«Ну здравствуй»
Утро встретило Чимина серым светом, пробивающимся сквозь неплотно зашторенные окна. Тело ломило, а на коже всё ещё горели следы чужих прикосновений. Он медленно сел на кровати, понимая, что находится в совершенно незнакомой комнате. Пахло здесь альфой — терпко, дымно, с нотками виски и хвои.
Воспоминания накатывали отрывистыми кадрами: полумрак бара, расслабляющая музыка, а затем — этот взгляд. Темный, прожигающий насквозь. Альфа, который двигался так, будто знал о теле Чимина больше, чем он сам. Чимин помнил сильные руки, прижимающие его к простыням, горячее дыхание у шеи, и как голос срывался на стон, когда альфа, несмотря на степень своего опьянения, с невероятной нежностью накрывал его своим телом, защищая от всего мира.
Чимин не знал его имени. Они не успели представиться. Но лицо… эти глаза, разрез губ, резкая линия челюсти — всё это впечаталось в память раскалённым клеймом. Наспех собрав свою одежду, Чимин выскользнул из квартиры, пока альфа спал тяжелым сном, зарывшись лицом в подушку. «Это была просто ночь, — сказал он себе, зажмурившись в лифте. — Просто ночь».
---
Офис встретил его привычной суетой. Чимин, всё ещё чувствуя легкую слабость в коленях, занял свое место в отделе маркетинга. Он старался не думать о вчерашнем, но запах чужого феромона, казалось, въелся в кожу, и коллеги-беты, конечно, не чувствовали этого, но сам Чимин, как омега, сходил с ума.
— Чимин-сси, вы слышали? — прошептала соседка по столу, Хёна. — Сегодня у нас новый генеральный. Говорят, молодой, дерзкий и невероятно талантливый. Его из головного офиса прислали.
— Да, слышал что-то, — рассеянно кивнул Чимин, поправляя воротник рубашки, под которым алел засос.
Ровно в девять утра по офису пронеслось: «Все в конференц-зал! Общее собрание!». Сотрудники выстроились в холле, образуя живой коридор. Чимин встал во втором ряду, мысленно перебирая пункты отчета, который должен был сегодня сдать. Он чувствовал лёгкое беспокойство, которое списывал на усталость после бессонной ночи.
Раздался звук открывающихся дверей лифта, и по толпе прошёлся шепоток.
— Готовность номер один, — тихо скомандовал руководитель отдела. — Глубокий поклон.
Чимин, как и все, сложил руки по швам и церемонно поклонился, опустив взгляд в пол. Он чувствовал, как мимо него проходят несколько человек. Воздух вокруг изменился. Стал тяжелее, плотнее. В нос ударил запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то до боли знакомым. Древесная горечь. Дым. Мускус.
Сердце пропустило удар.
Чимин медленно, боясь спугнуть наваждение, поднял глаза, сохраняя на лице маску приветливой учтивости. Его взгляд скользнул по идеально сшитому пиджаку, по широким плечам, по золотым часам на запястье, сжимающем папку с документами, и наконец, поднялся к лицу.
Мир рухнул и сложился заново.
Это был тот альфа.
Никаких сомнений. Даже будучи пьяным прошлой ночью, Чимин запомнил каждую черточку. Сейчас этот мужчина выглядел иначе — собранный, холодный, властный. Под глазами залегли тени от бессонницы (или похмелья?), но взгляд остался таким же пронзительным. Он шёл по коридору, что-то сосредоточенно слушая своего помощника, и не смотрел по сторонам.
Чимин замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Пальцы задрожали. Боже, они переспали, а теперь этот альфа — его босс. Новый генеральный директор. Тот, кто подписывает приказы о премиях и увольнениях.
Чонгук (теперь Чимин знал его имя, выведенное на бейдже «Jeon Jungkook, CEO») прошел мимо него на расстоянии вытянутой руки. Чимин почувствовал дуновение ветра от его движения. Запах альфы ударил в голову, заставляя инстинкты омеги ликовать и паниковать одновременно. Он почти физически ощутил, как альфа коснулся его плеча прошлой ночью, как шептал что-то на ухо хриплым голосом.
Чонгук не заметил его.
Он просто прошел мимо, бросив короткое: «Доброе утро», — в пространство, и скрылся за дверью кабинета с табличкой «Директор». Его взгляд даже не задержался на Чимине. Для него это была просто омега из толпы подчинённых.
Чимин медленно выпрямился, чувствуя, как ладони становятся ледяными, а в груди всё сжимается от странного коктейля из облегчения и горькой обиды.
— Ты видел? — восхищенно выдохнула Хёна. — Господи, какой же он красивый. И такой молодой...
— Да, — тихо ответил Чимин, глядя на закрытую дверь кабинета. — Красивый.
Он опустился на свое место, чувствуя, как прошлая ночь тяжелым грузом ложится на плечи. Чонгук не узнал его. Для альфы это был просто случайный перепих, размытый алкоголем. А Чимин стоял сейчас в двадцати метрах от кабинета, и его всё ещё тянуло к этому мужчине с непреодолимой силой, запретной и опасной.
Рабочий день только начался, но Чимин уже знал, что это будет самый долгий день в его жизни. Ведь теперь ему предстояло каждый день кланяться, улыбаться и делать вид, что он впервые видит лицо человека, который прошлой ночью шептал его имя в темноте, сжимая в своих объятиях.
---
Кабинет генерального директора встретил Чонгука тишиной и запахом свежего кофе, который помощник поставил на край стола. Он опустился в кресло, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и устало провел рукой по лицу. Голова все еще гудела после вчерашнего — слишком много виски, слишком много эмоций, слишком много… всего.
Он помнил эту ночь отрывками. Помнил джаз в баре, помнил, как его взгляд привлекла одинокая фигура у стойки. Изящная, хрупкая, но с такой гордой осанкой, что сразу было ясно — это омега, который знает себе цену. А потом был разговор, о чем — не вспомнить, смех, который заставил сердце биться чаще, и жар тела, прижимающегося к нему в полумраке спальни.
Чонгук помнил лицо.
Он помнил глаза — темные, глубокие, с длинными ресницами, которые трепетали, когда омега смотрел на него. Помнил родинку под губой, которую он тогда, в порыве страсти, коснулся губами. Помнил, как омега выгибался под ним, доверчиво открывая шею, и как сладко пахло его возбуждение — спелой сливой и чем-то цветочным, отчего у Чонгука окончательно сносило крышу.
Но имени он не спросил. А утром, когда открыл глаза, омеги уже не было. Только сбитая простыня и едва уловимый аромат, который уже выветривался, напоминали, что ночь была не сном.
Теперь же, сидя в новом кабинете, Чонгук чувствовал странное раздражение. Он прокручивал в голове смутные образы, пытаясь уцепиться за детали, но алкоголь стер половину. Оставалось только лицо. И это сводило с ума.
— Резюме сотрудников, господин Чон, — помощник положил на стол увесистую папку. — Все отделы. Отдел маркетинга в верхней секции.
Чонгук кивнул, откинулся в кресле и начал листать. Один за другим перед ним проходили лица — мужчины, женщины, альфы, бет, омеги. Он вчитывался в фамилии, отмечая про себя опыт, образование, рекомендации. Работал быстро, привычно, но где-то на периферии сознания продолжал думать о вчерашнем.
И тут его пальцы замерли.
Резюме маркетолога. Фотография в верхнем углу.
Чонгук смотрел на лицо, которое преследовало его всю ночь. Те же глаза. Та же родинка под губой. Тот же изгиб скул, который он гладил большим пальцем, когда омега лежал под ним, тяжело дыша.
Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Чонгук медленно перевел взгляд на текст.
Фамилия: Пак
Имя: Чимин
Возраст: 26
Статус: Омега
Должность: Старший специалист отдела маркетинга
Пак Чимин.
Чонгук выдохнул так резко, будто его ударили под дых. В памяти всплыло: как он уткнулся носом в затылок омеги, вдыхая его запах. Как шептал что-то невнятное, а омега смеялся тихо и мелодично. Теперь у этого смеха было имя. Имя, которое стояло здесь, в официальном документе, сотрудника его собственной компании.
В груди разливалось странное чувство — смесь узнавания, внезапного интереса и смутной вины. Чонгук нахмурился. Он не помнил, чтобы омега уходил. Не помнил, чтобы они обменялись номерами. А это значило, что для того омеги… для Чимина… эта ночь могла быть просто ошибкой, о которой он предпочел забыть.
Но тогда почему Чонгук не может выкинуть его лицо из головы?
Он снова посмотрел на фотографию. На резюме. На статус «омега», выделенный жирным шрифтом.
— Чон Хосок-сси, — позвал он, нажимая кнопку интеркома.
Помощник появился в дверях через несколько секунд. Молодой бета с вежливой улыбкой и острым умом, который уже успел оценить нового начальника.
— Да, господин Чон?
Чонгук колебался секунду. Он не хотел показывать, что его зацепило. Не хотел выглядеть как альфа, который охотится на омегу из числа подчиненных. Но желание увидеть эти глаза вживую, убедиться, что это действительно тот самый человек, оказалось сильнее.
— Попросите сотрудника из отдела маркетинга, — он сверился с резюме, чувствуя, как имя обжигает язык, — Пака Чимина. Сейчас же.
Хосок едва заметно приподнял бровь, но переспрашивать не стал. В его глазах мелькнуло понимание, но он был слишком профессионалом, чтобы комментировать.
— Сию минуту, господин Чон.
Хосок вышел, плотно притворив за собой дверь. Чонгук остался один. Он откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок, и уставился на закрытую дверь, за которой вот-вот должен был появиться тот самый омега.
Внутри всё кипело. Он не знал, что скажет. Не знал, как будет себя вести. Единственное, что знал наверняка — вчерашняя ночь была не просто случайностью. И теперь, когда судьба (или злой рок) привела Чимина в его компанию, Чонгук не собирался делать вид, что ничего не помнит.
---
Хосок спустился на этаж маркетинга с легкой улыбкой, которая не предвещала ничего плохого, но заставляла сотрудников инстинктивно выпрямлять спины.
— Пак Чимин-сси? — обратился он к столу в углу открытого пространства.
Чимин поднял голову от монитора. Весь день он сидел как на иголках, пытаясь работать, но мысли то и дело возвращались к утреннему собранию. К тому, как Чонгук прошел мимо. К тому, что альфа не узнал его.
Сейчас, глядя на помощника директора, Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Это я, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Вас вызывает господин Чон. Немедленно. Пройдемте.
Соседка Хёна бросила на Чимина любопытный взгляд. Кто-то из коллег зашептался. Вызов к новому директору в первый же день — это могло быть чем угодно: от проверки компетенции до… Чимин не хотел думать о «до».
— Хорошо, — он поднялся, чувствуя, как ватные ноги не слушаются. — Иду.
По пути к лифту сердце колотилось где-то в горле. Чимин перебирал в голове варианты: что скажет, если Чонгук всё-таки узнает его? Что скажет, если не узнает? Может, альфа просто просматривал резюме и решил лично познакомиться с ключевыми сотрудниками? Может, это просто формальность?
Но когда двери лифта открылись на этаже руководства, а Хосок вежливо указал ему на дверь с табличкой «Директор», Чимин понял — это не формальность.
— Заходите, — Хосок приоткрыл дверь. — Господин Чон, Пак Чимин-сси прибыл.
Чимин сделал шаг вперед и оказался в кабинете.
Чонгук сидел за столом. Теперь, когда между ними не было толпы сотрудников, он казался еще более внушительным. Альфа смотрел прямо на него, и в этом взгляде больше не было утреннего равнодушия. Он был тяжелым, изучающим, и Чимин почувствовал, как по спине пробежали мурашки.
Они смотрели друг на друга несколько секунд, которые растянулись в вечность.
Дверь за спиной Чимина тихо закрылась.
---
Дверь за спиной Чимина тихо закрылась, отрезая его от всего остального мира. В кабинете повисла тишина — такая густая, что, казалось, можно было разрезать ножом. Чимин стоял у порога, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а ладони становятся влажными.
Чонгук не отводил взгляда. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел на Чимина тем самым взглядом — тяжелым, прожигающим, от которого у омеги внутри всё переворачивалось. Альфа медленно поднялся из-за стола, и это движение было плавным, хищным, как у кошки, готовящейся к прыжку.
Чонгук обошел стол, делая шаг, второй, третий. Каждый его шаг отдавался в груди Чимина глухим эхом. Они оказались на расстоянии вытянутой руки, и Чимин наконец смог разглядеть его лицо вблизи. Тени под глазами говорили о бессонной ночи, но взгляд был ясным и острым. Альфа смотрел на него так, будто видел насквозь — каждую родинку, каждый изгиб, каждое воспоминание, которое Чимин так старательно пытался затолкать в дальний угол сознания.
И тогда губы Чонгука изогнулись в медленной, хищной ухмылке. В ней не было насмешки — скорее торжество охотника, который наконец нашел свою добычу, и предвкушение того, что сейчас начнется самое интересное.
— Ну здравствуй, мини, — произнес он, и голос его был низким, чуть хрипловатым, но абсолютно спокойным.
Эти слова упали в тишину кабинета, и Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Мини.
Он назвал его так прошлой ночью. Это было первое, что альфа прошептал ему на ухо, когда они оказались в спальне. Чимин тогда рассмеялся, спросил «почему мини?», а альфа, уже теряя голову от желания, ответил что-то про маленького, хрупкого и такого сладкого, что хочется съесть. Это слово было их личным, интимным, тем, что осталось только между ними в ту ночь.
И сейчас Чонгук произнес его.
Это значило только одно: он помнил. Не просто лицо, не просто смутные очертания — он помнил детали. Он помнил, как называл Чимина. Он помнил их ночь.
Чимин сглотнул. Его охватила паника, смешанная с чем-то еще — с тем самым жаром, который разливался по телу, когда этот альфа смотрел на него так, как сейчас.
— Вы… — голос Чимина сел, и он прочистил горло, пытаясь взять себя в руки. — Вы помните?
Вопрос прозвучал глупо, и Чимин сам это понял сразу. Конечно, помнит. Ухмылка Чонгука стала шире. Альфа сделал еще один шаг, сокращая расстояние, и теперь они стояли так близко, что Чимин чувствовал исходящий от него жар и тот самый запах — дым, виски, хвоя, — от которого у омеги слабели колени.
— Неужели ты думал, — голос Чонгука стал тише, интимнее, и он наклонил голову, рассматривая Чимина так, будто видел впервые, — что я смогу забыть такое лицо?
Чимин почувствовал, как щеки заливает краска. Он опустил взгляд, не в силах больше выдерживать этот прожигающий взгляд. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Нужно было что-то сказать, как-то объясниться, но в голове была пустота.
— Я… — начал он и запнулся.
— Ты ушел утром, — перебил его Чонгук. В голосе не было обиды, только констатация факта, но брови альфы слегка сошлись к переносице. — Не оставил записки. Не оставил номера. Просто исчез.
— Вы спали, — выдавил Чимин, наконец поднимая глаза. — Я не хотел… Это было неловко. Мы оба были не трезвы, и я подумал…
— Что я не захочу тебя видеть? — закончил за него Чонгук.
Чимин промолчал. Это было правдой. Он привык, что для альф такие ночи — это просто способ снять напряжение. Особенно для таких альф, как Чонгук — молодых, успешных, привыкших получать желаемое. Чимин не хотел быть тем, кто будет униженно ждать звонка или делать вид, что та ночь что-то значила.
Чонгук вздохнул. Он протянул руку и коснулся пальцами подбородка Чимина, заставляя омегу смотреть на него. Прикосновение было легким, почти невесомым, но от него по коже побежали мурашки.
— Ты ошибся, — сказал Чонгук тихо, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у Чимина перехватило дыхание. — Я искал тебя. Весь день. Не знал даже имени, только лицо. А теперь ты стоишь передо мной.
Он убрал руку, отступил на шаг и внезапно усмехнулся, проведя рукой по волосам.
— И работаешь в моей компании. Маркетинг, да? Старший специалист.
Чимин кивнул, не в силах произнести ни слова.
Чонгук отошел к столу, взял со стола резюме и повертел его в руках, поглядывая на Чимина.
— Знаешь, что я подумал, когда увидел твою фотографию? — спросил он.
— Что?
— Что это либо судьба, — Чонгук положил резюме на стол и посмотрел на Чимина с той самой ухмылкой, от которой у омеги внутри всё переворачивалось, — либо кто-то на небесах решил надо мной пошутить.
Чимин нервно сглотнул.
— И что… вы решили? — спросил он осторожно.
Чонгук прошелся по кабинету, заложив руки в карманы брюк. Он двигался легко, уверенно, и каждое его движение говорило о том, что этот человек привык быть хозяином положения.
— Пока ничего, — ответил он, останавливаясь у окна и поворачиваясь к Чимину. — Но одно я знаю точно: теперь я знаю твое имя. Твою должность. Твой запах, — он сделал паузу, и его ноздри едва заметно раздулись, втягивая аромат, который Чимин не мог скрыть, как ни старался. — И в этот раз я не позволю тебе просто исчезнуть.
Чимин почувствовал, как по спине пробежала дрожь. В голосе Чонгука не было угрозы, но была сталь — та самая, которая делала его генеральным директором в двадцать с небольшим.
— Это… неуместно, — выдавил Чимин, понимая, как глупо это звучит после всего, что было между ними. — Вы мой начальник. У нас могут быть только рабочие отношения.
Чонгук усмехнулся. Он вернулся к столу, сел в кресло и жестом указал Чимину на стул напротив.
— Сядь.
Чимин колебался секунду, но инстинкты взяли верх. Он подчинился, сел на край стула, чувствуя себя мышью, которую кот решил пока не убивать, а сначала немного поиграть.
— Я тебя понял, — сказал Чонгук, и Чимин удивленно поднял на него глаза. — На работе мы соблюдаем субординацию. Я - твой директор, ты - мой сотрудник. Никаких фамильярностей.
Он наклонился вперед, опираясь локтями на стол, и понизил голос так, что он стал почти шепотом:
— Но за пределами офиса, Пак Чимин, это уже другая история.
Чимин смотрел на него, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Он должен был возразить, должен был встать и уйти, сказав, что это неправильно, что это опасно, что у них ничего не может быть. Но он не мог. Потому что в глубине души — там, где омега тянулся к альфе, который однажды уже заставил его чувствовать себя желанным и защищенным, — он хотел этого. Хотел так сильно, что это было почти физически больно.
— Я… — начал он и снова замолчал, не зная, что сказать.
Чонгук откинулся в кресле, наблюдая за ним. На его губах снова появилась та самая ухмылка — уверенная, немного нахальная, но почему-то не вызывающая желания возражать.
— Можешь идти, — неожиданно сказал он. — Рабочий день еще не закончился. И, Чимин-сси, — он специально сделал акцент на официальном обращении, и это прозвучало почти насмешливо, — рад приветствовать тебя в команде. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.
Чимин встал, чувствуя, как ноги дрожат. Он поклонился — официально, правильно, как и подобает подчиненному, — и направился к двери.
— Чимин.
Он замер, не оборачиваясь.
— Ужин сегодня. Восемь вечера. Я пришлю адрес, — голос Чонгука был спокойным, но в нем не было и намека на вопрос. Это было утверждение.
Чимин медленно обернулся. Чонгук смотрел на него, и в его глазах больше не было холодной директорской маски. Там был тот самый альфа из прошлой ночи — горячий, настойчивый, который не принимает отказа.
— Это… в рамках рабочих отношений? — спросил Чимин, и в его голосе вопреки всему прозвучала легкая насмешка.
Чонгук улыбнулся. Настоящей улыбкой — открытой, теплой, от которой у Чимина перехватило дыхание.
— Абсолютно вне их.
Чимин выдохнул. Он не сказал ни да, ни нет. Просто кивнул — один короткий кивок, который, кажется, решил всё.
И вышел из кабинета, чувствуя спиной взгляд альфы, провожающий его до самого выхода.
Только когда дверь закрылась, Чимин позволил себе выдохнуть. Он прислонился к стене коридора, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце.
Чонгук узнал его.
Чонгук помнил.
Чонгук позвал его на ужин.
И Чимин, который клялся себе сегодня утром, что эта ночь была ошибкой, которую больше никогда не повторится, уже знал, что в восемь вечера он будет там, куда пришлет адрес этот невозможный, наглый, невероятный альфа.
Потому что, кажется, судьба действительно решила над ними пошутить.
А может — дать второй шанс.
---
Вечер опустился на город мягкими сумерками. Чимин стоял у зеркала в своей квартире уже в третий раз меняя рубашку, проклиная себя за то, что так нервничает. Он — взрослый омега, у него была всего одна ночь с этим альфой, ничего серьезного. Но пальцы дрожали, когда он застегивал пуговицы, а сердце пропускало удары при каждом взгляде на телефон, где светилось сообщение с адресом ресторана.
«Это просто ужин», — сказал он своему отражению. Отражение смотрело на него скептически, и родинка под губой словно бы подрагивала в насмешку.
В ресторане Чимин оказался ровно в восемь. Метрдотель провел его в отдельный кабинет на втором этаже — тихий, полутемный, с видом на вечерний город. Чонгук уже был там. Он сидел за столом, без пиджака, в расстегнутой у ворота рубашке, и смотрел на огни за окном. Услышав шаги, обернулся.
И улыбнулся.
В этой улыбке не было ни ухмылки хищника, ни насмешки начальника. Только искренняя теплота и что-то еще — то, от чего у Чимина перехватило дыхание.
— Ты пришел, — сказал Чонгук, и в его голосе прозвучало такое облегчение, будто он не был уверен до последнего.
— Я сказал, что приду, — ответил Чимин, занимая место напротив.
— Ты не сказал «да». Ты просто кивнул.
Чимин опустил взгляд на меню, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку.
— Значит, кивок был ответом.
Они заказали ужин. Говорили ни о чем и обо всем сразу. Оказалось, что Чонгук любит ту же музыку, что и Чимин, что они оба ненавидят дождь, но любят грозу, что у обоих нет семьи в этом городе и оба чувствуют себя здесь чужими. Чонгук рассказывал, смеялся, наливал вино, и Чимин поймал себя на мысли, что смотрит на него, не отрываясь, впитывая каждое слово, каждое движение.
А потом, когда ужин подошел к концу, а официанты убрали со стола, Чонгук вдруг стал серьезным.
— Я хочу извиниться, — сказал он, глядя Чимину прямо в глаза.
— За что?
— За ту ночь. Я был пьян. Я не представился, не спросил твоего имени. А утром ты ушел, и я подумал… — он запнулся, провел рукой по волосам. — Я подумал, что тебе было стыдно. Или что я сделал что-то не так.
Чимин покачал головой, чувствуя, как в груди разливается тепло.
— Ты не сделал ничего не так, — тихо сказал он. — Я просто испугался. Такое не часто случается в моей жизни. Я не знал, как себя вести.
— А сейчас знаешь?
Чимин поднял на него взгляд. В глазах Чонгука не было привычной самоуверенности. Там была надежда — почти мальчишеская, почти трогательная. И Чимин понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.
— Сейчас я думаю, — медленно произнес он, — что иногда судьба дает второй шанс не просто так.
Чонгук протянул руку через стол, раскрывая ладонь. Предложение. Чимин смотрел на эту руку секунду, другую, а потом вложил в нее свою. Пальцы альфы сомкнулись, крепко, но бережно, и Чимин почувствовал, как напряжение последних дней уходит, оставляя место чему-то новому — светлому и теплому.
— Я не хочу спешить, — сказал Чонгук, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Чимина. — Я хочу сделать всё правильно. Прямо с самого начала.
— С самого начала? — переспросил Чимин с легкой насмешкой. — Мне кажется, мы начали с конца.
Чонгук рассмеялся — громко, заразительно, запрокинув голову.
— Тогда давай перемотаем. Чон Чонгук, альфа, двадцати семи лет, генеральный директор, — он склонил голову набок, не отпуская руки Чимина. — Очень рад познакомиться.
Чимин не сдержал улыбки.
— Пак Чимин, омега, двадцати шести лет, старший специалист отдела маркетинга. — Он на мгновение замялся, а потом добавил, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле: — И, кажется, ваш самый непунктуальный сотрудник в плане соблюдения субординации.
Чонгук поднес руку Чимина к губам и коснулся губами костяшек. Легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по телу омеги пробежала дрожь.
— Завтра в офисе я твой босс, — тихо сказал Чонгук, не отрывая взгляда от глаз Чимина. — А сегодня и каждый вечер после — только твой альфа. Если ты, конечно, согласен.
Чимин смотрел в эти темные, глубокие глаза, в которых не было больше ни тени сомнения. Вспоминал, как еще сегодня утром был уверен, что та ночь была ошибкой, а этот альфа — всего лишь случайность. И улыбался тому, как сильно ошибался.
— Согласен, — сказал он, и это слово прозвучало легко и правильно, как единственно возможный ответ.
За окном ресторана зажигались огни ночного города. Чонгук поднялся, обошел стол и протянул Чимину руку, помогая встать. А потом, не спрашивая разрешения, притянул к себе, и Чимин уткнулся носом в его плечо, вдыхая знакомый запах — дым, хвоя, виски и теперь уже что-то новое, принадлежащее только им двоим.
— Пойдем, — сказал Чонгук, утыкаясь губами в макушку Чимина. — Я провожу тебя домой.
— А потом?
— А потом, — голос альфы стал низким, обещающим, — посмотрим. У нас впереди много времени.
Они вышли из ресторана в прохладный вечер, и Чимин вдруг понял, что не помнит, когда в последний раз чувствовал себя таким спокойным и счастливым одновременно. Рядом с этим альфой — с которым всё началось так неправильно, а теперь, кажется, становилось правильно, — мир переставал быть чужим.
Чонгук открыл перед ним дверь машины, и Чимин, садясь, задержал на нем взгляд.
— Знаешь, — сказал он, — а ведь ты прав.
— В чем?
— Иногда судьба дает второй шанс. — Чимин улыбнулся, и в этой улыбке было всё: и принятие, и надежда, и то хрупкое, зарождающееся чувство, которое они оба пока боялись называть своим именем. — Спасибо, что не прошел мимо.
Чонгук наклонился, на мгновение замирая у самого лица Чимина. Их дыхание смешалось, и Чимин закрыл глаза, чувствуя, как губы альфы касаются его лба — нежно, почтительно, как самого дорогого.
— Спасибо, что остался, — прошептал Чонгук. — Теперь я тебя никому не отдам.
Они ехали сквозь ночной город, и Чимин смотрел на отражения огней в стекле, на профиль альфы за рулем, на их переплетенные пальцы, лежащие на подлокотнике. Внутри всё пело. И он знал: это только начало.
А впереди — целая жизнь, которую они теперь начинали заново.
С самого правильного начала.
Конец.