Шёпот вершин

Две недели спустя. Город Нагпур.

Нагпур встретил нас морозами и снегопадом. Наша карета то и дело застревала на дорогах, поэтому приходилось переходить на ноги, дабы поскорее добраться до места нашего временного проживания. Мы с Амаром решили остаться в Нагпуре на неделю, чтобы дать кучеру и лошадям хорошенько отдохнуть. Он заверил меня, что здесь живёт его давний друг Дхавал, с которым его связывает общая тайна. Конечно, Амар не сказал что это за тайна.

Дхавал был старше Амара на 5 лет. Они встретились во время службы в храме, когда отец мальчика решил взрастить в нем любовь к религии. Амар тогда был послушником у более опытных брахманов.

— И тебе нравится носиться так с утра до вечера? , — спросил Дхавал после окончания чтения мантр.

— Но так положено, — ответил Амар, — отец хочет, чтобы я был благодарен нашему богу за жизнь, которую он подарил мне.

— Глупости какие. Жизнь ведь даёт мать, а не бог.

Затем они начали встречаться каждый день в тайне от господина Махараштры. Амар начинал мечтать увидеть мир за пределами веры и храмов, а потому стал чаще ссориться с отцом.

Слушая рассказ Амара, я старалась вникать в каждое слово. Всё таки то, что рассказал мне Камал Бхаррат, было лишь небольшой частью всей биографии моего друга по несчастью. Мне хотелось узнать его получше.

Мы остановились в небольшом отеле, которым как раз заведовал Дхавал. Сам он не смог встретить нас, так как был в отъезде, но оставил Амару письмо, в котором говорилось, что мы можем выбрать любую незанятую комнату. Немного поспорив, я выбрала самую простую и невзрачную, дабы не выделяться среди остальных гостей.

Эта привычка, ценить деньги и выбирать только то, что необходимо, передалась мне в большей степени от матери. Она хоть и была из богатой семьи, но всегда понимала, что деньги — временное удовольствие, которое в любой момент может исчезнуть.

Мама рассказывала мне про тёмный этап в жизни моей прабабушки, когда она вынуждена была работать на самых тяжёлых работах, лишь бы прокормить своих детей. Дела пошли в гору только после смерти прадедушки, когда старший брат моей бабушки поступил в военное училище и стал получать разного рода статусы и награды. Тогда семья открыла бизнес, а потом и заняла свое, хоть и неизвестное, но законное место среди богатых семей Индии. Брак моей мамы и отца только укрепил этот статус.

— Деньги — важная часть человека, дорогая, — сухо говорила мне она перед сном, — нет денег — нет и жизни. Но это не значит, что ими можно разбрасываться. Цени свой статус и не уподобляйся нашим соседям, которые только и могут, что хвастаться своим огромным состоянием. Деньги любят тишину.

И этот урок остался со мной до конца жизни. Мама хоть и была холодна со мной, но давала жизненные советы, которые спасали меня на протяжении всего моего пути…

Наша комната располагался на втором этаже и была небольшой: одна двуспальная кровать, тумбочка, ванная комната и окно, вид из которого открылся на задний двор отеля. Серые стены придавали помещению депрессивный вид, отчего казалось, будто в нем бесконечно царит холод. Амар разложил наши сумки, а затем скрылся в ванной комнате. Я же села на кровать. Она неприятно скрипнула под моим весом, затрещала. Постельное белье было чистое, но успело вобрать в себя пыль.

— «Ну, могло быть и хуже…»

Когда Амар вышел, он сел рядом со мной. Его рука легла поверх моей, отчего я резко дернулась.

— Прости, подумал, что тебе поддержка нужна.

— Спасибо… Если честно, то я устала. Не думала, что до Нагпура мы будем добираться две недели.

— Зима пришла в эти земли, поэтому придётся ещё немного переждать, прежде чем мы отправимся в Канпур.

— Твоя резиденция находится прямо у границы с Непалом. Как мы вообще перейдём её?

— Нанда, — Амар серьёзно посмотрел на меня, отчего все внутри сжалось, — это моя забота, не волнуйся об этом. Найду человека, который сможет нас провести через горы.

— Ладно…

Днём мы пообедали, а затем отправились на прогулку по зимнему Нагпуру, главному и большому городу в штате Махараштра. Он был основан более века назад и уже проявил себя как город наук. Став центром всех школ и направлений, Нагруп собрал в себе всех знаменитых учёных со всего мира. В том числе и с Британии. Жители устраивали небольшие забастовки, дабы правительство города начало бороться с британцами, ибо чужаки оскорбляют традиции и не чтят местных богов.

Мой отец тоже был против британцев на территории Индии, но он понимал, что без их содействия, наша страна не сможет стать государством, с которым весь мир будет считаться. Я же старалась не трогать эту тему, ибо ничего не мыслила в политике. Я хотела лишь счастье и процветание нашей стране.

Люди вокруг нас были очень приветливыми и улыбчивыми. В отличие от Сурата, где все ходили поникшие, в Нагпуре царила атмосфера дружбы и любви. Видя меня, мужчины оборачивались и ещё долго смотрели вслед, а женщины хвалили моё сари. И я, на свое удивление, была рада такому вниманию.

— Почему они так смотрят на тебя? , — прошептал мне Амар, не отрывая взгляд от мужчин, стоявших у лавки торговца, — неужели не видят, что ты замужняя?

— Это что, ревность?! Амар, ну ты даёшь, — я похихикала.

— Ты моя жена, конечно я ревную.

— Садху ты так же ревновать будешь?

Амар промолчал. Он отошёл от меня чуть в сторону. Я опешила, поняв, что только что сказала. За эти две недели Амар ни разу не сказал про Садху, про то, что будет после возвращения в Мурдешвар. Лишь изредка говорил, что скучает по городской суете, но ни слова о Садхе. Ни слова…

Я же представляла себе будущую жизнь с Риши: мы купим домик где-нибудь в горах, поженимся, родим троих детей и всё у нас будет хорошо. Эти мечты были настолько желанным, что грудь начинало рвать от бездушной реальности. Судьба разлучила нас на целым 5 лет, а затем вновь дала шанс. Но шанс этот был настолько бледным, что мог раствориться в любой момент сомнения. А сомнений в душе моей становилось только больше.

Купив продукты, мы вернулись в нашу комнату. За окном уже стемнело, поэтому Амар зажёг свечи и продолжил читать роман, который начал задолго до отъезда. В это время я успела помыться, переодеться в пижамное платье и заплести волосы в косу, дабы они не мешали во время сна. Меня уже не беспокоил факт того, что мы с Амаром будем спать в одной кровати. Я была уверена в нем, а он во мне. Но всё-таки что-то дрожал во мне, трепетало, отчего ноги подкашивались.

Выйдя из ванны, я села на ту часть кровати, которая была ближе к окну, и начала смазывать руки маслом, дабы кожа не сохла. Затем я перевела взгляд на мужчину: длинные чёрные волосы падали ему на лоб, глаза сверкали под пламенем свечи. И вновь в груди вспыхнул огонь, который сжигали всё на своём пути. Амар посмотрел на меня, усмехнулся.

— Следишь?

— Ещё чего. Нет.

Он закатил глаза и вернулся к чтению. Я же пыталась унять тревогу, которая, словно морская волна, накатывала с новой силой.

— Мой отец… — сглотнула я, — не любил Нагпур. Говорил, что здесь все слишком правильные.

— Он не любил правильных людей? Или просто умных? , — Амар отложил книгу.

— Не знаю. Наверное и то, и другое. Знаешь… Я только сейчас поняла, что совсем не скучаю по нему. Сначала я обрадовалась, когда увидела его на свадьбе, но потом… Он совсем не нуждался во мне. Совсем…

Амар сел рядом со мной. Мы смотрели в окно, в котором уже виднелись звезды и Луна. Ночь, как и всегда, вошла в свое царство, оголяя человеческие души, высвобождая все потаенные желания и мечты.

— Когда мне было пять лет, отец впервые ударил меня, — Амар выдохнул, — моя мама умерла во время родов моего младшего брата. Ни он, ни она не выжили. Отец стал для меня всем: учителем, матерью, палачом. Он просил от меня невозможного, чтобы я углубился в историю нашей семьи и ремесло брахманов, дабы стать достойным наследником. Но зная прошлое семьи…мягко говоря, я был против. Потом ещё и Дхавал вошёл в мою жизнь. Его суждения изменили мой типичный уклад и заставили взглянуть на всё под другим углом, и тогда я захотел учиться и постигать мир. Отец, конечно, был против… В 15 лет мне пришлось сбежать из дома, дабы не мучить ни себя, ни его. С тех пор мы ни разу не виделись…

Амар закрыл глаза и перенесся в самый страшный вечер в его жизни…

27 лет назад. Мурдешвар. Дом семьи Махараштра.

Мальчик полз по длинному коридору, пытаясь спасти себя от гнева отца. Его рука была вся в синяках, а нога, вместо привычного цвета, стала синей, словно грозовое облако. Он не мог пошевелить пальцами, не чувствовал её. Из глаз текли горячие слезы, отчего голова начинала болеть только сильнее и мучительнее. Волосы, вырванные в порыве ярости, оставили после себя почти голую кожу.

Мальчик полз и думал: «за что?». Он не понимал почему должен получать удары от родного отца, не понимал почему ему просто нельзя заниматься тем, чем он хочет.

Громкие шаги мужчины приближались. Мальчик дополз до своей комнаты, закрыл дверь и замолк. Шаги приближались с каждой секундой, а злобное шипение отца заставляло сердце биться сильнее. Мальчик знал — если отец найдёт его, то, скорее всего, не оставит от него практически ничего. Он молился про себя Махадеву, дабы тот спас его от незавидной судьбы. Но жизнь всегда делает так, чтобы мы в ней разочаровались…

Отец открыл дверь и толкнул сына на пол. Его ботинок врезался ему в слабую грудную клетку, отчего мальчик чуть не задохнулся. Он кричал, просил отца перестать, молил о пощаде, но мужчина не слышал его. В глаз горел самый настоящий ад. Детские крики разбуди соседей, которые старались не вмешиваться в чужую жизнь.

Когда всё прекратилось, маленький Амар лежал на холодном полу и хотел умереть. Ему было всего лишь 8 лет, но он уже хотел как можно скорее прервать свою никчёмную жизнь и встретиться с мамой.

— Мамочка… — жалобно проскулил Амар, прижимая к себе избитые ноги, — прошу…забери меня…мамочка…

Но он продолжал лежать в реальности. В кромешной тьме…

Наше время.

Амар сжал колено, а на лбу появились капли пота. Когда рассказ его был закончен, я заплакала, почувствовала боль ребёнка, которого жестоко избил родитель. Я не могла найти слов, чтобы поддержать его, а потому просто прижала к себе и обняла. Сначала Амар неловко ответил, обхватив талию, но затем сам прижался ко мне. Под лунными лучами мы пытались быть друг другу опорой. Хоть немного пытались вылечить души друг друга.

— Спасибо… — шёпотом сказал он, — ты первый человек, которому я рассказал об этом.

— Почему? , — шёпотом спросила я, спрятав лицо в его шее.

— Потому что мне кажется, только ты можешь понять меня…

И в этих словах была толика правды.

Несколько дней спустя. Нагпур.

Амар ушёл по каким то своим делам, и я решила не сидеть одна в пустой комнате, а потому пошла на местный рынок, дабы прикупить себе некоторые украшения и продукты.

В тот день светило яркое Солнце, а на земле блестел снег. Было морозно, отчего на щеках появился здоровый румянец. Я с улыбкой здоровалась с мимо проходящими людьми, спрашивала короткий путь к рынку, дабы вернуться домой быстрее Амара.

В далеком детстве, когда мать была еще жива, мы все вместе ездили по городам Индии из-за работы отца. Тогда то я и узнала, что в нашем языке есть множество диалектов, которые сильно отличаются между собой, что не все индусы верят в Махадеву, а не все шиваиты безусловно служат своему божеству. Маленькой я не понимала ценность того, что меня окружает, но сейчас, будучи взрослой и замужней девушкой, ко мне приходит опыт, а следом и мудрость.

— «Интересно, как там Риши?», — промелькнуло у меня в голове.

Мурдешвар.

Юноша сидел в позе лотоса и молился Шиве. Он просил лишь одного — чтобы его возлюбленная вернулась целой и невредимой. Но было еще кое что, в чем Риши так и не успел признаться Нанде и что сильно тяготило его…

Мурдешвар. За 2 месяц до приезда Амара в Сурат.

В тот день было невыносимо жарко, а потому на улицах города было почти пусто. Лишь торговцы стояли под знойным Солнцем, дабы продать свои товары и получить деньги, которые продлят им существование. Риши шел мимо них, не обращая ни на кого внимания, углубившись в свои мрачные мысли о сестре. Ему предстоит расставить все точки над «и», дабы защитить сестру от позора и судьбы изгоя.

Эта дорога, ведущая в дом господина Махараштра, была ему до тошноты знакома. Он знал все углы, все места, при помощи которых можно сократить свой путь. Эта часть города стала ему словно родной, но то была лишь иллюзия. Листья деревьев пожелтели под натиском дневного светила, а трава засохла. Риши не любил лето, ибо оно убивает природу не хуже холодной зимы, если не лучше.

Дверь отворила служанка. Она поклонилась в знак уважения гостью, а затем попросила Риши подождать хозяина в гостиной. В нос ударил запах выпечки.

— Бхатури*? , — спросил он служанку, пока та лепила из теста лепешки.

— Да, господин. Хозяин очень любил есть эти лепешки утром, с чаем.

— Ясно.

Риши пришлось ждать недолго. Амар спустился по красивой лестнице, поприветствовал его, а затем предложил выпить холодного кофе. Юноша не отказался.

Долго они не решались начать столь неприятный разговор для обоих. Ведь он касался девушки, которая была очень дорога как Риши, так и Амару.

— Я хочу услышать твой ответ, Амар, — строго процедил юноша, — прошел месяц с момента моего предложения.

— Что ж, ты прав, — мужчина откинулся на спинку кресла, — если этот брак спасет от позора Садху, то я не против. Но вот что насчет тебя?

— А что не так?

— Ну, эта девушка, как мне показалось, тебе нравится.

Риши нахмурился. Ему не нравилось, когда люди могли читать его как открытую книгу.

— Для меня важна лишь репутация Садхи, — положив ногу на ногу, он отпил кофе, — или ты уезжаешь из Мурдешвара и больше никогда не видишься с ней, или женишься на Нанде Хатре и спокойно видишься с моей сестрой на безопасном расстоянии. Таков был уговор, верно?

— Да. Но окончательно ответить я не могу. По крайней мере, сейчас, Чадха.

— Времени у меня ждать больше нет.

Риши встал и спешно вышел из ненавистного дома. Он надеялся, что Амар выберет первый вариант и не женится на его подруге детства, но в то же время, юноша был готов смириться и с этим, лишь бы будущее сестры было светлым. Кроме того, это был единственный вариант встретиться с Нандой спустя 5 лет разлуки и больше не расставаться с ней.

Мурдешвар. Наши дни.

В тот день Риши возложил на свои плечи тяжелое бремя, которое пожирало его с каждым днем все больше. А после того, как он узнал, что Нанда все-таки станет женой Амара, юноша окончательно потерялся в себе. Теперь же Риши хотел, чтобы любимая девушка смогла вернуться и до конца их дней любить только его…

В то же время в доме семьи Чадха.

Садха приняла из рук служанки небольшой конверт. После свадьбы Нанды и Амара такие конверты приходили ей почти каждую неделю, иногда опаздывали на два дня, но все равно доходили до девушки. Это были письма от Раджа Бхаррата, старшего и единственного сына господина Камала Бхаррата, который учился в Дели, столице Индии. Он заметил Садху еще на свадьбе, не отходил от нее, расспрашивал о жизни до приезда в Мурдешвар и семье, которая была очень знаменита в кругах высших каст. Садхе тоже было интересно общаться с ним, но сердце все еще требовало лишь одного Амара, а Радж так и оставался приятным времяпрепровождением.

«Лучезарная Садха!

Я пишу тебе это письмо в надежде, что ты в скором времени сможешь ответить мне. В последнее время я очень плохо сплю, переживаю о твоем самочувствии, ведь беременность — это тяжкое бремя для любой женщины. Не ищи в этих словах намека, просто позволь мне заботиться о тебе как о самом прекрасном цветке. Обязательно пиши, если есть трудности, я тут же приеду!»

Читая эти теплые строки, Садха невольно улыбалась и ловила себя на мысли, что хочет общаться с ним как можно дольше и больше. Но по ночам она просыпалась в холодном поту из-за кошмаров, связанных с Амаром. Почему-то она была уверена, что больше никогда не сможет встретиться с ним…

Нагпур. Неделю спустя.

Живя с Амаром под одной крышей, я начала замечать, что он сильно похож на меня: такой же мнительный, иногда слишком заботливый, а иногда слишком непонятный. Меня радовало, что есть что-то, в чем мы не уступаем друг другу.

Каждый вечер мы беседовали о прошлом, о настоящем, о том, в какие идеалы верим, какие нам кажутся странными и бессмысленными. Я открывалась ему, а он открывался мне.

Наступила последняя ночь нашего пребывания в Нагпуре. Амар уже собрал все вещи, осталось лишь пережить темноту и с первыми лучами отправиться в путь. Но мне было тревожно. Я лежала, прижав к себе колени, дабы унять сомнения в душе.

— «Да что со мной происходит то? Каждую ночь мне приходится бороться с этим странным чувством, будто я делаю что-то неправильное…»

И каждая ночь была самым настоящим полем битвы асуров и богов. Я молилась богине Кали, дабы она успокоила меня и даровала терпение, но становилось только хуже. Я боялась возвращаться в Мурдешвар, а от мысли, что меня там ждет Риши, становилось дурно. Что-то не хотело во мне быть частью того, кому сердце мое было отдано. Но все ли сердце…?

Амар, услышав мое учащенное дыхание, повернулся ко мне и обнял. Он шептал мне на ухо слова поддержки, гладил по животу, волосам. Мне, от столь непривычных прикосновений, становилось лучше, на душе больше не было тяжелого камня сомнений.

Я прижалась к нему спиной, закрыв глаза. Вдруг он приблизился ко мне вплотную, вдохнул запаха моих волос. В комнате стало жарко, а щеки горели адским пламенем.

— Ч…что ты делаешь? , — голос дрожал.

— Не знаю… — Амар обхватил меня за талию, — мне просто хочется…быть частью твоей жизни…

В то мгновения я готова была обернуться к нему и сказать то же самое, но в голове вновь возник образ Риши. Тогда я вскочила с кровати и подошла к окну, дабы вдохнуть свежий воздух. Амар, тоже поняв, что только что наговорил, спешно начал извиняться.

— Я не должен был трогать тебя…так. Прости. Обещаю, что этого больше не повториться.

— Ничего…ты тоже…прости…

В ту ночь мы так и не заснули. Он думал о своих сомнениях, а я о своих. И никто из нас так и не перешел желанную черту…