«Игра должна потерять одного игрока!»
Северова лежала, сверля взглядом потолок палатки. За её стенами чем-то гремели солдаты, Пик давал указы. Спустя пару минут раздался ядовитый хохот и громкий крик «ВАРУ, МАТЬ ТВОЮ!!!». Алекс никак не отреагировала, только чуть улыбнулась. С поисков грибов и прочей еды вернулись Вару С Крицем и Ваку, хотя имперские называли его Пикура. Раньше он был одним из приближённых Варежки, но потом ушёл в отставку и поступил в конских войска Пиковой Империи.
Полог палатки откинулся и туда заполза злая кобра. Восьмая приняла вертикальное положение и стала гладить морду змеи.
— Ну что ты дуешься, а? Незя злиться, понял? — проворковала она и положила руку на колени.
— Имею право! — надулся Криц, принимал человеческий облик.
— Бу-бу-бу, злючка! — Северова хихикнула.
— Ой, на себя посмотри! — фыркнул Чернов.
— Хах... Змейка злая. — Алекс повернулась к товарищу.
— Дя. — Пятый подбочился и гордо поднял голову.
Оба разразились звонким счастливым смехом. Война, не война — плевать. Они имеют право радоваться или горевать, смеяться или плакать, злиться или сожалеть. Никто, даже Джо, не сможет сломить их дух, никто их не сломает, ничто не сможет их победить!
Телефоны, лежащие где-то в сумке, засвистели. Писал Куро. Он был в реальном мире и говорил С Фёдором.
Должна сказать, что когда всё находятся в Карточного мире, то в реальном мире время замирает и наоборот.
Алекс глянула в телефон. Сразу после сообщения Второго Клона все оживились и сверху светилась фраза «25 покойников, 25 восстали». Все же помнят фишку про изменение языков в телеграме? Вот она оттуда. Куро сообщил о том, что чтобы сохранить баланс сил и прочей фигне, которая вообще всех не колыхала, кстати, Федя назначит Красного Джокера, для Второго Расклада. Пока все ломали головы, кто же этот «счастливчик» и делились мыслями, один Пик написал: «Кто?». От ответа выпали все. «Белов Сергей» — ответил Куро. Миша из группы ливнул. Его вернули. Он опять смылся. И так по кругу раз десять.
Пока остальные ржали по созвону, Куро психовал, Миша сливался, а только что добавленный Серёга сидел и офигевал от происходящего. Его знали все, после летнего лагеря он жил с Раскладами и ко всем привязался. Сейчас он был с братом и приёмным отцом, в лице Куро-сана, в Куроградской Республике. Да, мать Серёжи лишили родительских прав. Да и она не приезжала в лагерь к нему, это была тётя. Не любила Людмила Белова младшего сына, ох как не любила. Только когда на щеке нынешнего Красного Джокера стал красоваться синяк, да и очень заметный, Трефовые Короли стали разбираться. Ну, история долгая, но итог один — теперь Серёга под опекой Куро и Миши. Только не надо вопрос из разряда того, почему он не мог дать отпор при побоях. А потому, что он не способен причинить вред или боль кому-либо. Только если начнутся какие-то заскоки с раздвоением личности, тогда да, может и убить.
— Серёг, всё пучком, не обращай внимания. — сообщил Адам, отсмеявшись.
— Л... ладно? — недоумевал Белов-младший. На фоне у него трепыхались серо-чёрные перья.
— Серёжа, ну-ка покажи эту морду. — попросил Криц.
— Ща, ща... — заворчал Сергей.
Он отодвинул крыло и всём предстал Миша, лежащий на траве и закинувший ноги на ближайший ствол дерева. Он копался в телефоне и помахал товарищам рукой, даже не повернувшись.
— Миша, те норм лежать в позе лотоса? — спросила Лиза.
— Да. Ноги отсохнут, ну и похер. — отозвался Михаил.
— Слышь, гео-архонт. — сказала Северова.
— Э? — Треф соизволил повернуться к камере телефона.
— Ты там как? Камней не боишься?
— Нэ.
***
Северова молча ехала до Зала Собраний под конвоем из пары солдат, Пика, Вару и Крица. Уже второе собрание за время войны.
Месяц с этого ужасного объявления пролетел незаметно. Первые дни были полны страха, последующие — адаптацией, потом жаждой мщения и упоением от битв. Но осадок в лице страха за любимых наставников остался.
Вот и белокаменные стены зала. На месте уже Третьи, Вторые, Первые, Чёрные Дамы, Девятые, Четвёртые, Шестые, Седьмые. Все ждали только Пиковую Компашку и Двенадцатых.
Восьмые и Пятые вошли, поздоровались и заняли свои места. Тут были и Чёрные Джокеры, а также Серёга.
— И-и-и... Где Дамы Червей? — спросила Эмма.
Как будто в ответ на её слова дверь открылась и в зал вошла заплаканная Джульетта. Все насторожились. Двенадцатая всхлипнула, прошла на своё место, отодвинула стул и тихо сказала:
— Хелен... Не придёт...
— Почему? — поинтересовался Куро, чувствуя, что что-то не так.
— Она... Она... — на глазах Дамы появились крупные слёзы и она закрыла лицо руками, тихо шепча только одно: — Простите... Простите...
Денис и Адам поднялись. Краснов обнял плачущую девушку и на пару с Денисом стал успокаивать её.
— Тихо, солнце, тихо. Что случилось, м? — спросил под гробовую тишину Адам, отстранив Джульетту от своего плеча.
— Хелен... Хелен... Хелен умерла! — и тут девушка зарыдала.
Тут же на одной из стен появилась надпись «Игра должна потерять одного игрока!» с подписью «С любовью Джокер».
Гробовую тишину никто не решался нарушить. Собрание признали закрытым. Никто не уходил — все подходили к Червовым и сочувствовали им. Те же поникли. Ромео побледнел и бессильно опустил плечи, Ден сверлил глазами пол, не в силах поверить в то, что произошло, Феликс, казалось, лишился чувств, Фиона плакала.
И всё это происходило под злорадный хохот Джокера, который был неизвестно где.