Глава 3.
Глава 3.
- Привет! – я подошёл к ней и поправил свои тёмные волосы. Снег налетел мне на очки, было плохо видно. Я попытался протереть их шарфом, но только усугубил ситуацию. Пока я мучился с очками, мы молчали.
Почему так мало людей уделяют внимание проблемам ношения очков? Гулять в дождь и снег очень неудобно, а при резком перепаде температур они запотевают, и ощущение «ёжика в тумане» не покидает ни на секунду. Извините, просто о наболевшем.
Молчала она. Молчал я. Молчали мы вместе. Наблюдая за облачками пара от нашего дыхания, я гадал, когда же эта тишина, нарушаемая лишь далёким гулом машин и детским криком, который доносился с детской площадки, прервётся. Я осмелился нарушить затягивающееся молчание первым:
- Почему не заходишь домой? – говоря эти слова, я ковырял ботинком слой льда. Это замечательный способ снять внутреннее напряжение. Ну, или хотя бы сделать такую иллюзию.
- Да я ключи не могу найти... ужас! Иногда у меня складывается такое впечатление, что у меня точно такая же бездонная сумка, как у Гермионы Грейнджер, - её рука скрылась в сумке по самый локоть.
- М-м-м... ты всё-таки согласилась на предложение Демидова проводить тебя?
- Да. А есть причины, по которым я должна была отказаться? – продолжая ковыряться в сумке, спросила она.
- Да, есть. Он придурок! – не выдержал я.
- Не надо так! Ты ведь с ним даже никогда нормально не общался! – вскрикнула Лиля.
Но меня было не остановить, слова лились неудержимым потоком:
- Да у него одно на уме, он же туп как пробка! Как же ты не понимаешь! – я приложил пальцы к вискам. – Я вообще...
- Мы встречаемся, так что не стоит так отзываться об Антоне в моём присутствии, если хочешь сохранить между нами хорошие отношения, - тихо, почти шёпотом сказала девушка.
- Вообще не понимаю... Вы... что?! – оторопел я. – Вы встречаетесь?! Но когда вы успели?!
- Сегодня. Полчаса назад, если быть точнее. – собеседница посмотрела на меня холодным взглядом.
Я этого не заметил и продолжил свою тираду:
- Да как так! Лиля, ну зачем?! С ним даже поговорить нельзя нормально! – Во время своего монолога я активно жестикулировал, даже толком не соображая, а уж тем более не анализируя, что несу. Я знал только одно – эти отношения ничего хорошего не сулят.
- Прекрати! Этот диалог я развивать не намерена! – Лиля достала из сумки ключи (скорее всего успела их найти во время моего монолога), приложила ключ к домофону и пулей влетела в подъезд.
Я так и остался стоять с открытым ртом.
- Чёрт. – Тихо выругался я.
Сказать хотелось ещё многое. И в то же время не говорить ничего, чтобы не терять хорошее мнение друг о друге. Но прошлого не вернуть. И сейчас это осознание было особенно острым. На душе было гадко. Ведь можно было высказать слова с тем же посылом, но в более мягкой форме. В самом деле, кто я для Лили, чтобы отчитывать её, а уж тем более ей указывать?
Удивителен тот факт, что слова могут всё спасти или наоборот – уничтожить.
Идти домой не хотелось: невероятно тяжело смотреть на уставшую мать; двенадцатилетнюю сестру Настю, резкую, но в то же время заботливую, однако часто раздражающую своим нежеланием выполнять нашу договорённость насчёт компьютера: он её, пока я не приду домой; маленького брата, который всё время просил играть. В обычное время я всегда играл с братом, сейчас же мне было не до игр. Даже спорить с Настей не хотелось, ведь война за компьютер – ежедневный ритуал взаимной любви.
Я медленно тащился домой, еле переставляя ноги. В тот момент мне казалось, что для меня всё потеряно, и ни о каких «нас» можно даже не помышлять, заперев все подобные мысли в ящик и повесив табличку «не открывать, несбывшиеся надежды!». Хотелось лечь и смотреть в одну точку. Не двигаться. Не есть. Не спать. Чтобы шли года, шли мимо меня. Это было единственное, чего я хотел сейчас.