Глава 2
Это двоякое ощущение, когда ты ждёшь следующий день и так не хочешь чтобы он наступал. Как только пропели петухи Мирослава вскочила с пуховой перины и одарив меня оценивающим взглядом, направилась умываться. На ватных ногах я последовала за сестрой. Нянечки подогрели нам воду и теперь проводили с нами ежедневные процедуры. Ольга недовольно покачала головой, глядя на мое выжатое состояние. Синяки под моими глазами стали ярче.
Я вновь стояла в горнице и вновь смотрела на молодцев, что боролись за мою и сестры руку. Но теперь, молодых людей стало меньше, отчего Мира была очень раздосадована. Да и теперь, все борятся за руку Мирославы. Сегодня я должна объявить о том, что мое сердце принадлежит Алексею. И все же, надежда достучаться до отца не угасает и я только сильнее прижимаю книгу к своей груди.
Толпа зевак все прибывает, все хотят поглядеть на старшую княжну. Сейчас я ощущаю себя большим потешением, чем Лихо, которое выводят из клетки и вновь заковывают в цепи.
Или же...чувствую себя так же, как оно. Мы заперты в одну клетку. Играем под чужую дудку.
Существо заливается смехом, качая головой из стороны в сторону.
Мирослава с нескрываемым отвращением смотрела на купца, что попытался одолеть нечисть. Лысый, пузатый и с большим кошельком. Вот и гадай, за что он боролся: за сердце княжны или казну. Но как и многие, он терпит поражение, забавно крехтя заваливаясь на бок при падении. Народ восторженно рукоплещит, а отец улыбается сквозь густые усы.
Я выжидаю минуту и подбирая слова для продуктивного диалога, делаю глубокий вдох.
— Отец, давай обсудим по поводу моей женитьбы с Алексеем.— мой голос дрожит, а пальцы нервно сжимают корешок книги.
— Нам нечего обсуждать, Марья.— грубо и обрывисто бросает он мне, не переставая следить за ходом испытания.
— Я не хочу замуж за Алексея. — я непроизвольно надула нижнюю губу.
— Хочешь-не хочешь. Мне не понять, что в твоей голове Марья, но этой сменой решений ты подставляешь всех. Вчера ты правильно ответила на вопрос Алексея, а значит выйдешь за него.— буркнул он мне и снова углубился в состязание нового смельчака и раззадоренного Лиха.
— Но отец, у Алексея зелёные глаза. Взгляни же! — я протянула отцу раскрытую книгу, но тот, одним движением руки отбросил её в сторону, даже не посмотрев на содержание.
Мужчина еле сдерживается, пытаясь сохранить своё спокойное выражение лица, но сведенные брови и белеющие костяшки рук выдают его нарастающую злость.
— Прекрати это неподобающее княжне поведение. Я закрыл глаза на многое Марья. На твою любовь к конным скачкам, на пучки трав, что ты тащишь в горницу и даже на эти твои глупые книжки про нечисть. На твои махания мечом с моей дружиной! Думаешь я не замечаю, какая ты приходишь после обеденных прогулок? С садинами и синяками. Моя же дружина бьет свою княжну, даже под предлогом обучения! Я закрыл глаза на то, на что не стоило делать тебе поблажек! Но то что ты делаешь сейчас, я никак не могу простить. Клеветать жениха... Сегодня ты объявишь народу, что выйдешь замуж за своего избранника!— отец хватает меня за кисть, когда я тянусь поднять книгу. До боли сжимает руку, от чего я вскрикиваю и привлекаю ненужное внимание. Князь тут же меня отпускает и распоряжается продолжать состязания.
Я поджала губу. Это все ложь... Это не может быть правдой...
Лихо все ещё буянило, но теперь, пугало зевак, протягивая к ним скованные руки. Молодцы отдыхали в окружении девушек, которые с радостью протянут им кувшин воды и не только. Дети подбегали к Лиху и заливались смехом, отскакивали в сторону, когда то пыталось схватить их.
Вдруг, на улице раздался протяжный детский плач и животный смех.
Я в испуге обернулась к источнику звука. Зрачки задрожали, а с уст чуть не сорвался вопль. Лихо поймало одного из крестьянских детей и теперь, сжав в тиски, пыталось сломать ребра. Но будь на это надобность, оно бы сделало это резко и быстро. Нечисть игралась, как с набивной игрушкой, то сжимая и разжимая. Наклоняло лохматую голову из стороны в сторону, высовывая язык и наблюдая за реакцией людей. Несчастная мать завидев своё дитя ринулась на помощь, но ее сразу оттащили потому как Лихо разразилось смехом и сжало чуть сильнее. Все боялись сдвинуться с места. Повисла мёртвая тишина, в которой было слышно двоих. Истошный плач ребёнка, сменяющийся на крик от боли и что-то похожее на песню, что мычало Лихо. Оно отыгрывалось. Теперь оно хочет, чтобы плясали под его дудку.
— Марья! — откликнул меня отец, когда перед его лицом пронеслась синяя ткань сарафана.
Мое тело среагировало быстро. Прыгнув в окно, прокатившись по земле, вскочила на корточки и через несколько секунд стояла в пару метрах от Лиха. Схватив меч, который в бою бросил один из лже-богатырей, я взглянула нечисти в глаз. То было заинтересовано происходящим вокруг, и не отводя от меня взгляда, сжало ребенка чуть сильнее. Мальчонка ещё истошнее закричал, а Лихо ещё наглее заулыбалось.
Я сжала челюсть. Сделав несколько шагов вперед, приготовилась к выпаду, но неожиданно нечисть скривилась, отпустив ребенка. Мальчуган отполз на приличное расстояние, где сразу оказался в объятиях зареванной матери. В недоумении я смотрела на Лихо, которое все больше кривилось и отползало от меня. Оно отворачивалось, избегая зрительного контакта. Закрывалось руками, словно я несколько раз до этого его ударила. Сделав ещё шаг к нему, наблюдала за реакцией. Снова прикрывается и вжимается в землю, на которой стоит трясущимися ногами.
"Такое же поведение, как на состязании с Алексеем. Но сейчас, оно больше напугано, чем вчера."— осенило меня. Если ещё одна моя догадка была верна, то все должно получиться. Но риск, слишком велик. Судорожно сглатываю, перекладывая меч в другую руку. Из-за пота рукоять стала скользкой, отчего я сильнее сжимаю ладонь, боясь выронить своё единственное оружие. Взмахиваю свободной рукой в сторону нечисти и то начинает истошно визжать, уходя в сторону, закрываясь от меня как от огня. Моя догадка подтвердилась. Лихо боится силу духа человека. Я читала об этом в книге, но не смогла понять, как именно должно это проявиться. Даже подумать не могла, что настолько просто и дословно. Мои уши прекрасно слышат все: властный тон отца, приказывающий отойти и не позорить его, плач ребёнка и нечто, похожее на глухой рык, которое издавала нечисть лесная.
Народ начал галдеть. Люди боятся того, чего не знают или не понимают. Начинают перешёптывания, которые переходят в крик. Женщины прячут своих детищ за подолами сарафанов. Мужчины кричат, что я ведьма и науськиваю Лихо. Я недовольно цокнула, чуть подвигаясь вперёд. Лихо начало метаться на месте, то и дело визжа.
—Где это видано, чтобы Лихо бабы боялось? Небось в ней сидит кто-то, кто сильнее этой нечисти! Ведьма связанная с Тихим омутом! Наша княжна ведьма!- Гомон усилился. Кто-то из детей кинул мне в плечо небольшой камень. Не так уж больно, но неприятно. На секунду я отвела взгляд, встретившись взглядом с ребёнком. Мальчуган держал новый камень, заведя руку, чтобы метнуть его в мою сторону. В его глазах только страх и непонимание ситуации. Встретившись со мной взглядом, он прячется за спиной своей матери. Она смотрит на меня так же, как ее сын. Буквально на секунду, меня посещает мысль, от которой хочется истошно выть: мы дети своих родителей и смотрим на мир их глазами. Как вдруг я услышала истошный крик.
—Марья, осторожно !— Закричала Мирослава, с ужасом наблюдая за происходящем. Лихо металось из стороны в сторону. Обезумев оно сорвалось с места, прямо на меня.
Все замедлилось. В оцепенении я подняла меч, но существо, с оглушающим звоном его переломило. Мое тело окутал холодящий ужас. Только разум истошно кричал о том, что нужно бежать. Ноги приросли к земле и теперь, до удара оставалась маховая сажень.
— Назад! — низкий голос появился из неоткуда, так же неожиданно, как и его обладатель.
Загородив меня собой, мужчина в черной накидке обернулся к Лиху. То противно завизжало и застыло на месте. Оно пыталось отойти назад, со звоном натягивая серебряные цепи, но словно не могло сдвинуться с места. Мой спаситель сделал незначительный шаг вперёд и Лихо обезумело. Не в силах отойти, оно обхватывало себя в объятия. Когти входят в плоть с отвратительным звуком рвущейся кожи и ломающихся рёбер. Снова раздаётся истошный визг и тварь падает на землю замертво.
Все произошло так быстро, что никто и не успел вскрикнуть, но краем глаза я вижу, как бледнеет лицо отца, а Мирослава прикрывает рот рукавом, сдерживая тошноту. Бездыханное тело изломанное и изуродованное лежит в мокрой траве. Из приоткрытого рта медленно сочится вязкая чёрная кровь.
Я боюсь шевелиться, оцепенение начинает спадать, а на лбу проступает холодный пот. Народ по-началу молчит, все ещё находясь под впечатлением, но тут же срывается громкими овациями. Мой спаситель поворачивается ко мне лицом и делает медленный поклон. Для жаркого июня он одет слишком тепло. Белая рубашка, поверх которой надет, черный бархатный кафтан. Штаны из плотной ткани, кожаные сапоги. Черная накидка была исшита серебряными узорами костей и рунами.
— Княжна?— его бархатный низкий голос возвращает меня на землю и я понимаю, что держу своего спасителя за ткань одежды. Стыдливо разжимаю руки, пытаясь унять дрожь. Мне правда страшно. Не знаю чего испугалась больше- нападения нечисти или скрытой мощи этого человека. Он выше меня на голову, но я чувствую себя такой маленькой рядом с ним. Начинаю нервничать и заламывая пальцы, мысленно отмечая, что это очень плохая привычка от которой нужно избавиться. Раздаётся бой барабанов, оттеняющих игрой на гуслях. Народ приходит в себя окончательно, словно ничего не было и все это просто наваждение. Отец объявляет, что всем по медовухе и вечером накрыт будет пир в честь богатыря, а толпа ликует в честь щедрого князя и повода для попойки. Подбегают люди из свиты отца и уволакивают тело, оставляя за ним кроваво-чёрные дорожки. В ушах звенит, музыка начинает раздражать, а голоса кажутся какими-то нереальными. Меня накатывает дрожь и приступ тошноты. Мою ладонь покрывает тёплая мужская, осторожно сжимая, привлекая внимание. Я поднимаю голову и замираю не в силах отвести взгляд. Его глаза, словно янтарь, блестят на солнце, слегка оттеняясь золотыми бликами у зрачка.
— Рад видеть вас княжна Марья в добром здравии. Очень жаль, что удалось с вами познакомиться, при таких обстоятельствах. — Мужнина улыбается мне своими белоснежными зубами, кивнув головой.— Я правая рука своего царя. Прибыл на ваши смотрины, но прошу меня простить, из-за нечисти в Тихом омуте мой путь к вам вышел дольше планированного.
Я тяжело сглатываю, пытаясь привести мысли в порядок. Посылать своих приближенных вместо себя- самое обычное, среди высших сословий. Нужно соблюдать нормы приличия... Да черт бы побрал эти приличия! Это последнее, что меня волнует. Мои мысли заняты лишь тем, сколько мощи в этом человеке. Чтобы Лихо, не уклонилось, не отошло, а упало замертво! Алексей и рядом с ним не стоял.
Мужчина заметил мою отстранённость и слегка помешкав, отпускает мою руку, которую сжимал до сих пор.
— Откуда вы? Я никогда не видела богатыря с такой силой.— Страх начал сходить на нет, уступая место любопытству. Снова надеваю маску холодной княжны, выпрямляю спину, чуть поднимая подбородок. Теперь я смотрю на него сверху-вниз. Его собольи брови чуть приподнимаются, а губы расплываются в улыбке.
— Вы так уверены в том, что я богатырь, что мне это даже льстит. Но скажем так, я служу не добру.
— А кому вы служите?— я понимаю, что не смею задавать эти вопросы, но не спросить не могу.
— Княжна, царь мой передал вам вороного коня из своих конюшен и несколько сундучков с украше... — он переводит тему, слегка поведя плечами. Мужчина не успевает договорить, так как я перебиваю.
—Вы не ответили.
Он цокает губами. Одарив меня холодным, но заинтересованным взглядом, ухмыляется.
—Может вы мне скажете? Я не боюсь смерти потому что живу с ней под одной крышей и служу ей. Не боюсь спать рядом с диким зверем, потому как, мы хуже диких зверей. Путь моего господина построен на костях.
Я тяжело сглотнула. Мои мысли безрасудны, а здравый рассудок покинул меня, оставив на щеках слезы переломного воспоминания...
''Мы расположились на пуховой перине. Мирослава сидит ко мне спиной, что-то мурлыкает себе под нос. Я с нежностью расчесываю золотые волосы сестры, осторожно распутывая локоны. На столе тихо потрескивает свеча, а от пучков моих трав приятно пахнет полынью и мать-и-мачехой. Цикады поют в раскрытые створки окон, а на душе тепло и спокойно. Завтра начинаются смотрины. Мира рассказывает мне сплетни двора, попутно подзывая нашего кота, который с удовольствием ложится ей на колени. Рыжий комочек мурлычет в унисон моей сестре, погружаюсь в сон. В такие моменты, я просто закрывала глаза и вдыхала полной грудью. Весь спектр запахов ещё ярче окрашивал картинку воспоминаний в голове, и когда веки открывались, я с упоением наслаждалась тому, что этот момент не закончился.
— Марья, а ты хочешь замуж?— Сестра начала заметно нервничать. Маленькими ладонями она стала активнее гладить спящего кота, который явно не оценив ее смену настроения, открыв глаза и промяукав что-то обиженное, отправился в другие покои.
— Хочу. По любви хочу. Но ты же знаешь, Мира. Нам любовь не ведома. Если другом будет - уже хорошо.— Молвила я, провожая взглядом пушистый рыжий хвост. Мирослава немного помолчала. Но я чувствовала каждой частичкой своего тела- она о чем-то недоговаривает. — Не подводи отца.— Я знала о любви Миры к нарядам и прекрасным заморским принцам. О любви к книгам, в которых добро побеждает зло, о любви. Прекрасной и неземной. Она хотела всего этого. Жить в богатстве, есть самую лучшую стрепню. Это была жизнь, которая была уготовлена ей.— Мира... Я хочу дождаться своего двадцатилетия. Принять обет безбрачия и сбежать.
Сестра в испуге обернулась ко мне. Глаза, полные нескрываемого ужаса смотрели на меня. Холодные пальцы вцепились в мои руки, сильно сжимая.
— Марья... Что ж ты такое говоришь?! Ты княжна! Твой суженный на трон взойдёт! Родишь ему наследника, будешь смотреть, как растёт чадо твое.
— Мира, но я не хочу этого. Я хочу жить в избушке, собирать травы и скакать на коне по просторам твоего княжества. Я хочу быть счастливой.
Мирослава молчала. Я понимала, что такая информация для нее - очень неожиданна. И все же , я была уверена - сестра меня поддержит.
Мира опустила мои ладони и подняв на меня глаза, полные слез, кинулась в объятия.
Мой маленький теплый лучик. Моя сестренка. Я успокаивающе гладила ее по голове, тихо мурлыча под нос колыбельную. В уголках глаз щипало. Мысль, что через год мне придется их покинуть - далась мне очень тяжело. Да, жизнь княжны не по мне, но и отказываться от своей семьи я не хотела. Я безумно любила их. Отца, мою маленькую Миру... Любила, но я так хотела жить. Не следить за тем, как ровно я сижу, как ем и как говорю. Не думая о том, что мне нельзя даже плакать- смеяться я давно разучилась.
— Марья... Я так тебя люблю! Будь счастлива! И прости меня за все.— Мира поцеловала меня в щеку и вновь обняла меня. Но теперь, чуть сильнее. Словно прощаясь.
— Я тоже люблю тебя, солнышко. Спасибо. Тебе ещё год придется меня потерпеть. А потом, я буду вас навещать. Приносить разные травы .
Я укутала Миру в одеяло и поцеловав в макушку, направилась в свою кровать. Да, я не рассказала ей всего. Что через полтора года после ухода, княжну Марью-Моревну объявят мертвой, а живая я буду за много верст отсюда. "Я планировала умереть для всех через два с половиной года. Но для сестры я умерла той ночью, а для отца, не жила вовсе.»
По народу прошёлся ужасающий вздох. Янтарные глаза устремились вперёд. Голубая лента тихо зашелестела и упала под ноги своей обладательницы.
— Что ты творишь Марья?! Алексей прибудет завтра и..! — кричал мне в спину отец, а я смотрела прямо в янтарные глаза с золотыми крапинками.
— Из гостинцев твоих, возьму только коня. Задавай свой вопрос. — Здравый рассудок кричал мне о том, что это действие было максимально необдуманным и если не отвечу, отец не простит мне этого позора. Но если замужества не избежать, я не прощу себя, если выйду замуж против воли.
Образ холодной княжны не сходил с моего лица. Осанка прямая, а бровь слегка приподнята. Волосы, словно водопад, струились по моей спине, до самой поясницы. Лента, все ещё лежала в ногах.
— Что ж. Княжна Марья. — он пробовал каждое слово, словно надкусывал и наслаждался сладостью. — Пойдешь ли ты со мной, зная кому я служу? Зная, сколько душ погубил твой супруг? Насколько его руки повязли в крови? Пойдёшь ли ты по костям, проклянешь ли себя, дабы жить под одной крышей с самой смертью?
Он улыбался, словно знал, что ответить княжне на такое не по силам. Поэтому, не дождавшись ответа, он учтиво поклонился, чтобы распрощаться.
Княжне не пристало читать книги о нечисти, не пристало о землях княжеских расспрашивать. Я знала ответ на его вопрос и осознание, еще больше холодило кровь в венах.
"Я знаю кому ты служишь".
—Бессмертная смерть.— чуть слышно пробормотала я. Набравшись смелости, в последний раз надела маску "холодной княжны" и протянула ему руку.— Отведи меня к Кощею.
Мужчина обернулся, сдержанный в эмоциях, но глаза выдали его полностью. Это шок, оттеняемый удовлетворенностью.
— Как пожелаете, княжна. — Мужчина ласково принял мою руку, под всеобщие крики. Смешалось все. Кто-то кричал восторженно, а кто-то осыпал меня бранью, что княжеская семья не соблюдает правила, которые сами и написали.
Взгляд устремился на отца. Тот, даже не взглянул в мою сторону, развернулся и просто ушел. По сердцу полоснули лезвием. Все таки, где-то в глубине горела надежда, что отец постарается меня отговорить. Сберечь свое дитя. Объяснить зайцу, что он добровольно идет в пасть к волку. Но надежда так же быстро потухла, как и загорелась, оставляя за собой обжигающее тепло и гордость за свое решение. Да, возможно, своим поступком, я показала себя глупой девицей. Но это нужно было мне. Вырваться из клетки, которая меня душила.
Раздался женский плач. Мирослава рыдала навзрыд, цепляясь за оконную раму ногтями, когда няньки попытались увести ее.
Я отвернулась, чтобы не видеть эту ужасающую картину. Но до моих ушей прекрасно доносились крики сестры: "Одумайся Марья! Себя погубишь! Кто ж за Кощея замуж пойдет?! Погубит он тебя, глупая!"
Ничего не ответив я сжала кисти рук до побеления костяшек и направилась в горницу. Слуги бегали по дому, то и дело шепчась на перебой. Кто-то еще подавал явства и сладкие кушанья, а кто-то был занят обсуждением поведения княжны. На ватных ногах я поднялась в нашу опочивальню и наглухо закрыла за собой дубовую дверь. По щекам тихо текли слезы, а алые губы закусаны до крови.
Комната все еще пахла уютом. Прогретая от солнца, она пахла смолами деревьев, парным коровьим молоком и полынью. Закат мягко освещал книжные переплеты, а в воздухе летала мелкая пыль, мягко кружась и меняя такт танца от движений вокруг. Открыв сундук и достав штаны для верховой езды, которые я выпросила у портной, сердце мое сжали сомнения. На глаза попалась куколка из льна и сена, которую мне сделала Мирослава. Неказистая и слегка всклокоченная, она была подарком на мой пятнадцатый день рождения. Младшая княжна, в порыве вдохновения, отстригла ночью волос с моего виска. После долгих выговоров и пары тумаков, выяснилось, что куколка это моя маленькая копия и для пущей правдоподобности не хватало черных волос.
Рефлекторно я касаюсь обрезанного локона, который уже успел заметно отрасти, но все равно, был слишком неровным. Воспоминания, одно за другим, начинают окутывать меня с головой. Я захлебываюсь в своих слезах и мыслях, сладких, но таких ядовитых.
Достав походный мешок, мои пальцы быстро перебирают нужные книги и сбрасывают их в холщовую ткань, исшитую золотыми нитями, да жемчугами заморскими. Меч, несколько украшений, золотых монет, пучки трав, кафтан, сарафан. Моя дорожная одежда представляла собой мужской кафтан, штаны и рубаху. И все самого маленького размера, какой смогли пошить. Не пристало княжне в мужской одежде разгуливать. Сколько не причитала Ольга, переубедить меня не удалось, поэтому вечерами, закусив губу, она сидела у свечи и тихо мыча, расшивала ткань узорами.
Переодевшись, я вновь оглядела покои. Здесь все мое, родное. Бревенчатые стены, узоры которых я долго выводила, когда не могла уснуть. Аромат парного молока и земляники, исходящий от нашего утреннего кушанья. Перина, которая пахнет спокойствием и уходящим днём. Наш любимый с Мирой рыжий кот, которого няньки не разрешали пускать в опочивальню. Варенье из ревеня, которое до сих пор припрятано у Мирославы под кроватью, потому как ей не разрешали много сладкого. Это было нашим маленьким секретом. Полуобъятия отца, от которого пахнет кедровым маслом. Я отказывалась от любимого прошлого, чтобы жить в желанном будущем. Хочу жить, а не существовать.
Как только на мои плечи ложится мешок, а моя маленькая копия спрятана в кармане кафтана, дубовая дверь резко открывается, представляя гостью.
—Куда ты собралась, Марья?! Одумайся!—Мирослава истерично схватила ремень мешка, со всей девичьей силой, стягивая его на пол. Ее коса была растрепанна от нервных подергиваний младшей княжны, а ткань сарафана заломана по бокам.—Всех погубишь! Меня погубишь! Себя погубишь! Уродилась же глупая девка! За Кощея собралась! Батюшка с богатырем тем торгуется, на сумму немалую, лишь бы ты дома осталась.
От последнего, сердце мое в пятки ушло и биться быстрее стало. Он хочет чтобы я осталась...отец мой, от которого и слова доброго не дождешься, хочет чтобы я...
—...конечно, нужно тебя выкупить, Алексей то ведь как гневаться будет, что невеста его, с другим уехала! Он не только богатырь, но и царевич соседнего княжества! А ты так его посрамила! Глупа ты, сестрица. Народ твой умирает, а ты сбежать захотела. Нет уж, не выйдет! Не ты ли, пару месяцев назад, объезжала территории княжества? Из-за крови нечистых, что ручьями течет по земле нашей, мерзнет почва! Деревни, что около лесов, в июле-то, в зимних кафтанах ходят! Только потому что Алексей дерево везет нам, задорма считай, и живут крестьяне наши. Что с ними будет? Ты об этом подумала?
Ее слова гудящей болью отзываются в моей голове. Мысли эти, поселились во мне, как паразит. Разъедают каждую ночь, заставляя мучаться от бессонницы. Из-за Тихого Омута страдает народ. Пропадают люди, земля перестала быть плодовитой и урожай скуп в этом году. Народ наш живет лишь тем, что соседние княжества помогают. Святовид, князь Южного царства, забрал себе некую часть наших земель, что у реки находится, а взамен пшеницу, да яблоки с грибами посылает. Алексей, царевич Восточного княжества, дерево посылает, да руку мою взамен требует. Мерзнет народ мой, да землю корчевать продолжает, все деньги на знахарей тратит, чтобы землю излечить.
Князь Владимир, из Северного королевства, владеет княжеством, находящееся в объятиях гор и лесов. Скалы его княжества море холодное омывает, а чтобы к нам добраться, путь через Тихий омут держать надо. Большая часть леса на его территориях находится. Потому, не поддерживает отец связи с ним, и так людей много в лесах пропадает, гонцов и вовсе не сыщешь. А что за морем бескрайним, на утесах отвесных находится, и без меня тебе известно, Марья. Царство его каменное, ни души в стенах его. Только девки и плачут от пыток Кощеевых. А ты, дуреха, замуж за него собралась!
Мирослава преградила мне путь, выставив перед собой дрожащие руки. Очи полны ее решимости и пылающего гнева.
— И без тебя мне прекрасно ведомо, в каком состоянии народ наш живет. Да только напомню я тебе, сестрица, что не одна дочь у князя. А коли Алексей шлет нам дерево, только из-за меня, то в моих глазах он упал еще ниже.
Взгляд Мирославы вспыхнул. Княжна сдерживала себя все меньше с каждой минутой.
—Да как ты смеешь так говорить, дряная девчонка?! У тебя все есть, чему многие только позавидовать могут! Богатство, статус...—Мирослава не успевает договорить, как с моих уст срывается то, о чем я молчала всю жизнь.
—А еще та жизнь, которую я знать не хочу! Отец, который ни разу не погладил по голове, сказав какая я умница! Сестрица, которая была для меня роднее всех, предала! Я не гожусь для жизни при дворе! Это ты у нас в парче ходишь, да от лошадей нос воротишь. Нет уж Мира, ты меня принуждаешь жить так, как я не хочу, а сама готова с кузнецом в бедности года доживать. Напомнить тебе, как ты тряпку половую брезговала коснуться?! А с ним ты всю жизнь так будешь! Пусти Мирослава! Не заставляй меня второй раз из окна прыгать.
Сестра все еще уперто разводила руками, закрывая собой дверь. По щекам ее текли злые слезы, а с языки девичьего срывались бранные ругательства в адрес старшей княжны. Сердце болело при виде этой картины. Но душило то, что не пускает княжна не из-за того, что любит меня. А из-за того, что ее счастливое будущее утекает, как вода с белоснежных пальцев.
—Пусти, Мира.
—Нет уж! Ты выйдешь за него! Ты обязана!
—Продай мои украшения и книги, Мирослава. Этого хватит на то, чтобы выкупить у Алексея дерева на пару месяцев.—Я отодвигаю ошеломленную сестру в сторону, мельком целую ее в лоб, на прощание вдыхая запах золотых волос. Стараясь сохранить в памяти ее облик, спускаюсь по лестнице к своему спутнику.
Мужчина стоит облокотившись на стены нашего дома, о чем-то сухо переговариваясь со своими людьми. Заприметив меня, он лишь вскидывает бровь, оценивающе посмотрел на мой наряд и взяв из моих рук мешок, направляется в сторону главных ворот.
Я иду следом, стараясь продолжать держать голову, как подобает княжне. Народ пьет медовуху, заливается смехом. Мой взгляд устремляется на площадь, где до сих пор видно кровавое смердящее черное пятно. Через секунду, на него ставят тяжелый деревянный стол и начинают накрывать его разными кушаньями.
В голове проносится мысль, от которой хочется выть. « Мы были в одной клетке... твою смерть, как и мою, не будут оплакивать, покрывая ее весельем и явствами. О нас даже не вспомнят. Смерть стала твоим покоем, а моим- супругом.»
Голова разрывалась от потока мыслей. Издевательская полуулыбка мелькает на моих губах от того, что Мира рыдает из-за своего рассыпавшегося будущего с кузнецом или ей вправду жаль меня. По щекам текут слезы, а ноги так и порываются броситься обратно. И вправду, одуматься и вернуться, сказав, что переоценила себя. Или притвориться княжной, потерявшей рассудок. Скрывать истинную себя и характер у меня прекрасно получается. Мой шаг замедлился. То и дело спотыкаюсь, путаюсь в своих же ногах и мыслях. Стало тяжело дышать, живот скрутило от боли. Мужчина остановился, чуть обождав, когда я догоню, заслонив собой путь к выходу на земли княжества.
— Если вы сомневаетесь, самое время отступить, княжна. Потом возможности не будет. Вы готовы жить со смертью? — золотой взгляд с интересом вглядывался в мой, ища ответ на предложение. Развернуться и уйти домой. Вернуться к своей былой жизни. А меня душила только одна мысль, что можно воротиться. Принять предложение Алексея и потерять смысл своего существования.
— Нет смысла бояться клетки, когда всю жизнь жил в неволе.— Подняв голову, я прошла мимо ошарашенного мужчины и встала у входных ворот.
Кивком приказываю страже открыть. Я не бегу к новому замужеству. Я бегу ото всех. Княжна Марья-Моревна умрет, вопрос лишь в том : когда. Ответ меня не заставляет долго ждать. До княжества Кощея 7 дней и 8 ночей пути. Что ж... придётся умереть для всех совсем юной, едва достигнув своего 19-летия.
Громкий и протяжный скрип железного засова. В лицо подул прохладный ветерок, заставляя сильно зажмуриться. По щеке покаталась слеза, а я сделала глубокий вдох и шаг, навстречу моей новой жизни.