Снежные хлопья.

Следующий день проходил в лёгкой эйфории. Я проживал вчерашний день снова и снова, наслаждаясь каждым его моментом, как бы смакуя, силясь ничего не забыть и оставить в памяти навсегда. Улыбка растягивалась до ушей, и Настя даже время от времени с подозрением на меня косилась. Она, конечно, тот ещё скептик.

Я шёл домой из магазина, как в детстве размахивая пакетом с молоком, хлебом и мороженым, решив порадовать и себя, и семью. Очень люблю смотреть, как забавно братишка пачкает себе нос белым пломбиром, и смотрит наивно, ничего не подозревая. Небо было окрашено закатом, переходившим из ярко-ярко оранжевого в багряно-красный. Летние закаты – восьмое чудо света, и спорить тут нечего.

Увидев, что компания девчонок заходит в мой подъезд, я ускорил шаг, так как мне не хотелось долго ждать, пока сестра подойдёт к домофону. К своему счастью, я успел, быстро поднялся по лестнице и оказался у нашей квартиры. Я постучал в дверь. Звонок у нас не работает уже около года, всё руки не доходят поменять батарейки. Одно время меня это очень напрягало, а потом как-то забылось – к нам и гости-то не ходят, а если и ходят, то сначала звонят в домофон, так что дверь надо открывать заранее, и необходимости в звонке нет.

Из-за двери до меня донёсся гулкий голос сестры:

- Кто там?

- Свои, открывай.

- Какие «свои»? Так послушать, и все «своими» будут.

- Настя, заканчивай смотреть «Следствие вели» с Каневским, тру-крайм плохо влияет на твою детскую психику. Я, безусловно, уважаю твои интересы, но паранойю они вызывать не должны.

Мне открыли дверь, я переступил порог. Встречать меня вышли мама с братом. Макс подбежал к пакету, который я поставил на пол, и стал с остервенением в нём копошиться.

- Мороженое! Ура! – он захлопал в ладоши и стал скакать вокруг нас.

- Пойдёмте на кухню. Дети, отнесите продукты, - обратилась мама к младшим, - а с тобой мне надо поговорить, но чуть позднее, - она явно говорила это в мой адрес.

- Без проблем. – Мой мозг отказывался воспринимать, нервные нотки в мамином голосе, а эйфория служила и щитом, и мечом, оберегающая меня от ясности разума.

*** 

Спустя час я шагал по направлению дома Марка. Сердце как будто замедлилось. Я был ошарашен услышанным от мамы предложением, я растерян, я в замешательстве и совсем не понимаю, как мне быть, как поступить, при этом я был горд собой, ведь без соответствующего потенциала меня бы не пригласили.

Мы сидели за кухонным столом, доедая сладкий пломбир. Десерт приятно холодил рот, оставляя после себя приятные ванильные нотки, так напоминающие о детстве и дающие ощущение покоя.

- Андрюш, ты помнишь дядю Севу из Москвы, который работает в адвокатской конторе?

- Да, помню. – В районе живота зашевелилось смутное ощущение, предвещавшее что-то очень серьёзное, что-то, что может изменить мою повседневную жизнь.

- Так вот, его руководство решило в качестве эксперимента открыть в одной из Московских гимназий специальный класс, в котором учеников будут готовить для поступления на юридический. Это будет одиннадцатый класс, как раз для тебя. Он предложил тебе доучиться там. Жить ты можешь у него, а после развода у него как раз освободилось место. У тебя есть время на раздумья до конца месяца. Если ты согласен, то надо будет собрать документы и подготовиться к дополнительным вступительным экзаменам. Я хочу, чтобы ты знал и понимал, что это прекрасный шанс показать себя, это будет хорошим плюсом к поступлению. Так что ты сможешь учиться в Москве, как и хотел.

Я замер с мороженым во рту. Оно медленно таяло, превращаясь в липкую сливочную массу. Эта идея породила во мне много мыслей, и собрать их в одну кучу сразу было тяжеловато.

- Ох, это действительно интересно, я подумаю над этим. Пойду прогуляюсь. – Я в прострации поднялся со стула и пошёл в коридор, на ходу надевая джинсовку. Я быстро обулся и понял, к кому пойду прежде всего – к Марку.

Я дошёл до места назначения, позвонил в домофон:

- Кто там?

- Здравствуйте, Мария Алексеевна, это Андрей. Подскажите, пожалуйста, Марк дома?

- Да, дома. Открываю!

Я потянул на себя тяжёлую ручку подъездной двери. Почему-то меня накрыла нервозность, я переминался с ноги на ногу в ожидании лифта и беспокойно поглядывал на табло с меняющимися числами этажей. Третий... Второй... Первый.

Мне открыла Мария Алексеевна, мать Марка. С первого взгляда было понятно, в кого же пошёл мой друг. Те же светлые вьющиеся волосы, серо-голубые глаза и улыбка, обладательнице которой хочется доверять. Она одна из самых чутких и понимающих женщин, которых я когда-либо встречал. Не перестану повторять, что Марку очень повезло с родителями. Приятно знать, что он это понимает и ценит.

- Добрый вечер! – Вежливо здороваюсь я.

- Привет! Он в своей комнате, ты проходи, я его предупредила.

Последнее уточнение было лишним, так как из одной из дверей выглядывала кучерявая голова с озабоченным выражением лица.

- Спасибо! – Я направился сразу в комнату к другу.

У Марка как обычно царил «творческий», как он сам его называл, беспорядок. Из творческого в нём были только разбросанные фломастеры, которые при благоприятном раскладе ещё были не засохшие. В обычное время я бы пошутил на этот счёт, но сейчас всё моё внимание было сконцентрировано на другом моменте.

- Здорово! – поздоровался я.

- Привет! Что у тебя случилось? Ты выглядишь слишком нервным, – он прошёл к окну и по-турецки сел на подоконник, кивая головой на место рядом с собой. Я присоединился к нему, - обычно ты вот так без особой на то причины не вламываешься.

Я шумно выдохнул:

- Постараюсь всё собрать в кучу, и рассказать тебе.

Сказать это было проще, чем сделать. Хотелось сразу сказать так много, но надо выбрать что-то одно, построить логический рассказ, но мысли метались в голове с бешенной скоростью, поэтому ухватиться только за одну было очень трудно.

Я устремил свой взгляд к окну. На улице сгущались сумерки, окрашивая небо в синеватые оттенки. В комнату тянуло прохладным ветром, неся за собой голоса ребятни, игравшей в футбол. Подумав ещё немного, я собрал мысли в кучу и передал ему весь вечерний разговор.

- И как мне быть? Что ты вообще думаешь об этом? – Закончил я.

- Вот это ты огорошил меня, конечно! Знаешь, я хочу сказать от себя, что это суперская, редкостная возможность! Я бы не стал её терять ни за что! Я уже предвкушаю, как приезжаю к тебе раз в две-три недели, и мы гуляем по Москве. К тому же, жить нам в разлуке всего год, я же тоже в Москву собираюсь поступать. Но дело не в крутом совместном время препровождении, а в том, что это очень важный опыт. Не каждый день подворачивается такая возможность. Я думаю, что это однозначно пойдёт тебе на пользу, ведь ты буквально создан для этой профессии.

- Ты прав. Я уже почти решил, что еду в Москву, однако одно обстоятельство не даёт мне покоя. Я не хочу расставаться с Лилей. Как она это воспримет?

- Это сложно. Я считаю, что Лиля будет за тебя очень рада! Скорее всего, она будет изо всех сил стараться не показать своей грусти по этому поводу, но ей будет тяжело. Но ты же понимаешь, что для настоящей любви расстояние – не преграда. Важно то, что вы чувствуете, то, как вы хотите ваши отношения сохранять. Если вы обсудите и поймёте, что справитесь, это будет замечательно, но, если же нет... надо будет обсуждать... Главное – дай ей время. Если она вдруг изменит себе и начнёт кричать, то дай ей это сделать. Она очень рассудительная, так что я уверен, что у вас всё будет хорошо.

- Спасибо, ты мне очень помог. Как и всегда. – Я улыбнулся и с благодарностью посмотрел на друга.

- Всегда пожалуйста, сладенький! – Марк сжал в знак поддержки моё плечо, и мы сидели так до самого наступления темноты.