надел кольцо на его тонкий палец, поднялся и притянул омегу к себе в объятия. Их поцелуй был нежным и долгим, как сама вечность.
Вокруг них Париж аплодировал, сверкая огнями, а в далёком Сеуле Тэхён, Юнги и вся их команда уже готовились к грандиозной свадьбе, которая должна была стать самой красивой историей года.
И они знали - это только начало. Потому что их любовь родилась из случайной ночи в баре, но выросла в нечто настоящее, сильное и вечное.
Конец.