Часть 8
Приход Русичей был страшным ударом. Черемисы оставались один на один с врагом. Теперь надо было беспокоиться только о том, чтобы отстоять город княжества – Кокшаров. Чембулат приказал сжечь посады, всем втянуться в город и затворить крепостные ворота. Запасов пищи было достаточно, вода в колодцах была неиссякаемой, так что город мог выдержать длительную осаду.
На его укрепление были брошены все силы. Чембулат обходил крепость и видел, как люди, словно муравьи, копали ров и выравнивали его края, как менялись старые бревна на новые в стенах и башнях, подправлялся вал перед стенами. Из леса бочками везли на телегах смолу, прилаживали на стенах; там же устанавливались котлы, чтобы вылить их содержимое на головы противника. Сквозь гул голосов и шум работ пробивались четкие звуки ударов десятка молотов о наковальни – то ковали оружие кузнецы. Народ вздыбился в едином порыве отстоять свое право на существование.
Чембулат решил обойти крепостные сооружения и посмотреть на настроение защитников. По опыту он знал, как важен их боевой настрой накануне решающего сражения, а в том, что оно будет нелегким, он нисколько не сомневался.
С собой он взял старшего сына, десятилетнего Талвия, двое младших – трехлетний Марис и пятилетний Илай сидели с матерью. Талвий был одет в легкий панцирь, опоясан боевым мечом, на голове его красовался плоский шлем с пушистыми перьями диковинной заморской птицы, а через плечо перекинут белый шелковый плащ, отороченный золотой каймой.
За ними шел старший охотник. На его правой руке, затянутой в толстую перчатку, сидел сокол-сапсан. Спина сокола была аспидно-серого цвета, усеяна темными треугольными пятнами, грудь и брюшко – глинисто-желтые; перья крыльев отливали глянцево-черным оттенком и тоже были покрыты пятнами. Клюв хищника был коротким, выгнутым, кончик загнут крючком; взгляд круглых глаз смел и безжалостен.
Отец и сын вышли из терема. Осеннее солнце стояло в зените, на шпиле крепостной башни колыхалось цветное полотнище.
По лестнице они поднялись на стену и пошли по широкому помосту. С наружной стороны был сооружен забор из широких и толстых досок, за которыми могли укрываться защитники города от стрел и камней неприятеля; между досок были устроены частые бойницы, через них можно было поражать врага. На стене кипела дружная работа: подвозились и укладывались в кучи камни и булыжники. На особых приспособлениях подвешивались котлы, тут же рядом лежали камни; в деревянных ведрах и кадушках находилась застывшая янтарного цвета смола, в больших котлах налита вода – все это было готово для кипячения.
Всеми защитниками владело какое-то лихорадочное возбуждение, как видно, вызванное и приближением противника, и нарастанием опасности. Все знали, что предстоит схватка, что у каждого сложится судьба по-своему, может, не каждому удастся уцелеть, но все испытывали прилив неуемного веселья, легко отзывались на шутки и сами охотно шутили.
– А что, княжич, не страшит тебя неприятель? – спрашивал Чембулата здоровенный воин по имени Светозар, поигрывая огромной булавой. В сражения он всегда ходил без шлема и панциря, прикрываясь только звериной шкурой; бился в первых рядах и каким-то чудом выходил из сражений целым и невредимым. Сейчас он, сверкая белозубой улыбкой, влюбленно смотрел на княжича и явно хотел его позабавить и удивить своей силой.
– Враги не раз приходили на нашу землю и получали достойный отпор! – выпячивая грудь вперед, ответил Чембулат.
Окружавшие воины одобрительно засмеялись.
Чембулат вместе с сыном обошел всю стену, со многими защитниками поговорил, с другими перемолвился несколькими фразами и чувствовал все более и более всеобщую объединенность сотен людей перед лицом общей опасности, и он верил, что все они – от мала до велика – встретят эту опасность стойко и мужественно и что сам тесно связан с ними, надолго и прочно.
После обеда во весь дух примчались дозорные: в лесу показались отряды русов! Все молча и напряженно всматривались в реку, в низ по течению, именно оттуда должно придти войско захватчиков. И – точно. Из чащи поодиночке стали выходить легковооруженные всадники. По всей видимости, это был дозор противника. Русы сидели на низкорослых лошадях германской породы; неказистые с виду, они были крайне неприхотливы и выносливы в походах, славяне часто закупали и использовали их в военных действиях.
Всадники числом около двух десятка выехали на луг и остановились оглядываясь. Затем осторожно, медленно рассредоточились и направились к стенам города. Приблизились на безопасное расстояние к стенам, русы стали разглядывать их. Защитники молча рассматривали врагов. Стояла тишина. Чембулат рассмотрел их вооружение. На воинах были кожаные защитные куртки, наверняка подшитые металлическими пластинками; на левом боку висели короткие прямые мечи, в левой руке они держали маленькие круглые щиты, в правой – пики. Головы их были непокрыты, и длинные волосы развевались на ветру.
И вдруг вдали на реке стали появляться корабли русов - ушкуи.
Увидев впереди город Владимир встал на корме, обнажил голову и перекрестился. Суровые обветренные лица ушкуйников светились ухмылками, а глаза блестели. И вдруг, перекрывая крики носившихся над водой чаек, с передовых ушкуев донеслась песня. Ушкуйники подхватили её и понесли дальше, по каравану. Владимир прислушался к незатейливым словам — о горькой судьбине русичей, об удалых ушкуйниках, свершающих дерзкие налёты, о лихом атамане, наводившем ужас на иноплеменников... Незаметно для себя он стал подпевать ушкуйникам и гребцам. Казалось, и взмахи вёсел в едином порыве стали выше, и ушкуи быстрее заскользили по воде. В душе разливалась гордость за русичей.
И тут князя осенило: это та безалаберность, которую порождает каждая война, когда по каким-то неведомым причинам путаются военные планы и проигрываются сражения, когда перемешиваются подразделения войск, когда на пустом месте возникает неразбериха во вроде бы отлаженном военном хозяйстве. Вот как, видно, все произошло сейчас: наверняка ездовые где-то отстали или заблудились, проселочными дорогами решили сократить путь, спешили, гнали лошадей и нечаянно оказались прямо перед городом Рериком. И теперь стоят в растерянности, не зная, что предпринять. Этим промахом противника нельзя не воспользоваться!
Чембулат наклонился к сыну.
– Достанем их врасплох! – быстро проговорил Чембулат сыну и подозвал начальника конного отряда.
– Бери своих конников и немедленно ударь по противнику!
Тот молча кивнул и быстро сбежал по лестнице. Послышались команды, всадники вскочили на коней. В это время был спущен мост через ров, открылись крепостные ворота, на простор вырвалась лава конницы и стремительно помчалась на противника.
При появлении всадников ушкуйники стали заворачивать коней и проворно кинулись в чащу. Тотчас же они наткнулись на засеку, которая была устроена в незапамятные времена против внезапных нападений противника: срубленные на высоте человеческого роста, поваленные деревья перепутались стволами и ветвями и через них не только конный, но и пеший воин не мог пробраться. Всадники стали метаться из стороны в сторону.
С боевыми окриками всадники налетели на врагов, и началась страшная рубка. Защитники крепости видели, как сбились в кучу всадники, засверкали на солнце мечи, донесся звон металла, яростные крики, конское ржание...
Схватка закончилась так же быстро, как и началась. Большая часть ушкуйников была изрублена, немногие сумели скрыться в лесу, по лугу носились кони, потерявшие своих седоков. И тогда на стенах началось ликование.
Гребцы, видя, что на их собратьев навалились чудские всадники, поднялись как один, стали требовать, рваться в сечу на помощь! Это послужило сигналом и по этому сигналу речные суда повернули к берегу . Гребцы и воины сидели на вёслах и гнали их по течению вверх как могли.
— И — раз, и — раз, и — раз!
Мерно склонялись спины, по смуглой коже струился солёный пот. Воинам приходилось тяжелее — они были в войлочных поддоспешниках и кольчугах.
Едва первые ушкуи ткнулись бортами в берег, как воины без команды, в едином порыве перескочили через борта и ринулись в бой.
– Вперед! – обернувшись, прокричал Владимир. – Живее!
Чувствуя в душе необычайный подъем, Владимир понесся в бой. Рядом бежали близнецы – Тихон с Крив, а чуть впереди них, размахивая топорами, мчался Мишка – парнишка с русыми волосами. Юнак, как он себя называл. Так всем и представлялся – Мишка-юнак. Олег всегда над этим смеялся, и при каждом удобном случае подначивал парня, мол, так представляться, все равно, что говорить – я, мол – Мишка-разбойник. Мишка не обижался, но поправлял – не разбойник, а юнак!
- Обратно! Возвращаемся в город! - Повелел командир конного отряда.
Всадники без промедления ушли к городу — все сразу. Коней гнали не щадя. Нужно было успеть укрыться за стенами города и укрепить ворота. Лишь редки стрелы просвистывали мимо их. И как только за ворота влетел последний всадник, ворота были затворены и заперты. И тогда на стенах началось ликование. Все понимали, что это была всего-навсего маленькая победа, но она вселила надежду.