драбблы по чигукам

Спустя неделю после кофейни

Чимин привыкал к новой жизни медленно, но верно.

Каждое утро - тренировка с Юнги (который, как оказалось, был не только советником, но и личным телохранителем Чонгука, и просто ассистентом с дьявольским чувством юмора). Каждый день - новые вводные: документы, встречи, люди, лица, имена.

И каждый вечер - Чонгук.

Он появлялся неожиданно, как всегда. Мог позвонить в полночь и сказать: «Я внизу, выходи, будем смотреть на звёзды». Мог прислать курьера с ужином на двоих, а сам подключиться по видеосвязи из другой страны. Мог просто молча сидеть рядом в машине, пока Чимин читал отчёт, и это молчание не было неловким - оно было тёплым, как одеяло.

Но Чимин всё ещё ждал подвоха.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком быстро, слишком ярко. Его бывший первые полгода тоже был идеальным - а потом превратился в монстра.

- Ты думаешь о нём, - сказал Чонгук однажды вечером.

Они сидели в пентхаусе Чонгука на огромном диване. Горел камин (хотя за окном был июнь - Чонгук просто любил свет и треск). На столике остывал чай. Чимин смотрел в огонь и не заметил, как его лицо стало грустным.

- Прости. - Чимин моргнул. - Не о нём. О... о том, что это повторится.

Чонгук отложил планшет, который держал в руках (Чимин был на сто процентов уверен, что тот вообще не работал, а просто создавал видимость занятости).

- Сядь ближе.

Чимин подвинулся на несколько сантиметров.

- Ближе, - повторил Чонгук терпеливо.

Ещё немного. Теперь их разделяла ладонь.

Чонгук вздохнул, придвинулся сам и обнял Чимина за плечи, притягивая к себе. Просто. Сильно. Без намёка на пошлость.

- Слушай меня, - его голос вибрировал где-то над ухом Чимина. - Твой бывший - мусор. Он не умел держать то, что ему дали. Я умею. Не потому что я лучше - потому что я голоднее. Я два года ждал момента, когда увижу тебя вживую. Два года, Чимин. Ты был на фото в отчёте Юнги, и я смотрел на тебя и думал: «Этот человек однажды войдёт в мою жизнь». Теперь ты здесь. Я не отпущу. Даже если ты сам захочешь уйти - я буду просить остаться. На коленях, если потребуется.

Чимин замер. Два года? Он знал о нём два года?

- Почему... - голос сорвался. - Почему вы не подошли раньше?

- У тебя был парень. Я не вмешиваюсь в чужие отношения. Это ниже моего достоинства. - Чонгук чуть отстранился и заглянул в глаза. - Но как только вы расстались - я действовал в тот же день. Юнги был у тебя через двенадцать часов после его сообщения. Ты думаешь, это совпадение?

Чимин не знал, что сказать. Голова шла кругом.

- Вы следили за мной?

- Заботился. - Чонгук поправил его мягко, но твёрдо. - Есть разница. Я не читал твои сообщения, не слушал разговоры. Но я знал, когда ты грустишь, когда у тебя экзамен, когда ты болеешь. Потому что я... - он запнулся, что было на него непохоже. - Потому что я не мог иначе. Ты стал моей слабостью, даже не зная об этом.

Тишина. Камин потрескивал. Где-то внизу шумел город, а здесь, наверху, время остановилось.

Чимин поднял руку и коснулся лица Чонгука. Осторожно, как будто боялся обжечься. Провёл пальцами по скуле, по краю челюсти, остановился у губ.

- Чонгук-ши...

- Просто Чонгук. - Он прикрыл глаза от этого прикосновения, как кот, которого гладят по шерсти. - Пожалуйста.

- Чонгук. - Чимин улыбнулся. - Я, кажется, тоже влюбляюсь в тебя. Но медленно. Ты сказал «без спешки». Можно мне ещё немного времени?

- Бери сколько нужно. - Чонгук открыл глаза. В них плясали отблески пламени. - Но знаешь... есть один пункт, который я не могу откладывать.

- Какой?

- Твой бывший звонил тебе вчера. Я знаю.

Чимин вздрогнул и отдёрнул руку.

- Откуда... подожди, ты говорил, что не следишь за сообщениями!

- Я не слежу. Но он звонил с незнакомого номера на твой старый телефон, который всё ещё у тебя в ящике. Ты не ответил - я проверил запись звонка. Система безопасности квартиры записывает всё. Это для твоей защиты, а не для контроля, - быстро добавил Чонгук, видя, как меняется лицо Чимина. - Я не слушал содержание. Просто увидел номер в логе. Это его голосовая метка.

Чимин выдохнул. Напряжение чуть спало, но осадок остался.

- Он писал ещё. Что хочет поговорить, что ошибся, что...

- Что готов вернуться? - голос Чонгука стал низким, почти опасным. - Я знаю. Юнги перехватил сообщения на уровне оператора. Чимин, я не собираюсь запрещать тебе общаться с ним. Но я хочу, чтобы ты знал: он и те люди, которые подставили тебя на работе - одна сеть. Он знал о плане увольнения. Он бросил тебя не потому, что встретил другого. А потому что ему заплатили.

В комнате стало холодно. Хотя камин горел.

- Что? - прошептал Чимин. - Заплатили? Кто?

- Конкуренты. Они хотели сломать тебя до того, как я успею тебя найти. Твой бывший получил деньги за то, чтобы уйти в самый болезненный момент. Увольнение должно было добить. Но ты выжил. И теперь он хочет вернуться - чтобы узнать, куда ты пропал, кто тебя забрал. Он работает на них до сих пор.

Чимин сидел белый, как стена.

- Ты врёшь.

- Я никогда не вру тем, кого люблю.

Слово «люблю» ударило под дых. Чимин закрыл лицо руками. Ему хотелось плакать, кричать, разбить что-нибудь. Три года отношений - и всё это время он был просто пешкой? Его чувства - разменной монетой?

- Эй. - Чонгук аккуратно убрал его руки от лица. - Посмотри на меня.

Чимин посмотрел. В глазах стояли слёзы, но они не падали. Гордость.

- Он не достоин твоих слёз, - сказал Чонгук. - Ни одной. А я... я не знаю, как сделать так, чтобы ты поверил мне. Но я попробую.

Он наклонился и поцеловал Чимина.

Нежно. Медленно. Первый поцелуй пах дымом от камина, мятным чаем и чем-то ещё - опасностью, наверное. Губы Чонгука были мягкими, но в них чувствовалась сила: он словно спрашивал разрешения на каждом миллиметре.

Чимин ответил. Сам не понял, как. Руки сами обвили шею Чонгука, пальцы запутались в волосах на затылке. Поцелуй углубился - теперь в нём была жадность, голод двух лет ожидания с одной стороны и страх с другой.

Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Чонгук уткнулся лбом в лоб Чимина.

- Это был не просто поцелуй, - прошептал он. - Это была клятва. Я не предам. Никогда. Ты можешь не верить мне сейчас. Но со временем - поверишь.

Чимин дрожал. Не от холода. От того, как много правды было в этом поцелуе. Как мало фальши.

- Чонгук... - выдохнул он. - Я боюсь.

- Знаю. - Чонгук поцеловал его в уголок губ, потом в щёку, потом в закрытое веко, ловя скатившуюся слезу. - Но ты боишься не меня. Ты боишься, что снова ошибёшься. А я боюсь, что ты уйдёшь, так и не дав мне шанса. Так давай бояться вместе?

Чимин всхлипнул - и вдруг рассмеялся. Сквозь слёзы, сквозь дрожь.

- Ты ненормальный.

- Да, - согласился Чонгук без тени смущения. - По тебе. Сильно.

Он снова поцеловал Чимина - на этот раз легко, быстро, как обещание.

- А теперь давай решим, что делать с твоим бывшим. Я предлагаю встретиться с ним лично. Вместе. Чтобы он увидел, кто теперь рядом с тобой. И чтобы ты сам закрыл эту дверь. Хочешь?

Чимин подумал секунду.

- Хочу, - сказал он твёрдо. - Но бить ему буду я.

Чонгук улыбнулся той самой опасной улыбкой.

- Договорились. Юнги принесёт перчатки.

---

Чимин не спал всю ночь после того разговора.

Перед глазами стояло лицо Ынхёка - того, кто два года говорил «люблю», а сам продал его за деньги. Того, кто смотрел, как Чимин плачет в подушку, и в этот момент, возможно, проверял банковский счёт.

- Ты готов? - Чонгук появился на пороге его спальни в семь утра. Без стука - но Чимин давно перестал обращать на это внимание. - Юнги договорился о встрече. Через два часа. Кофейня в Хондэ. Нейтральная территория.

- Я готов, - сказал Чимин, и сам удивился, как ровно звучит его голос. - Но ты будешь рядом?

- В соседнем зале. С камерой и микрофоном. Если он хоть пальцем тебя тронет - я войду. Если просто будет неприятен - ты справишься сам. Идёт?

Чимин кивнул. Потом спросил:

- А если я захочу его ударить?

- Тогда дерись так, как я учил. Целься в челюсть и сразу уходи в сторону. И постарайся, чтобы свидетелей было поменьше. - Чонгук усмехнулся. - Я оплачу адвоката.

---

Кофейня была маленькой и почти пустой. Чимин выбрал столик у окна - чтобы Чонгук из соседней комнаты мог видеть его лицо. Заказал чёрный кофе, хотя пить не собирался.

Ынхёк опоздал на двадцать минут.

Он вошёл, поправил волосы - всё такой же красивый, улыбчивый, лёгкий. В чёрной рубашке, с букетом (букетом, серьёзно?).

- Чимин-и, - пропел он, садясь напротив. - Ты прекрасно выглядишь. Я скучал.

Чимин смотрел на него и не узнавал.

Как он мог любить этого человека? Где были те чувства, от которых болело сердце? Сейчас на месте боли была только пустота - и где-то глубоко внизу, в животе, тлела злость.

- Зачем позвал? - спросил Чимин без приветствия.

Ынхёк сделал обиженное лицо.

- Так грубо? Я хотел извиниться. Объяснить. Тот день, когда я ушёл... я был в ужасном состоянии. Родители давили, работа...

- Ложь, - перебил Чимин спокойно. - Тебе заплатили.

Ынхёк замер. Букет в его руках дрогнул.

- Что? Кто тебе сказал?

- Неважно. - Чимин откинулся на спинку стула. - Важно то, что я знаю всё. Про деньги, про заказ, про твою новую «работу» на конкурентов. Ты пришёл не мириться. Ты пришёл узнать, кто меня забрал.

Ынхёк побледнел. Улыбка сползла с его лица, как маска.

- Чимин, ты не так понял...

- Я всё понял правильно. - Чимин наклонился вперёд, понижая голос. - Ты предал меня. Продал. За сколько? За пятьдесят миллионов? Сто? На что ты их потратил? На новую машину? На поездку в Париж, о которой ты мне врал, что едешь один?

- Это не так!

- А как? - Чимин повысил голос. - Скажи мне правду. Хотя бы раз в жизни. Я заслужил.

Тишина затянулась. Ынхёк смотрел в сторону, на дверь, потом на стойку, потом снова на Чимина. В его глазах мелькнуло что-то - страх? стыд?

- Двести миллионов, - выдохнул он наконец. - Мне предложили двести, если я уйду в тот день. Я думал, ты быстро забудешь. Думал, что мы всё равно не подходим друг другу. А деньги... деньги были нужны. Отец болел...

- Твой отец умер пять лет назад, - холодно сказал Чимин. - Меня не было на похоронах, но я помню дату. Ынхёк, ты врёшь даже сейчас. Даже когда попался.

Бывший замолчал. Опустил голову. Букет упал на пол.

- Прости, - прошептал он. - Я был дураком.

- Был? - Чимин встал. - Ты остался. Ты до сих пор работаешь на тех людей. Ты пришёл сюда, чтобы выведать информацию. Не для меня. Для них.

Ынхёк резко поднял голову. В его глазах мелькнула паника - настоящая, неигровая.

- Откуда ты... Кто ты теперь, Чимин? Кто тот человек, который пришёл к тебе? Юнги говорил, что он работает на Чон Чонгука. Но это невозможно. Чон Чонгук не помогает никому просто так.

- А мне не «просто так», - раздался голос сбоку.

Чимин не оборачивался - узнал этот низкий тембр.

Чонгук вышел из соседней комнаты. Без пиджака, закатав рукава белой рубашки до локтей. Спокойный, опасный, красивый до зубовного скрежета.

Ынхёк побледнел ещё сильнее - до зелени.

- Чон... Чон Чонгук-ши?

- Он самый. - Чонгук подошёл к Чимину и встал так, чтобы их плечи касались. - Тот самый, кто забрал твоего бывшего парня. Тот самый, кто теперь будет с ним. А ты - ты будешь смотреть на это со стороны. Если, конечно, твои хозяева не вышвырнут тебя на улицу после сегодняшнего провала.

- Я... я ничего не скажу им, - быстро забормотал Ынхёк. - Клянусь. Я уеду. Исчезну.

- Исчезнешь, - кивнул Чонгук. - Но сначала выслушаешь Чимина. Он хотел тебе что-то сказать.

Все взгляды обратились к Чимину.

Чимин посмотрел на человека, которого любил три года. На его дрожащие руки, на мокрые глаза, на эту жалкую, фальшивую мольбу. И вдруг понял: он ничего не чувствует. Ни боли, ни злости, ни желания ударить. Только усталость.

- Я не прощаю тебя, - сказал Чимин тихо. - И никогда не прощу. Но я отпускаю тебя. Не ради тебя. Ради себя. Ты не заслуживашь места в моей голове. Убирайся.

Он развернулся и пошёл к выходу. Чонгук - следом.

У двери Чимин обернулся. Ынхёк сидел, уронив лицо в ладони, и его плечи тряслись. Настоящие ли это были слёзы или очередной спектакль - Чимину было всё равно.

- Чимин, - окликнул его бывший в последний раз. - Он опасен. Чон Чонгук. Ты знаешь, чем он занимается?

Чимин посмотрел на мужчину рядом с собой. На его спокойное, красивое лицо. На родинку под губой.

- Знаю, - соврал Чимин. - И мне всё равно.

Они вышли на улицу, и только там, в машине, Чимин позволил себе выдохнуть. Руки дрожали. В горле стоял ком.

- Ты молодец, - сказал Чонгук, не глядя. Сжал его ладонь - сильно, надёжно. - Ты закрыл эту дверь сам. Я горжусь тобой.

- Чем ты занимаешься, Чонгук? - спросил Чимин, глядя прямо перед собой. - Правда. Я хочу знать.

Чонгук помолчал секунду. Потом кивнул водителю:

- Едем в офис. Там покажу.

---

Офис оказался под землёй.

Обычное здание в деловом квартале, обычный лифт, обычные коридоры. Но когда лифт поехал вниз - минус первый, минус второй, минус третий - Чимин понял, что обычным здесь не пахнет.

На минус третьем двери открылись в огромный зал. Белые стены, голографические экраны, десятки людей в наушниках. Они не носили военную форму, но двигались как солдаты: слаженно, быстро, без лишних звуков.

- Добро пожаловать в мою скромную штаб-квартиру, - сказал Чонгук.

Чимин огляделся. На одном экране шли новости - курс валют, биржевые сводки. На другом - карта Сеула с сотнями мигающих точек. На третьем - лица людей, и каждое было подписано: имя, возраст, слабые места, сумма долга.

- Ты... ты криминальный босс? - выдохнул Чимин.

Чонгук усмехнулся.

- Это слишком громко. Я... координатор. У меня есть люди в правительстве, в полиции, в крупных корпорациях. Я знаю всё о всех. И я продаю эту информацию тем, кому она нужна. Или использую её, чтобы получить то, что хочу.

- Это же незаконно.

- А что сейчас законно? - Чонгук повёл его дальше, в глубь зала. - Налоги, которые грабят малый бизнес? Законы, которые защищают богатых и топят бедных? Я не граблю людей, Чимин. Я... балансирую систему. Компания, которая тебя уволила, теперь платит штрафы за подделку документов. Твой бывший больше не получит ни копейки от своих хозяев - я позаботился. Я не святой. Но я и не злодей. Я - человек, который устал от несправедливости и нашёл способ её останавливать.

Они остановились перед стеклянной стеной. За ней была комната, полная серверов - синие огни, гул вентиляции, запах озона.

- Это сердце моей империи, - сказал Чонгук. - Здесь хранятся данные на каждого человека, который когда-либо пытался меня обмануть, предать или использовать. Включая тех, кто хотел уничтожить тебя.

Чимин смотрел на отражение Чонгука в стекле - напряжённое, ждущее лицо.

- Ты боишься, что я уйду? - спросил Чимин.

- Да, - ответил Чонгук без колебаний. - Потому что теперь ты знаешь правду. Я не герой. Я - человек, который держит в руках слишком много нитей. И некоторые из этих нитей - грязные.

- Ты убивал?

Чонгук помолчал.

- Нет. Но люди умирали из-за моих приказов. Я не мараю руки сам. Я нанимаю тех, кто это делает за меня. Это делает меня лучше? Нет. Но это позволяет мне спать по ночам.

Он повернулся к Чимину лицом.

- Я не буду врать тебе больше. Никогда. Если хочешь уйти - уходи. Я дам тебе денег, жильё, защиту. Навсегда. Но если останешься... ты станешь частью этого мира. Ты будешь знать, что творится за красивыми фасадами. И ты никогда не сможешь вернуться к нормальной жизни. Выбирай.

Чимин смотрел в его чёрные глаза. В них не было лжи. Не было мольбы. Только правда - и голод. Тот самый голод, о котором Чонгук говорил раньше.

- Ты сказал, что поставил на меня, - медленно произнёс Чимин. - Что я - твой проект. Твоя инвестиция.

- Я сказал это в начале. Теперь я говорю иначе.

- И как же?

Чонгук шагнул ближе. Очень близко.

- Ты - моё будущее. Я хочу, чтобы ты был рядом не как протеже. Не как любовник даже. А как равный. Как тот, кому я смогу доверить всё. Даже свою спину.

Чимин выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле.

- Я остаюсь, - сказал он. - Не потому что мне нравится этот мир. А потому что ты сказал правду. Никто и никогда не говорил мне правду, Чонгук. Ты первый.

Чонгук закрыл глаза на секунду. А когда открыл - в них стояло что-то мокрое.

- Спасибо, - прошептал он. - Я не подведу.

- Знаю. - Чимин взял его за руку. - А теперь покажи мне всё. До конца. Чтобы я знал, в каком дерьме мы оба живём.

Чонгук рассмеялся - искренне, громко, на весь зал. Несколько человек в наушниках обернулись, но он даже не заметил.

- Дерьме? - переспросил он. - Чимин, это не дерьмо. Это алмазы. Просто они ещё не огранены. А мы с тобой - лучшие ювелиры в этом городе.

Он повёл его дальше - в комнату с картами, в архив досье, в тир, где тренировались люди в чёрном.

Чимин смотрел и запоминал. Скоро он должен был стать частью всего этого.

Но самое страшное ждало в конце экскурсии.

- А это, - сказал Чонгук, открывая последнюю дверь, - моя самая большая тайна.

За дверью была обычная комната. Диван, телевизор, на стене - фотографии.

Чимин подошёл ближе и замер.

На фотографиях был... он сам. Чимин. В выпускном платье (халат? Тога?). На вручении диплома. В кафе с друзьями. Даже на больничной койке - когда у него был аппендицит два года назад.

- Я знаю, - сказал Чонгук за спиной. - Это выглядит жутко. Но я не следил за тобой ради контроля. Я следил, потому что... потому что не мог иначе. Ты был единственным светлым пятном в моей жизни. Я смотрел на твои фото, когда было плохо. Я представлял, как ты смеёшься, когда не мог заснуть. Я...

- Чонгук, - перебила Чимин. Голос сел. - Сколько у тебя этих фото?

- Тысяча двести семь. И три видео. Я знаю, это много. Я псих.

Чимин развернулся и посмотрел на него. В глазах Чонгука был настоящий ужас - такого Чимин не видел даже на переговорах с врагами.

- Ты псих, - согласился Чимин. - Но я, кажется, тоже. Потому что вместо того, чтобы бежать, я хочу остаться. И увидеть ещё тысячу двести твоих фото. Моих. Наших.

Он потянул Чонгука за ворот рубашки вниз - и поцеловал. Крепко. Властно. Так, как сам хотел, без оглядки на «без спешки».

Чонгук замер на секунду - а потом ответил. С такой жадностью, словно всю жизнь ждал этого разрешения.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

- Значит, остаёшься? - хрипло спросил Чонгук.

- Остаюсь, - кивнул Чимин. - Но с одним условием.

- С каким?

- Ты больше никогда не будешь прятать от меня правду. Даже если она страшная. Даже если она разрушит всё. Даже если ты думаешь, что я не пойму. Договорились?

Чонгук выдохнул - и улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у Чимина подкашивались колени.

- Договорились.

Они вышли из комнаты с фотографиями. И Чимин знал: это был только первый день его настоящей жизни.

В той, где поцелуи пахли порохом, где правда была страшнее лжи, а любовь - единственным безопасным местом в мире, полном врагов.

Продолжение следует...