Эпилог
Меня выписали через месяц, призная, что я не несу вред обществу и себе. Встретившись с сыном, я быстро пошла на поправку и даже нашла смысл жизни продолжить жить. Раны в душе начали затягиваться, я видела его улыбку, держала на руках и в этом момент все вокруг не имело никакого значения. Впервые за столько лет я почувствовала, что где-то внутри меня есть живой луч света.
Мы ехали с клиники молча. Сулейман спал на моих руках, я баюкала и качала его.
Мы не разговаривали с Амираном о нашем будущем, потому что я не видела его больше со мной. Единственное, что нас связывало – это ребенок.
Амиран вернул мне поместье, которое досталось по наследству от родителей и счет с большой суммой. Не знаю, злая шутка это была, или совпадение, но мы жили по соседству.
У него было условие, чтоб наследник вырос достойным шейхом, на плечи которого можно положиться. Я не препятствовала их общению, да и сын его очень любит.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо.
— Лучше, — ответила я, — благодаря Сулейману. Он — мой свет.
Я начала заниматься рисованием, вернулась к фортепиано. Сулейман сидел рядом, наблюдая за тем, как я творю. Его улыбка вдохновляла меня.
Амиран часто приезжал к нам, он любил проводить время с сыном. С каждым днем я чувствовала, как моя душа исцеляется. Я стала чаще выходить на прогулки. Вместе с сыном мы наслаждались свежим воздухом и солнечными днями. Я видела, как люди вокруг улыбаются нам, но до сих пор боялась их общения. Я боялась быть снова преданной.
Близости с Амираном у нас не было. Каждый раз, когда мы встречались, он пытался невзначай коснуться меня. Когда я передавала ребенка на руки, он проводил своей рукой по моей. Когда я наклонилась, чтобы поднять игрушку, он заправлял прядь моих волос за волосы. Мне были чужды его касания, каждый раз, когда это «случайно» происходило, все тело напрягалось, будто ждало последующей боли. Он видел это и чувствовал. Мы не могли ничего с этим поделать.
Я больше не доверяла ему.
Возможно, нам нужно больше времени, чтобы справиться с этим. Возможно, я когда-нибудь переступлю через себя, и мы будем счастливы вместе. Возможно, я снова буду гореть в его руках, но сейчас я была не готова. Каждый его жест, даже самый невинный, вызывал во мне всплеск тревоги и дискомфорта.
Время шло, и я пыталась сосредоточиться на себе и своем сыне. Открыла для себя новое занятие — йогой и медитацией, чтобы справиться с внутренним напряжением. Это помогало мне находить баланс и спокойствие, хотя иногда воспоминания о прошлом снова накрывали меня волной страха.
Мы продолжали находить радость в простых моментах: в смехе Сулеймана, в вечерних прогулках и совместных занятиях. И хотя близость оставалась недостижимой для нас, я чувствовала, что между нами постепенно растет что-то новое — уважение и понимание.
Я надеялась, что однажды смогу отпустить свой страх и снова открыть сердце для Амирана. Но пока что я просто шла вперед, шаг за шагом, с надеждой на лучшее будущее для себя и нашего сына.
Однажды, когда мы сидели и наблюдали за сыном, а в воздухе повисла неловкая тишина, я решила ее нарушить.
— Амиран, — начала я, стараясь говорить спокойно, — мне нужно, чтобы ты понимал: я не готова к близости. Я не могу воспринимать твои прикосновения так, как ты этого хочешь.
Он посмотрел на меня с болью в глазах.
— Знаю. Я очень скучаю по тебе. И я знаю, что ты никогда меня не простишь.
— Я не могу просто взять и забыть все. Мне до сих пор снятся кошмары, где я бегу, а ты стреляешь.
— Я готов положить весь мир к твоим ногам, если это хотя бы на один процент поможет забыть тебе о тех днях. Я не переставал любить тебя, даже тогда, когда думал, что ты предала меня.
Я посмотрела на свои ноги вниз, не ожидая от него такого признания. Приятно и больно одновременно было осознавать, что на этой плане есть два человека, которые любят меня.
— Мне пора укладывать сына спать.
Мы не могли быть нормальной семьей, потому что не являемся нормальными сами. Но и растить сына в не брака в нашей стране тоже был не выход. Я видела, как пресса продолжает строчить неприятные новости о нас и нашем сыне. О непорочном зачатии вне брака. И я видела, как тяжело переживать это Амирану. Но такова наша судьба. Мы не сберегли друг друга и теперь расплачиваемся за это вместе.
Кто знает, может я снова открою ему свое сердце, и мы закрепим наш союз. Кто знает, когда настанет этот день, когда мы сможем смотреть друг другу в глаза, не вспоминая прошлое. Кто знает, когда я нормально смогу снова спать в темноте.
Что не могли в словах сказать уста,
Пусть пулями расскажут пистолеты.
Сергей Есенин.