Падение 1. Мечта
Мальчик долго смотрел в пустоту, наполнявшую его комнату. Он не понял, что именно сказал ему неизвестный по имени Кайл. Но Кейд точно знал, что Кайл такой же мальчик, как и он сам. А ещё у них полностью совпадали мысли и, скорее всего, даже и эмоции. Нутром Кейденс чувствовал, что Кайлу пришлось пройти столько же, сколько прошёл светловолосый мальчик. Недолго подумав ещё на эту тему, Кейд улёгся на матрас и накинул на себя испачканную ткань. Через несколько секунд в его комнате раздалось едва слышное сопение.
Хотя ночью его, как всегда, и мучили кошмары, он встал рано и побежал. Сумка, сделанная руками любящей матерью, жестоко хлестала спину мальчишки. Он морщился от боли. У него даже возникало желание перейти на шаг и спокойно поплестись в школу.
"Нет. Совершенствоваться. Я должен", — вспоминал он своё решение и продолжал путь.
Бегая всего около тридцати минут, Кейд устал до невозможности. Его грудь сжимали в тиски невидимые руки, было трудно дышать. Каждый новый вдох отдавался в теле новой порцией боли. А выдох вырывался наружу приглушенным стоном. Он не хотел идти в школу. Ему хотелось кричать. Но, стиснув зубы, при этом прикусив щеку, — кровь ждала такого поворота и хлынула мощной струей, наполняя рот вкусом железа, — он пошёл твердой походкой на ватных ногах.
Уроки шли гораздо медленнее, чем обычно. Кейденс пытался вслушиваться в речь учителя, но вместо этого отключался на пару минут. А когда просыпался, обнаруживал, что они на другом моменте. Некоторые предметы он записывал в тетрадку, потому что вообще ничего не смыслил в них. Огорченный и замученный таким огромным количеством информации, Кейд поплёлся в библиотеку, надеясь, что сможет понять.
Прошло два часа, и он, к своему собственному удивлению, всё понял. И даже прочитал материала чуть больше, чем полагалось. Воодушевление охватило его. Наконец-то он не был "среднячком", каким его считали все без исключения. Наверное, даже семья. Но сейчас... Сейчас Кейденс осознал, что Кайл прав. Мальчик не чувствовал никакого прежнего напора или упрёка в его действия. И не было никого, кто бы мог ему помешать. И теперь его таланты начали проявляться.
Собравшись домой, Кейд собирался выйти из библиотеки, как заметил очень привлекательную, по его мнению, книгу. У неё была гладкая чёрная обложка и красные страницы. Мальчик посмотрел по сторонам. Совесть играла с мерзким любопытством, которое, в конце концов, одержало вверх. Убедившись ещё раз, что никого нет, он улыбнулся сам себе и спрятал её под кофту. Кейд сморщился. Он уважал книги, а сейчас чистая и, скорее всего, прекрасная история касалась его грязного потного тела. Но дело было сделано, и мальчик поплёлся домой.
Родители ещё не вернулись с работы, а его младшая сестра и с братом где-то резвились на улице, вытаскивая всякий хлам, который "богачи" любили называть "мусором". В прошлый раз, когда они вот копались, им попался старый велосипед, каркас которого сделан из метала, и золотоволосую куклу, у которой отсутствовал один глаз и два пальца на правой руке. К сожалению, велосипед был не рабочим, а игрушка потерялась буквально через пару месяцев. В любом случае сейчас Кейду никто не мог помешать окунуться в новый мир ощущений.
"Как странно... Ни автора, ни названия", — подумал Кейденс.
Аккуратно и заботливо, будто это была самая дорогая вещь в мире, он провёл рукой по корешку. Книга без названия манила мальчика открыть её, но он сам медлил. Через несколько минут Кейд решился. Книга скрипнула, словно старая дверь, и подалась зову. Темного цвета буквы, отливавшие синевой, предстали перед юным Кейденсом в безупречно оформленным предисловии:
"Приветствую, юный открыватель тайн и чудес магического мира.
Да пускай истина откроется тебе. А ложь уйдёт во тьму".
Он, зачарованным столь странным стилем письма и загадками, перевернул страницу и начал читать:
"
Не будь ты глупым, юный маг,
Не знаешь тактик? Ты чудак!
Не знаешь жизни? Изучай!
Не знаешь мира? Наблюдай!
Но не смей думать ты про мрак,
Поверь ты мне. Он — наш враг.
Кондрад Лэй,
величайший волшебник 19-го века.
Магия — это нечто живое. Её нельзя подчинить или превзойти её. С ней можно только подружиться. Для начала освоим самое элементарное и необходимое в магии. Это стихии. Благодаря ним в древние времена люди и научились владеть волшебством. Сейчас же их использует магические школы на первых-третьих курсах для того, что человек смог влиться в такую сложную обстановку. Самое простое из стихий — это традиционные.
Итак, стихии-элементы или традиционные стихии — это вода, земля, воздух (или по-другому ветер) и огонь. Суммарно при соединении они образуют стихию Эфира.
Вода текуча и очень эмоциональна. Все чувства, которые испытывает люди рядом с ней, она впитывает их в себя. И поэтому, чаще всего, изменяется её первоначальный вкус — может начать резко отдавать горчинкой или непривычной сладостью. Для приготовлений ядов лучше не использовать. Кроме того вода в сочетании со стихиями Жизни или Смерти может быть живой или мертвой.
Огонь силён своей непоколебимой волей. Эта стихия закаляет мага и не даёт ему подаваться, по желанию обладателя, панике в критических ситуациях. Он имеет среди вспомогательных стихий свой антипод — стихию Холода, с которым он взаимосвязан. Две эти стихии являются температурными показателями. Холод не относится к стихиям —элементам.
Земля тверда и непоколебима. Легче всё эта стихия даётся тем, кто уверен в себе и знает, на что идет. В своем техногенном (более тяжелом, индустриальном) варианте связана со стихией Металла и родственна ему. Более легкий и жизненный вариант стихии Земли связан со стихией Природы.
Ветер волен и свободен. Благодаря нему маг чувствует себя намного легче. Ветер наиболее близок к Эфиру из составляющих его стихий, а также к противоположной стихии — Антиматерии.
Каждая из стихий-элементов подходит для лечения, боевой магии, творения и пр. Ни одна из них не вредна для магов.
Разумеется, магия огня и магия воды составляют противоположные направления, однако связь стихий достаточно крепка, дабы не допускать жесткой конфронтации (как у Тьмы и Света) . Поэтому если мага воды, скажем, лечить огнем — то огонь с функцией лечения ему вряд ли навредит.
У каждой из стихий есть свои собственные иерархические земли — Мир Огня, Мир Воды, Мир Ветра и Мир Земли.
Мир Воды охраняет высшая сущность, известная в легендах как Великий Кракен. Она же стережет символы власти стихии.
Мир Огня отдаленно напоминает Ад, хоть там атмосфера намного легче, среди населения встречаются как души людей, так и огненно-сущностные демоны.
Миром Ветра (Воздуха) управляет воплощение стихии — Дух — Ветер с многотысячной армией элементалей стихии.
Мир Земли же во многом даже плодороднее, чем Вита (Жизнемир), из-за чего многие беженцы сбегают именно туда.
Эти стихии хороши только в начале вашего развития или как вспомогательные стихии, но для более глубокого развития вам нужно либо качаться только в одну из них и развиваться только в ней любыми доступными способами — либо выбирать что-то еще".
Кейд перевернул ещё одну страницу:
"ЗАМЕТКИ О СТИХИИ ЖИЗНИ И СМЕРТИ:
Жизнь и смерть — это главенствующие противоположные силы, из-за которых этот мир движется вперёд. Благодаря ним возникает человек и исчезает на закате лет своих. Подчинение этих стихий носит различный характер и последствия. Бывали случаи, когда обладатель Жизни помогал людям, изгоняя демонов или призраков, захвативших определенное тело. А обладатель Смерти просил убить его из-за невыносимой участи неизлечимых и тяжелых болезней, полученных от данной стихии.
Иногда обладатель Жизни сходил с ума из-за переполнявшей его чистоты и радости. А Смерти помогал людям в борьбе и был прекрасным учителем.
Таких случаев много. Самое страшное перед желающим познать любую из этих стихий — это неизвестность. И всё же нужно понимать следующие факты:
1. Жизнь повышает вашу радость и делает из вас чистую, невинную душу. Вы не сможете творить, защищаться или атаковать. Но в ваших силах появится способность исцелять и возрождать.
2. Смерть понизит вашу эмоциональность до самого низкого уровня. Вам будет тяжело любить или проявлять человеческие чувства. К сожалению, у вас могут появиться тяжелые и неизлечимые болезни, но они будет протекать медленно и неактивно. Вы перестанете чувствовать страх перед смертью и, вероятнее всего, перед всем, чего так боялись прежде. У вас также появится возможность возрождаться из смерти в бою.
Любой сильный маг стремится познать противоположные стихии, но здесь другое дело. Если вы познали Смерть, то Жизнь вас будет отрицать. И наоборот.
Ученые задаются вопросом: "Нужны ли вообще такие стихии, если последствия неординарные?" Для нас такого изречения нет. Они нужны. Без них бы люди, как и маги, пали".
У Кейденса захватило дыхание. Мальчик мало чего понимал, так как было много непонятных слов. И всё же ему стало ясно одно. Теперь в будущем он тоже овладеет этим знаниями на практике. И всё благодаря Кайлу. Мальчик продолжил читать дальше, надеясь на предстоящие знания и факты о магии, но, чем больше страниц было пролистано, тем скучнее становилось содержание. Там уже не описывалась магия, наоборот, повествование шло о животных, о птицах волшебного мира. Это, конечно, было удивительно, но не захватывало дух Кейда, не будоражило его кровь. Хотя всё же одно животное заинтересовало юного открывателя: кролик-вампир.
Мальчик с детства обожал нарисованных кроликов на порванных страницах из детских раскрасок, найденных в ненужной бумажной кучи мусора. Он пытался сам их рисовать при помощи выточенной палки по песку, но ничего толком не получалось.
Про этого необычного зверька здесь говорилось немного иное, чем Кейд видел на картинках. Говорилось, что они были ростом двухметрового человека. Их мех был ужасно твердым и, на удивлении Кейда, черного цвета. Их красные, словно алая кровь, глаза заставляли противника застыть на месте. Они могли загипнотизировать любого, кто им был не по нраву. Хотя там и было около десяти страниц предупреждений насчёт встречи с таким опасным животным, Кейденсу все равно хотелось прокатиться на нём. В фантазиях у него заиграли оживленные картинки, как всё это перебил мальчишеский голос. Это был Кайл:
— Хорошая книга, не правда ли?
— Да, — ответил Кейд и удивился спокойствию своего голоса. — Начало было захватывающим, да и кролик мне понравился.
— О, да? А я на нём как-то катался. Сидеть на нём просто невыносимо, — буркнул он. Кейд улыбнулся и представил, как Кайл тоже. — Но мне больше всего нравится страница про Смерть.
— Бессмертие, точнее? — поинтересовался Кейд. Наступила тишина, которую прервал лёгкий злобный смех Кайла. Он пробирал до костей светловолосого мальчика.
Когда же смех прекратился, Кейденс попытался снова пообщаться с Кайлом, но ничего не вышло. Голос бесследно растворился в его голове, как и недавний смех.
***
Прошло почти два года с момента, как Кейд услышал заманчивое предложение Кайла. И прошло чуть меньше с того момента, как Кейденс в последний раз слышал его. Всё это время мальчик старался из-за всех сил и вырос в конечном итоге в довольно сильного и умного юношу, которому скоро — через день — исполнится пятнадцать лет.
Его терзали сомнения, и всё же он по-прежнему верил в Кайла. Кейденс, как безумный, ожидал услышать его голос. В своих фантазиях он представлял, как Кайл тоже окреп и изменился. Для повзрослевшего Кейда Кайл стал опорой во всех его начинаниях и мечтаний. Для него Кайл — друг.
День рождения начался гораздо лучше, чем мог представить светловолосый мальчик. Родители подарили ему игрушечную машину. Правда, она была бракованной. Одно колесо разбито, другое не крутилось. Но Кейденс все равно улыбнулся и поблагодарил их. Сестра и брат же признались, что выкрали из библиотеки одну огромную энциклопедию, которая сразу же понравилась Кейду. За уроки он её быстро прочёл и, придя домой, поставил на полку к той черной книге. В ней было много всего интересного про окружающих мир. Однако там не написали ни слова о магии, об элементах, о стихиях и много чего другого, что Кейда интересовало сейчас больше тем то, что он видит каждый божий день.
Кайл не появлялся и в обед. И после школы его также не было. Кейденса всего трясло, он потихоньку терял надежду. Скорее всего, Кайл не явится в этом году. В дурном настроении мальчик сидел дома и смотрел на потолок и кидал косые взгляды на муху, летавшую возле лампочки. Она противно жужжала, не давай Кейду подумать и поплакать. Когда, наконец, его терпение иссякло, он взял полотенце, которое валялось на полу, и, свернув в комок, со всей силы кинул в бедное насекомое. Жужжание, исходившее из него, быстро растворилось в воздухе, будто его и не было.
Злобно ухмыльнувшись, Кейденс захотел излить свою душу хоть кому-нибудь. Но как назло никого дома не присутствовало. Горячие слёзы потекли по щекам, оставляя на лице всего лишь огненно-влажные следы.
— Что случилось, Кейдди? — раздался неизвестный голос посреди гробовой тишины. Он уже был сломанным и отдавал грубостью. И всё же в нём проскальзывали нотки радости. Это голос Кайла.
Кейденс не мог сдержать новые чувства и улыбнулся.
— Ты глупый, — смущенно сказал Кайл. Похоже, он тоже радовался встрече.
— Тебя долго не было, Кайл. Я скучал.
— Я тоже, Кейдди. Но теперь ты готов, мои желания и предположения полностью оправдались. Ты раскрыл себя, словно роза на каменной земле, и не предал меня. Ты верил в меня до последнего, Кейд. Поэтому я отдам тебе силу.
После последнего произнесенного предложения стало до ужаса холодно. Кейденс задрожал, а затем завизжал. Чудовищной силы боль наполнила его тело от ушей до кончиков пальцев. Его крики эхом разлетались по дому, накаляя обстановку до предела. Бедному мальчику казалось, что тело сначала окунули в котел с кипящим маслом, потом — проткнули самыми острыми иголками в мире, разделив его на мелкие кусочки. А затем — всё разом утихло. Он не чувствовал ничего и улыбался до того момента, как мучения начали повторяться раз за разом, уже без необходимой передышки. На тринадцать раз Кейд не выдерживал, его крики смолкли, и тело упало на пол.
Перед тем, как упасть, он услышал встревоженный крик Кайла, а после этого раздался его смех. Кроме того где-то, где Кейд не знал, противный и встревоженный голос вещал кому-то:
— Магия! Волшебство пробудилось у пятнадцатилетнего мальчика! Скорее, скорее.
Проснувшись через несколько часов, Кейденс обнаружил, что его матрас стал не таким. Теперь он был намного выше и мягче. И пах он по-другому: ни потом и грязью, а каким-то благоухающим цветком. Вскоре он заметил мать, которая стояла в странных дверях, и о чём-то бурно говорила с отцом. Их одежда тоже была довольно таки странной. Мать оделась в прекрасное голубое платье, которое идеально сочеталось с её смуглой кожей, в её волосах торчала заколка в виде василька. Отец же был в тёмном костюме и в белоснежно-чистой рубашке, что в принципе невозможно, учитывая их материальное состояние. На рукавах поблёскивали дорогого вида запонки. Да, и его волосы не торчали в разные стороны, а походили на причёску модного богатого мужчину.
Кейд попытался поднять, но ватное тело резко отдало болью, и он упал в объятия кровати. Беспечно болтающие родители, заметив пробуждение мальчика, бросились к нему. Их лица озарились лучезарными и беззаботными улыбками, от которых невозможно было отвести глаза. И Кейд заметил, что от них не пахло. От них благоухало. Невольно поморщившись, Кейденс посмотрел на родителей с нескрываемым удивлением.
— Что происходит?
— Сынок, ты отлично постарался, — вымолвил отец. Казалось, ещё секунда, и на его суровых голубых глазах появятся слёзы. — Ты чего-нибудь хочешь?
— Курицу или креветок? — подхватила мать. Улыбка не сходила с её лица. Кейда понимал, что сейчас взорвётся от злости и незнания происходящего, и поэтому, чтобы отвлечься, встряхнул темноволосыми прядями... Темноволосыми?
— Что это? — выкрикнул Кейденс и указал на свои волосы. Они были черными, словно смоль, и пугали мальчика. Он озирался по сторонам в поисках зеркала, но ничего такого, чтобы могло отразить его, не находилось в комнате. Тогда же мальчик злобно уставился на родителей в ожидании ответа. Родители молчали. Кейд, сгорая от нетерпения, прошипел: — Что это за чертовщина?
Мать с отцом дружно переглянулись. Им точно не понравилось высказывание их сына.
— Ты овладел магией, Кейдди, — произнёс Кайл.
— Я стал волшебником? — удивлённо спросил Кейд. Мать кивнула, а отец схватил плечо Кейденса.
— Да, ты им стал. Ты поразил не только нас, но и этих богатых букашек. Хотя... Мы же сейчас тоже относимся к этой категории. О, Господи, как же это непривычно, — лепетал отец без остановки, потом вдруг опомнился и сказал: — Так что креветки или курица?
Ни того, ни другого новому волшебнику не хотелось. Недолго думая, он вспомнил про одну странную японскую пищу и выпалил:
— Суши. Мне бы хотелось суши.
— Хороший выбор, — подметили родители и скрылись выполнять пожелание мальчика. Но через несколько секунд дверь открылась и в созданную щель взглянули карие глаза отца:
— Там, кстати, есть пару человек, которым не терпится с тобой поговорить. Обсудить твоё новое положение в обществе, да и учёбу. Эти люди, они чертовски странные, Кейд. Обычно никому не предлагают помощь, чтобы добраться до школы, а тебе они с радостью... В общем, их сдерживало то, что ты валялся без сознания эти часы. Сейчас же нет никаких отговорок или причин, чтобы они не пришли сюда. Поэтому...
— Не волнуйся. Всё будет хорошо. Мы... То есть я справлюсь, — сказал Кейденс, подправляя себя. Ведь Кайла никто не слышал. — Я ещё не откажусь от пиццы и колы, — добавил Кейд, желая, чтобы родители подольше повозились.
Кивнув в знак одобрения, голова скрылась из щели. Дверь снова открылась, и в неё вошли люди в огромных длинных плащах с капюшонами. На их груди, где обычно была пуговица, как закрепляющая составная, красовались различного рода знаки из железа или серебра. Откинув капюшоны, десяток глаз уставились на лежащего в постели мальчика. Их взгляды тоже были разными. Одни смотрели с удивлением, другие — с презрением, третьи — с благоговением. Если бы не присутствие Кайла, то Кейд, наверное, бы попытался спрятаться, а, может, и убежать от них.
— Ты Кейденс Гай? — спросил самый высокий мужчина. Из-за его короткой бородки Кейд воспринимал мага козлом.
Мальчик кивнул, пытаясь сдержать смех.
— И тебе пятнадцать лет, Кейденс? — спросила женщина, чьи острые скулы заставили Кейда съёжиться.
И снова кивок. Больничная палата сразу же наполнилась восторженными выкриками. Казалось, что они рады. Перебил всё это торжество мужчина с козлиной бородкой: он громко кашлянул, и все звуки молниеносно умолкли.
— Кейденс, ты удивительный мальчик, — начала он. — Тебе пятнадцать лет, и в таком возрасте у тебя открылись способности к волшебству. Это уже удивительно. И всё же есть более странные и поражающие нас вещи. Твоя сила, она слишком большая. Ты станешь одним из величайших волшебников этого века, будь уверен. Как тебе известно, все люди, обладающие магией, проходят обучение в специальной школе. Ты не исключение. Однако мы бы хотели тебя отправить на первый курс...
— Но? — задал вопрос Кейд.
— Но, к сожалению, не можем. Твои способности уже на пятом курсе. Тебе только не хватает контроля и чуток практики. Поэтому мы отправляем тебя на пятый курс, но будут дополнительные занятия. Однако мы не можем скрывать, что твоей силы слишком много.
Щёки мальчики стали пунцовыми и горели.
— И это ещё не все. Мы предлагаем выбрать тебе любую школу из всех ныне существующих. Какую захочешь, — произнесла та женщина с острыми скулами.
Кайл сказал:
— Что-то слишком подозрительно. Даже для тебя, Кейдди. Они темнят.
Кейд нахмурился. Тут, правда, было что-то нечистое.
— Почему вы так добры ко мне? Ведь я даже не из богатой семьи.
— Мы не добры, — тяжело вздохнула женщина, — просто по уставу принято, что любой юный маг имеет право выбора. Школа отправляет нам заявки на того, кого хочет видеть в своих стенах. А новые волшебники выбирают. Всё очень просто.
— То есть все школы захотели взять меня? — робко спросил Кейденс, но ответа не получил. Всё было и так ясно по лицам стоящих перед ним волшебников.
Они протянули мальчику огромный желтоватый свиток. Попав на руки Кейда, он сам раскрылся, и огромный список школ во всех частях света, мира ожидал выбора. Кейденс, недолго думая, нашёл букву "Г" — он часто так поступал, если не знал, что выбрать, ссылался на букву из фамилии — и хотел выбрать "Гранитс".
— Не то, Кейдди. Выше. Эта школа не для тебя. Выбирай "Ауллен". Там ты встретишь своих друзей.
— Ты уверен? — прошептал Кейд, как мог тише, но его услышали.
— Простите? — произнёс пожилой мужчина с седой бородой. — Вы что-то сказали, мистер Кейденс?
— "Ауллен".
— Превосходный выбор, молодой человек. Там лучшие из лучших, — прокряхтел старик. — Ну, тогда мы откланяемся. Завтра за вами прибудут, будьте готовы. О, точно! Чуть не забыл! Уилл?
Из пяти волшебников откуда-то выскочил невысокий тощий юноша. Его глаза были увеличены из-за толстых линз. Он поглядел на Кейда и пробормотал что-то себе под нос, затем произнёс громче:
— Какую мантию вы желаете, мистер Кейденс?
— В каком смысле?
— Цвет! Какого цвета, он спрашивает, — рявкнул мужчина с козлиной бородкой. С каждой секундой его терпения улетало куда-то далеко. — Быстрее!
Кейденс незамедлительно вспомнил свой любимый красный цвет. Такой бурный и яркий. Но назвал он другой:
— Чёрный.
Кайл улыбнулся, или, по крайней мере, так показалось Кейду. На его лице тоже заиграла мимолётная ухмылка. Она мигом погасла, когда заторопились волшебники. Мальчика кое-что тревожило. И это кое-что было намного сильнее, чем цвет мантии. Набравшись смелости, он промолвил:
— Вы не могли бы мне поменять фамилию?
Старик замер на месте и произнёс:
— Зачем?
— Вы же сами сказали, что всё это чересчур необычно, — уже надменным и чуть властным тоном продолжал Кейд, — поэтому, я предполагаю, что за мной будут охотиться. Но если я буду в безопасности, в школе, то родители, скорее всего, нет. Новая фамилия станет благом не только мне. Для них так будет намного лучше.
— Хм, вы умны и совершенно правы, юноша, — заключила женщина и улыбнулась. — Какую вы бы хотели фамилию? Правда, я неуверенна, что ваши родители согласятся...
— Не стоит беспокоиться. Скажите им, о чём я рассуждал, и они поймут. — Мальчик встряхнул темноволосыми прядями и улыбнулся. — Аллен, — сказал Кейд. Он всего лишь убрал из школы "Ауллена" букву "у", а в итоге вышла прекрасная фамилия.
Коротко кивнув, волшебники переступили через порог и исчезли, оставив дверь открытой.
— Так завтра знаменательный день, — протараторил Кейденс. — Кайл ты уверен, что они там? Вдруг ты ошибся...
— Я редко ошибаюсь, Кейдди. Они там, а теперь ложись, поспи. У нас завтра будет трудный день.
И Кейд погрузился в безмятежный и спокойный сон, так и не поев принесенных родителями суши и пиццы с моллюсками.