Жажда Свободы

Женский смех раздался, казалось, на всю улицу, но его заглушил шелест листьев и унёс его куда-то ввысь.

- Да, именно так он мне сказал, - послышался весёлый мужской голос.

- Как он до этого додумался? - женский голос был на грани истерики от услышанной истории.

Эти голоса принадлежали молодой паре, которая прогуливалась в столь позднее время по освещённой улице. Их абсолютно не заботило, что их смех мог кому-то помешать или разбудить; они были счастливы в тот момент.

- Ой, пошли сюда! - молодая девушка повела своего парня в какой-то неосвещённый двор, где не было ни единой живой души.

Парень даже не пытался сопротивляться. Хочет - значит, пойдём.

- А тут я никогда не была. Покатай меня на карусели!

- На вот этой раздолбанной рухляди? Ты уверена? Может, не стоит...

- Стоит, стоит, Воскресенский. Давай, катай меня.

Недоверчиво взглянув на эту вертушку, закатив рукава свитера, он начал её толкать. Ему казалось, что она давным-давно заржавела и приросла к земле, но, на удивление, её довольно легко удалось тронуть с места.

- Ещё! Давай ещё быстрее! - подначивала его Лилия.

Её воспоминания закружились так же, как эта карусель. Детство. Оно было нелёгким, трудным и даже жёстким - с постоянными криками, драками, синяками и кровоподтёками, которые приходилось прятать под длинной одеждой, и липким страхом не перед собутыльниками, а перед собственной мамой. Но улица - это её второй дом. Именно тут, за обшарпанными гаражами и разваленными детскими площадками, девушка могла спрятаться от тех страстей, что творились за закрытыми дверями дома. Здесь любой незнакомец казался добрее, чем самый близкий человек. Здесь она чувствовала себя в безопасности и наконец могла побыть обычным маленьким ребёнком - смеяться во весь голос, бегать, падать, сбивать колени в кровь, никого не боясь.

Карусель медленно останавливалась, издавая надрывный металлический скрежет, который в вечерней тишине прозвучал почти как стон. Девушка спрыгнула на землю, ее немного пошатывало - то ли от головокружения, то ли от щенячьего восторга.

Парень наблюдал за ней с еле скрываемой улыбкой и чувствовал, как в груди теплеет. Он был искренне счастлив видеть свою девушку вновь весёлой, открытой и беззаботной. Влад отчаянно хотел дать ей такую жизнь - спокойную, сытую, беззаботную. Но в то же время понимал, что своим тяжелым характером, контролем и вспышками гнева всё портит: заставляет её снова и снова выпускать иголки, обижаться и защищаться, как она привыкла делать с детства. Он правда пытался себя сдерживать, но это получалось плохо. Влад был воспитан жёсткими, дедовскими методами, где у него не было права на обычные человеческие эмоции, такие как слабость, усталость или нежелание. Его родители считали эмоции ребёнка чем-то неправильным и унизительным. Он вырос с этой установкой, а взрослого человека с уже сформированными привычками невозможно перевоспитать.

- Знаешь, покатавшись на карусели, я как будто окунулась в детство, когда я уходила рано утром гулять на улицу и возвращалась поздно вечером, когда никого уже не оставалось. Спасибо тебе за это!

- А Миша и Стеша? Ты с ними гуляла на улице? - спросил парень.

- К сожалению, я не особо помню этого. Их рано забрали в детдом. Я как будто уже и не помню жизни с ними до детдома, - виновато призналась девушка. - Мне так жаль, что их забрали, а я ничего не могу сделать. Я не могу дать им то самое счастливое детство. Влад, я плохая сестра! Я ведь до сих пор их не могу забрать оттуда, хоть и дала себе слово сделать всё возможное, чтобы они там надолго не оставались.

Она чувствовала, что больше нет сил держать в себе этот груз, ей необходимо было выговориться. Хоть кому-нибудь. Она не ждала поддержки или каких-то слов утешения. Стало ли ей легче? Она пока что не могла сказать. Но принятие проблемы -это уже шаг на пути к исправлению.

- Нет, Лилия, ты вовсе не плохая сестра! Что за глупости?! Выкинь этот бред! - он был ошарашен услышать такое признание от своей девушки. Он видел своими собственными глазами, как Лилия обращалась с братом и сестрой, и после этого она считает себя плохой старшей сестрой?

- Но это правда... - бессильно выдавила Лендрикова, глядя в карие глаза.

- Нет! Это не так! - подойдя ближе, он схватил её за плечи, вкладывая смысл в слова.

- Они до сих пор не со мной! Они до сих пор находятся в том проклятом месте! - у неё накатывались слезы.

- Почему? Почему ты не можешь их забрать?

- Мне не могут дать разрешение на опеку...

- С какими пунктами у тебя проблемы?

- У меня нет собственного жилья, и я до сих пор учусь. Ещё я слышала про такой пункт, как наличие каких-то ближайших родственников, которые бы помогли мне в воспитании детей. У меня никого и ничего нет, абсолютно!

- Только и всего-то?! Не переживай, любимая, я всё улажу!

- Ты правда думаешь, что это так просто? - прошептала она, глядя на него снизу вверх. В её глазах, обычно настороженных, сейчас плескалась такая отчаянная надежда, что у Влада на мгновение перехватило дыхание.

- Для меня нет ничего не решаемого, - отрезал он. Воскресенский подошел ближе, вторгаясь в личное пространство робкой девушки. - Проблемы с жильем? Впишу вас в долю. Учеба? Переводись на заочку. А что касается ближайших родственников, то я твой ближайший родственник.

- Мы ведь даже официально не расписаны. - устало улыбнулась она.

- Это временное неудобство. Ты же не хочешь обычной росписи в ЗАГСе? Тебе захочется чего-то помпезного, красивого и пышного, а на это нужно время, - парень убрал прядь за ухо, задержав большой палец на щеке чуть дольше положенного.

- И впредь запомни, кроха, ты теперь - моя девушка, и твои проблемы становятся моими, а я привык заботиться о том, что принадлежит мне. Тебе понятно?

Она кивнула, отчаянно веря в сказанное. В этот момент фраза «что принадлежит мне» проскользнула мимо её сознания, замаскированная под долгожданную защиту. Ей так хотелось верить в то, что пришел кто-то сильный и сможет ей помочь, защитить, решить её проблемы. В свои двадцать один она впервые встретила человека, рядом с которым сердце отчаянно билось в груди, но она пыталась этого не замечать.

Нежно обняв свою девушку, парень поглаживал её спину, оставляя после себя тысячу мурашек. Он рассматривал тёмную детскую площадку и в голове отмечал, какие пункты плана он уже выполнил. Он уже почти был у цели, и от этой мысли его лицо приобрело выражение триумфатора, победителя.

- Пойдем, - его голос снова стал бархатным. - У нас много дел. Завтра же начнем узнавать, какие бумаги нужны для оформления, - произнёс Воскресенский, приобнимая её за талию и ведя к выходу с площадки.
Его рука лежала на талии слишком властно, направляя каждый её шаг. Лендрикова шла рядом, улыбаясь, глядя на огни вечернего города, и ей казалось, что теперь она обрела своё счастье. Не заметив, как Влад обернулся и бросил короткий, холодный взгляд на старую карусель.

***
Дорогие друзья! Хочу сообщить вам о том, что мы уже близимся к финалу истории🥳. Приблизительно, остаётся 8 глав, может быть, чуть больше.
Следующая прода будет добавлена сегодня-завтра 😙.