Глава 20
Оля растерянно переступила деревянный порог двухэтажного дома. И хотя всё её существо было против, проливной дождь не оставил ей другого выхода.
— Ответь уже, почему я здесь?
— Потому что я этого захотел.
Он скинул с себя кожаную куртку и швырнул её в дальний угол прихожей. Оля, напротив, аккуратно сняла с себя насквозь мокрый плащ. Становиться похожей на Диму не входило в её планы.
Дом, в котором она находилась, внутри казался ещё больше, чем снаружи. Просторная прихожая была уставлена новой мебелью. И в углах, и на книжных полках Оля сразу заметила слой пыли — в доме уже давно не прибирались.
Когда девушка зашла в гостиную, с её губ слетел изумлённый вздох. Гостиная занимала практически весь первый этаж огромного дома. Прежде Оле никогда не доводилось видеть таких больших комнат. Мебели в гостиной было на удивление мало: большой чёрный диван стоял посередине комнаты, а подле него красовался круглый обеденный стол. В дальнем углу Оля заметила искусственный камин — на вид точно такой же, как описывали в своих нашумевших произведениях известные британские писатели. А вдоль стен располагалось несколько шкафов и тумбочек — большинство из них пустовало.
— Я купил этот дом месяц назад. И у меня уже есть на него планы, — усмехнулся он.
Он, вероятно, ожидал, когда Оля спросит: «Какие планы?» Но та нарочно промолчала.
— Присаживайся.
Дима указал на диван.
Олин нос и щека всё ещё болели после ударов. Её тело дрожало от холода, а в туфлях успел образоваться целый бассейн.
— Я думала, что сначала ты предложишь крепкий чай и одолжишь тапки, — с укором заметила девушка.
— У меня нет ничего из вышеперечисленного.
— Могу я хотя бы пройти в ванную? Нужно стереть кровь.
— Первая дверь слева.
Оля вернулась в небольшой коридор, что располагался между гостиной и прихожей. Она посмотрела налево и сразу увидела дверь из тёмного дуба, которая вела в ванную. Затем девушка повернула голову на сто восемьдесят градусов — справа от себя она заметила ведущую на второй этаж лестницу. После её взгляд устремился на самую большую дверь — выход. «Мне надо бежать отсюда!» — мелькнуло у Оли в голове.
Она на цыпочках подошла к входной двери и дёрнула за нее. Та, как и следовало ожидать, оказалась заперта. Оля вспомнила, как Дима закрывал её на ключ, и осмотрелась по сторонам — её попытка отыскать глазами ключи тоже оказалась тщетной. Испытав горькое разочарование, она поплелась в ванную.
Затея с побегом казалась Оле невыполнимой. Да и куда ей было бежать? На улице шёл ливень. А её тонкая одежда всего за несколько секунд пребывания под дождём успела промокнуть насквозь.
Над раковиной висело небольшое зеркало. Когда девушка взглянула на своё отражение, её голова непроизвольно вжалась в плечи: побледневшее лицо было украшено застывшей струйкой крови. Глаза впали. Эта неприятная глазу картина дополнялась безобразным синяком на щеке.
Она открыла кран и тотчас отдёрнула руку — оттуда текла ледяная вода. Пришлось выждать несколько секунд, когда она станет близка к нормальной температуре. За это время Оля успела заметить, что ванная комната была выполнена в том самом стиле, что восемь лет назад они с Димой рассматривали для своей будущей квартиры — полностью в стиле лофт. Даже цвет был такой же — персиковый.
Оля стёрла ужасающую кровавую линию и поплелась обратно к Диме. По дороге в гостиную она скинула туфли — ходить в насквозь мокрой обуви было невыносимо.
— Хотела убежать? — усмехнулся брюнет, как только Оля вернулась в поле его зрения.
Оля гневно зыркнула на мужчину и молча зашагала к дивану.
— Дверь закрыта, поэтому можешь не пытаться.
Она села в самый дальний конец, подальше от Димы. Ей не хотелось слышать его дыхание. Тот, как назло, придвинулся к ней поближе.
— Может уже объяснишь, зачем ты это устроил?
— Помнится мне, как-то давно я собирался рассказать тебе о том, что мне довелось пережить за решёткой. Тогда у меня не было настроения, я был морально не готов. Но сейчас всё по-другому.
— Я слушаю.
— В тот раз я поведал тебе только счастливую сторону своей жизни: как я добился успеха и стал чертовски богатым. А сейчас я собираюсь погрузить тебя в другую, тёмную сторону. Для вступления звучит неплохо?
— Начинай уже.
— Я пережил в тюрьме то, о чём мне страшно вспоминать и по сей день. И когда мне снятся ночные кошмары, все они связаны только с теми днями, что я проводил в изоляции от всего мира. Порой мне снится, что я вновь оказываюсь в том страшном месте и переживаю всё снова и снова.
Дима резко хлопнул по столу, и вода выплеснулась из графина. Оле было страшно находиться рядом с ним: она видела, что брюнет был возбужден. Нет, хуже — он был невменяемым. Полоумным. Только это могло объяснить горящий в его глазах нехороший огонёк.
Отдышавшись, Дима вернулся на диван.
— Расскажу с начала — с моего первого дня в тюрьме. Как я оказался там, ты прекрасно помнишь.
Оля не могла вынести его сверлящего взгляда.
— Мы со Славой оказались за решёткой одновременно. Нам дали по три года. В тот момент что-то внутри меня умерло. Я не мог поверить, что это происходит наяву. А новость о том, то это предательство — твоих рук дело, окончательно меня уничтожила.
Оля попыталась оправдать себя, но Дима не позволил ей раскрыть рта.
— Не надо говорить, что ты тут ни при чём. Мы со Славой оказались там только по твоей вине!
Дима усмирил свой пыл и продолжил:
— Мы завели врагов в первую же неделю. Тогда я ещё не знал, насколько жестокими могут быть люди. Представь ситуацию: ты мирно сидишь на скамейке и беседуешь со своим лучшим другом. Ты не привлекаешь к себе абсолютно никакого внимания! Ты даже говоришь вполголоса, стараясь производить как можно меньше шума. Но тут к тебе ни с того ни с сего подходит компашка парней, которых ты видишь впервые в жизни. И они начинают обращаться с тобой как с последним дерьмом. Избивают тебя, чтобы хоть как-то скоротать время. Требуют, чтобы ты во всём им подчинялся, фактически стал их рабом! Как тебе такая ситуация?
Дима заглянул в Олины глаза. Его жестокий взгляд пугал девушку больше, чем самый страшный кошмар.
— Что молчишь? Не хотела бы оказаться в такой ситуации, верно? А вот я был в ней. И Слава был.
Негатив в окружающей их атмосфере нарастал с каждой секундой. Он, словно яд, попадал в воздух и отравлял его.
— Естественно, мы послали этих идиотов куда подальше. И тот день стал началом моей новой жизни — я завёл поистине страшных врагов. Все мои враги, которых я имел в прошлом, не имели ничего общего с теми людьми, которых я повстречал в тюрьме. Ты и представить не можешь, что они творили со мной все эти годы!
Дима перешёл на крик.
— У нас началась непримиримая война. Я всего лишь дал им понять, что они не имеют права меня унижать, а они восприняли это как вызов. Это они оставили мне тот долбаный шрам, который напоминает мне о прошлом каждый чёртов день! Нет, они оставили мне его не сразу, как только между нами началась война. Сначала они действовали осторожно: просто поджидали нас со Славой за углами. Хочешь знать, какие вещи они вытворяли с нами? Сначала они надевали мешки нам на головы и начинали бить в живот. Только представь — в любую секунду один из них мог выскочить из-за угла и нацепить на голову вонючий, грязный мешок. Затем подходили остальные члены их паршивой компашки. Их собиралась целая куча. Они специально выбирали такие места, куда не мог заглянуть надсмотрщик. У них был огромный опыт в таких делах — они знали все тёмные углы и затаскивали нас со Славой именно туда.
Оля не понимала, зачем он сейчас всё это говорил. Ему было больно вспоминать о тюрьме — она видела это по тому, как бешено бродили его глаза. Руки были крепко сжаты в кулаки. Мужчина еле сдерживался, чтобы снова не вскочить с дивана.
— Лишь спустя полгода заключения я начал привыкать к тюремным условиям. Нас стало больше — мы со Славой завели нескольких друзей. Теперь нападать на нас было не так-то просто! Однако наши враги всё равно умудрялись подлавливать нас, когда мы были порознь.
Дима взял со стола графин и, налив полный стакан воды, выпил его до дна. Оля не осмелилась попросить у него воды, хотя и чувствовала жажду.
— Вскоре ситуация стала в разы серьезнее и страшнее. Когда на нашей стороне было достаточное количество людей, игра вышла на новый уровень. Наши стычки стали происходить намного чаще. Порой драки вовсе могли проходить несколько раз на дню. Единственной целью нашего существования стала бесчеловечная вражда! Но с другой стороны...
Дима задумчиво посмотрел на пол философским, немного ненормальным взглядом. Взглядом безумного, которого только что выпустили на свободу.
— Что ещё можно делать в тюрьме? Помимо игры в карты и взаимной вражды ни у кого больше не было интересов. Эти серые стены безжалостно уничтожили человека в каждом из нас.
Оля продолжала неподвижно сидеть в углу, словно зашуганная кошка. Каждое сказанное Димой слово заставляло её невольно погружаться в ту тюремную атмосферу, где семь лет назад находился её бывший возлюбленный.
— С каждым разом наши драки становились всё жёстче и жёстче. Те парни, о которых я тебе говорил, — ночью они могли незаметно прийти к нам в комнату и начать душить. Они могли ставить нас на колени и требовать самые унизительные вещи. Но самое отвратительное, что я до сих пор помню, — это то, как они топили нас головой в унитазе. Сложно передать, насколько это мерзкое ощущение — быть погружённым в грязный вонючий толчок, когда воду в нём смывает только каждый десятый! Кроме того, что мы с ребятами сталкивались с этой дикой вонью, мы ещё еле сдерживались, чтобы не потерять сознание. Это не просто — задерживать дыхание на несколько минут, пока тебя держат вверх ногами над унитазом и заставляют захлёбываться грязной водой.
Оля невольно сморщилась. Ей хотелось заткнуть уши и не слушать того, что он говорил. Дима уловил её порыв и немедленно поднялся с дивана.
— Тебе не нравится слушать подобные вещи? Ах да, понимаю. Это же так мерзко — дотронуться до грязного унитаза хотя бы кончиками пальцев. А я тут толкую тебе про целую голову!
Дима беззвучно рассмеялся. «Он сумасшедший!» — пронеслось у Оли в голове. Лицо брюнета стало красным от смеха. Он начал истерично долбить по столу, и его тело беззвучно сотрясалось от приступа смеха. Оля поднялась с дивана — ей больше не хотелось находиться рядом с этим человеком. Жалость к нему пропитывала её насквозь. Но в то же время Дима был ей противен. Стоило Оле дёрнуться в сторону выхода, Дима тут же схватил её за локоть. Лицо его вмиг перекосилось — стало до неузнаваемости жестоким. Он сильно сжал Олину руку, безжалостно пережимая ей все сосуды.
— Пусти, мне больно!
Но Дима продолжал держать её локоть железной хваткой. Все Олины попытки освободить руку оказывались тщетными — Дима был сильнее её в тысячу раз.
— Ты даже представить себе не можешь, насколько мне было больно! Особенно в ту ночь, когда нас пришли резать. Мне повезло, что я быстро среагировал.
Дима резко притянул Оле к себе. Его жаркое дыхание обдало ледяную шею девушки. И тут же, словно ненужную бездушную куклу, он со всей силы швырнул её на пол. Оля не смогла устоять на ногах: была слишком слаба.
— Больно? По сравнению с тем, что перенёс я за решёткой, это лёгкий массаж.
— Я не хочу больше слушать твои тюремные истории! — выкрикнула Оля.
Дима подошёл к столу и трясущимися то ли от злости, то ли от возбуждения руками налил себе ещё один стакан воды. Оля начала закипать:
— Не ты ли три месяца назад запретил мне напоминать тебе о прошлом?
— Возможно, и я.
— Тогда к чему ты говоришь мне все это? Я же вижу, что тебе больно вспоминать те дни!
— Потому что я хочу, чтобы ты узнала о моём прошлом. Ты должна знать, что я пережил по твоей милости. Я уничтожен! Ты уничтожила меня, Миронова! Я стал другим человеком только по твоей вине!
— Я знаю, тебе очень плохо, — находясь на безопасном расстоянии от Димы, заговорила она. — Но ты должен отпустить это чёртово прошлое!
— А если я не могу? Если я вынужден жить с этим каждый день? При виде тебя я окончательно теряю контроль над собой!
На секунду Оле показалось, что Дима сейчас разревётся. Но он снова ударил по столу — таким образом он выплескивал гнев, который не покидал его ни на секунду.
— Значит, мне нужно уйти, — со слабой надеждой в голосе пролепетала Оля.
— Нет! — проорал он.
Девушка ещё сильнее вжалась в стену.
— Если бы я встретил тебя сразу после выхода из тюрьмы, я бы сотворил с тобой страшные вещи. Опасность для тебя миновала потому, что на тот момент ты жила в Питере. Будь ты в нашей дыре, меня бы ничего не остановило.
Дима начал приближаться к Оле. Она робко стояла возле стены, боясь лишний раз пошевелиться. Чем ближе он подходил к ней, тем сильнее сотряслось её тело. Огонёк в его глазах превратился в пламя.
— Тебе повезло, что ты наткнулась на меня только три месяца назад. Но даже это не спасёт тебя от меня.
— Ч-что т-ты хочешь сделать?
— Не стоит так дрожать, — наигранно ласковым голосом произнёс Дима.
Оля уже знала: если он так говорил, это не предвещало ничего хорошего.
— Как я уже сказал, в тюрьме парни частенько издевались надо мной и Славой — окунали нас головами прямо в унитаз. Звучит ужасно, согласись?
Оля промолчала.
— И сейчас я хочу, чтобы ты испытала это на себе.
Услышав эти слова, Оле стало не по себе. Её в мгновение охватил панический страх.
— Нет, никогда!
Девушка резко отскочила от стены в надежде проскользнуть в прихожую и добраться хотя бы до лестницы. Но Дима снова схватил её за локоть и вжал в стену.
— Я не настолько испорчен, чтобы повторять это омерзительное издевательство во всех красках!
Он крепко сжал её запястья и впечатал их в холодную стену. Он расположил их рядом с Олиной головой, на уровне висков. Теперь его глаза неотрывно смотрели в её сузившиеся зрачки. Она не могла пошевелиться.
— Я не буду тащить тебя в грязный унитаз — не хочу опускаться до их уровня! Но ты определённо должна узнать вкус этого развлечения.
— Дима, умоляю, не делай этого! Ты не должен так со мной поступать!
Оля начала реветь, тщетно пытаясь высвободить свои запястья.
— Что я должен делать — решать только мне! Напомни мне, на сколько ты способна задержать дыхание?
Все попытки вырваться из Диминых рук заканчивались неудачей. Но казалось, это только сильнее заводило мужчину.
— Отпусти!
— Отпущу. Как только сделаю с тобой то, что так давно собирался!
Дима зажал Олины запястья в свои кулаки и ловко соединил их. Оля решила подключить ноги. Замахнувшись, она постаралась попасть Диме ниже пояса. Однако Дима вовремя заметил её движение и увернулся. Удар пришёлся в правое бедро. Дима стал ещё свирепее — это отразилось на ярком пламени, которым разгорелись его глаза. Мужчина молча воспринял удар, но сильнее сжал Олины кисти.
— Не рой себе яму, — прошипел он.
Оля в ужасе поняла, что сейчас перед ней был не тот Дима, с которым ещё вчера вечером она делила постель и обменивалась нежностями. Это был тот Дима, который семь лет назад безжалостно избил её в камере.
— Пусти, подонок! Мне очень больно!
Оля принялась кричать. Отчаянный крик разлететься по всему первому этажу. Но Дима и не думал её останавливать — вокруг дома не было души. Даже проезжающие мимо автомобилисты не могли услышать отголоски её дикого крика.
— Лучше не сопротивляйся!
Дима потащил сопротивляющуюся девушку куда-то в дальний угол гостиной. Из-за волос, что спадали на её покрасневшие глаза, Оля видела перед собой лишь половину комнаты. Она не понимала, куда он её тащил. Но знала одно — будет чудо, если она останется невредимой.
— Куда ты меня тащишь?! — отбиваясь изо всех сил, прокричала Оля.
Дима молча продолжал тащить её в угол гостиной. Словно в его руках находилась ненужная вещь, от которой необходимо было избавиться. Он неслабо подпинывал её извивающиеся ноги, а в ответ получал море громких проклятий и жалкие попытки высвободиться. Когда они оказались в дальнем углу гостиной, Оля наконец узрела то, ради чего её сюда приволокли. Она увидела напольную дверь. Её железная ручка ровно лежала на полу и издалека была почти незаметной.
— Я туда не полезу!
Девушка приложила последние силы, чтобы вырваться. Дима ещё сильнее скрутил её запястья. Пнув девушку коленом в живот, брюнет со всей силы швырнул её на пол. Затем подошёл к напольной двери и одним рывком распахнул её. Оле в глаза ударила кромешная тьма.
— Прошу вас! — подобно аристократу со стажем сказал Дима. — Лучше спустись добровольно. Иначе я сам скину тебя вниз и переломаю все кости.
— Что ты собираешься со мной сделать?
— Спускайся вниз, я тебе говорю!
— Сначала скажи, что ты задумал!
— Вниз!
— Нет!
Дима грубо поднял Олю с пола. Заглянув в её напуганные глаза, он ледяным голосом процедил:
— Ты до сих пор не усвоила главный урок. То, что тебе говорят, надо делать с первого раза!
С этими словами он подтащил её к подвалу и со всей силы швырнул в пугающую темноту. Не успев ни за что зацепиться, Оля кубарем покатилась вниз по невысокой лесенке. Пока девушка летела на землю, она успела испытать вспышки дикой боли в рёбрах и голове — деревянные ступеньки напоминали острые шипы. Спина и живот разрывались от боли. Оля приземлилась на холодный, сырой пол, и с её губ сорвался дикий крик. Но закричала она не от невыносимой боли, которую теперь чувствовала в каждой клеточке своего тела. Закричала она от непреодолимого страха. Теперь её окружала всепоглощающая темнота, она запросто могла свести с ума любого. Только слабый свет, исходивший с первого этажа, освещал то, что было в подвале: холодный бетонный пол и огромную бочку с водой.
Оля посмотрела наверх: Дима всё ещё стоял возле лестницы. На его губах красовалась дьявольская ухмылка. В какой-то момент девушке показалось, что сейчас он захлопнет эту несчастную дверь и оставит её тут одну. Оставит умирать в темноте и тотальном одиночестве. Но вопреки её страшным предположениям, Дима ловким прыжком оказался внизу, рядом с девушкой. Она всё ещё лежала на полу, корчась от нестерпимой боли. Мужчина стоял прямо над ней, а она, скукожившись, валялась возле его ног — и это было унизительно. Несмотря на ежесекундные покалывания во всём теле, Оля поспешила встать. Нельзя было позволять ему улыбаться.
— Я предупреждал, что будет больно.
— Я тебя ненавижу!
В подвале было намного холоднее, чем в самом доме. Олино тело покрылось гусиной кожей, но она этого не замечала.
— Я тебя тоже.
Дима грубо схватил её за локоть и куда-то потащил. Хорошенько приглядевшись, Оля увидела, что Дима тащил её к бочке, почти до краёв заполненной водой. В полутьме эта бочка казалась ещё больше, чем была на самом деле.
Оля начинала догадываться, для чего была предназначена эта вода. И сейчас она молилась, чтобы её догадка оказалась неверной.
— Остановись, не делай этого!
К девушке вернулись силы. Она начала яростно сопротивляться Диме. Когда ей удалось ударить мужчину в живот, в то самое место, где был большой уродливый шрам, он громко вскрикнул.
— Мерзавка! Сейчас ты узнаешь, каково мне было, когда меня окунали в унитаз!
Дима подвёл Олю прямо к бочке и наклонил её голову над зеркально чистой водой. Оля увидела своё отражение: жалкое, запуганное личико с остатками крови на носу смотрело на неё с гладкой поверхности воды. Совсем не такой она представляла себя семь лет назад. Не такой она видела себя в далеком будущем, будучи подростком.
— Ты надолго запомнишь эти ощущения!
С этими словами Дима схватил Олины волосы в охапку и крепко сжал правый кулак. Своим широким корпусом он плотно зафиксировал девушку у самого края бочки. Теперь, когда ему ничего не мешало, он не спеша погрузил её голову в холодную воду. Уровень воды доходил ей до плеч. Из-за криков и отчаянных попыток вырваться часть воды мгновенно попала ей в рот. Оля чувствовала, что готова была задохнуться в любую секунду.
Её руки непроизвольно вцепились в края здоровенной бочки, и она с силой оттолкнулась от неё, тем самым надеялась высвободить свою голову из плена. Попытка закончилась провалом. Он оказался сильнее. Олино сопротивление было напрасным — против Димы у неё не было никаких шансов. Вода уже проникала в её нос, а по всему телу растекался жуткий холод.
Оля не знала, сколько секунд или даже минут продолжалось это нечеловеческое издевательство. Но когда она начала терять сознание и почувствовала невыносимую слабость в ногах, Дима молниеносно притянул её голову к себе, чуть не вырвав мокрые волосы с корнем. Вместо того, чтобы выкрикивать проклятия, которые вертелись у неё на языке, Оля принялась отплёвываться от воды. Её уши были заложены, но это не помешало девушке услышать очередную Димину усмешку.
— Неприятно, правда?
Стоило девушке прокашляться и прийти в себя, она предприняла очередную попытку вырваться. Попытка вышла более слабой, чем предыдущая.
— Ненавижу! — яростно выкрикнула она.
Дима снова опустил её голову под воду. На этот раз Оля пробовала отбиваться ещё и ногами. Она чувствовала, что попадала Диме по коленям. Но надежда попасть ему между ног так и не оправдалась. Оля снова начала терять сознание. На этот раз Дима держал её в воде дольше, как будто пытался побить свой предыдущий рекорд.
Когда он вернул Олю в вертикальное положение, ей еле удалось остаться в сознании. Дима взял её за плечи, и девушка, словно кукла, беспомощно повисла на его руках. Она была очень бледной, а из её рта стекала струйка ледяной воды. Сквозь закрывающиеся глаза Оля видела Димино лицо. У неё не было сил даже выругаться.
Вдруг Дима начал наклоняться к её лицу. Оля чувствовала его жаркое дыхание — оно становилось всё ближе и ближе. Его зрачки расширились. Их губы готовы были соединиться в любую секунду. Осознав это, Оля распахнула глаза и наградила мужчину взглядом, полным ненависти. В её рту всё ещё была холодная вода. Недолго думая, девушка выплюнула её прямо Диме в лицо. Тот прикрыл глаза, но уже в следующую секунду с силой сжал Олины плечи. Она снова попыталась ударить его между ног, но Дима, как всегда, смог предугадать её действие.
— Сучка!
Брюнет развернул девушку лицом к бочке. Не дав ей отойти от предыдущего раза, он грубо погрузил её голову в воду. С его губ слетали какие-то слова, но Оля их не слышала. Она уже жалела о том, что разозлила Диму. Но позволить ему себя поцеловать она тоже не могла — она ненавидела его всем своим существом.
Сейчас Дима держал её дольше, чем в предыдущие разы. Время как будто застыло на месте — секунды нехотя сменялись одна другой. В какой-то момент в глазах у Оли резко потемнело. Она больше не верила, что выйдет отсюда живой. Еще мгновение — и вода больше не казалась Оле холодной. А Димины руки уже не казались такими стальными, как прежде. Сделав глубокий вдох и наполнив свои дыхательные пути водой, Ольга Миронова потеряла сознание.
***
Очнулась она только спустя несколько минут. Когда её глаза медленно распахнулись, Оля увидела перед собой серый потолок мрачного подвала. Она попыталась что-то пробормотать, но вместо слов из её рта полилась тонкая струя воды. Она всё ещё была в подвале. Её тело валялось на холодном полу, отчего бледная кожа была покрыта мурашками. Русые волосы были насквозь мокрыми, а цвет губ приближался к синему. Слабость, которую чувствовала Оля во всём теле, не позволяла ей даже повернуть головы. Она не видела Диму. И ей не хотелось его видеть. Ей хотелось, чтобы весь сегодняшний день оказался обычным ночным кошмаром.
— Я знал, что надолго тебя не хватит, — услышала она где-то сбоку.
Еле-еле повернув голову, Оля разглядела его чёрную фигуру. Дима стоял неподалёку от неё.
— Не хочешь повторить?
Он начал к ней приближаться. Только вообразив себе ещё одну секунду, проведённую с головой в холодной воде, Оля нашла в себе силы, чтобы отрицательно помотать головой.
— Не надо, — тихим голосом пролепетала она.
— Последний раз ты продержалась две с половиной минуты. Ставить новый рекорд ты, как я погляжу, не хочешь.
Две с половиной минуты! Она никогда в жизни так долго не находилась под водой. Уже тридцать секунд без воздуха заставляли её чувствовать себя крайне некомфортно — что уж тут было говорить о двух с половиной минутах!
— Мне плохо, — простонала Оля.
Она надеялась, что, увидев её полумёртвый вид, Дима сжалится и отнесет её наверх. Но этого не произошло. Дима шагнул вперёд и свысока посмотрел на её бледное лицо.
— Я понимаю.
Мужчина нырнул рукой в карман и что-то оттуда достал. Оля не видела, что в нём находилось. Слабый свет, который исходил из открытой напольной двери, дал ей понять — в руках у него было что-то острое. Дима присел на корточки, изучающе осматривая Олю.
— Ты всегда была слабачкой, Миронова.
Он дотронулся до её блузки. Пыльная, грязная, мокрая — именно такой выглядела Олина некогда безупречно чистая блузка. Дима начал расстегивать её. «Что он задумал?» Олино тело подрагивало, пока Дима с лёгкостью расправлялся с голубыми пуговицами.
— Никогда не думала о татуировке? — спросил он.
Оля начала лихорадочно мотать головой в разные стороны, всё ища в себе хоть какие-то силы, чтобы оттолкнуть его. Теперь Дима поднёс руку ближе, и Оля смогла разглядеть в ней острое лезвие.
— Не надо, Дима. Не надо!
Но Дима уже подносил руку к её обнажённому животу. Безумный огонёк в его глазах всё ещё горел. Потушить его было невозможно. Холодное лезвие дотронулось до низа живота. Оно начало рассекать бледную кожу жертвы. Боль была несильной, но Оля не могла позволить Диме вытворять подобное с её собственным телом.
— Пусти, сукин ты сын! — попыталась закричать она.
С губ слетел лишь негромкий лепет. Чтобы задействовать конечности, у девушки пока не было достаточно сил. Каждое её слово сопровождалось вытекающей изо рта водой — холодные струи вмиг оказывались на её лице и шее. Косметика, вернее, её остатки, уже давно стерлись с лица, а вокруг глаз образовались чёрные, грязные круги.
— Я вырежу на твоем чистом теле одно грязное слово.
Дима с невозмутимым лицом продолжал водить холодным лезвием по Олиному животу. Когда девушка отыскала в себе силы, она начала шевелить ногами. Но Дима тут же пресек её движения: он сел прямо на её колени, лишив возможности двигаться. Вместе с тем его действия приобрели более грубый оттенок — брюнет стал глубже водить лезвием по животу. Оля уже чувствовала, как по коже стекала тёплая кровь.
— Мне больно! — заревела она.
— Мне тоже было больно.
Силы постепенно начинали возвращаться — Оля уже могла задействовать руки. Но на этот раз она решила быть хитрее. Пришлось на время забыть о жуткой непереносимости этого человека и изобразить полностью обездвиженную жертву. Она продолжала неподвижно лежать на полу, то и дело покрикивая от жгучей боли. В её голове созрел небольшой план. Олин взгляд устремился наверх — туда, откуда Дима вытолкнул её в этот сырой, холодный подвал. Лестница, по которой она скатилась в подвал, была невысокой. «Мне хватит буквально пяти секунд, чтобы взобраться по ней в гостиную».
Но пока нельзя было показывать, что она была способна двигаться. Напротив, она должна была стонать от боли и не предпринимать никаких попыток вырваться. Дима должен быть уверен — она все еще настолько слаба, что не может приподнять головы. Лезвие проникало глубоко в её кожу. Секунда. Еще одна. Другая. Дима и не думал останавливаться. Он что-то усердно выцарапывал на её теле. А режущая боль и не думала отступать.
Оля смиренно лежала на холодном полу — аккумулировала все свои силы для решающего броска. Чем дольше она пролежит на спине и продумает всё до мелочей, тем больше у неё будет шансов выйти из подвала живой. Наконец Дима закончил. Отбросив лезвие в сторону, как ненужный мусор, он посмотрел на результат своих стараний. Теперь в его взгляде читалось удовлетворение. Злобный огонек начал медленно затухать. Самодовольно улыбнувшись, он обратился к Оле:
— Выглядит очень неплохо. Не хочешь взглянуть?
Оля молча кивнула. Дима привстал, тем самым высвобождая Олины ноги. С улыбкой на лице он нырнул в карман за телефоном — решил сделать несколько удачных кадров, чтобы впоследствии продемонстрировать их девушке. Оля, в свою очередь, осторожно пошевелила ногами — убедилась, что конечности всё ещё могли двигаться. Теперь ничто не сковывало её движений. При этом действовать нужно было крайне осмотрительно. Вполне возможно, что на кону была её жизнь.
Дождавшись, когда Дима опустится на корточки и попытается сфотографировать кровавую надпись на животе, Оля приподнялась на локти. Её внутренний голос завопил: «Сейчас или никогда!» Оля напрягла правое колено и со всей силы ударила Диму прямо между ног.
— Ууу!
Мужчина громко взвыл и поднес руки к поражённому месту. Подобно книге, он согнулся пополам, продолжая подвывать от нестерпимой боли в самой уязвимой части мужского тела. Телефон выскользнул из его рук и с грохотом ударился о бетонный пол. Удар в пах получился поистине сильным: Димино лицо в секунду побагровело. Оля хорошо знала, что означал этот цвет: мужчина был в бешенстве. В наивысшей его степени.
Медлить нельзя было ни секунды. Оля ловким движением вскочила на ноги и побежала в сторону маленькой лестницы. Она неслась вперед без оглядки. Золотое Димино ожерелье болталось из стороны в сторону, то и дело больно ударяясь о грудь. Из живота струилась алая кровь. Скажи Оле семь лет назад, что когда-то в будущем она будет до смерти бояться Диму Свиридова, девушка бы разразилась хохотом и не поверила ни единому слову. Она бы сочла это жестокой ложью. Разве может Дима — её Дима — причинить ей вред?!
Только добежав до лестницы, Оля оглянулась назад. Брюнет всё ещё находился в полусогнутом состоянии. Лицо его было красным как помидор — оно сочетало в себе смесь острой боли и непреодолимой злости.
Тут мужчина свирепо глянул на Олю. Карие глаза загорелись ярким пламенем — Оля отчётливо увидела в них желание сровнять её с землей. Ещё семь лет назад эти глаза смотрели на неё совершенно по-другому. И откуда в них только взялось столько злости? Неужели это отвратительное чувство жило в них и прежде?
Когда брюнет начал разгибаться, Оля мгновенно развернулась к лестнице и принялась карабкаться наверх. Дрожь в теле была не настолько сильной, чтобы помешать ей осуществить задуманное. Через несколько секунд Олины ноги стояли на самой верхней ступеньке. Она мельком глянула на Диму. Тот полностью разогнулся и теперь двигался прямо на неё! Оля сделала последний шаг — и вот она оказалась наверху, в просторной гостиной. Тут был свет. Значит, тут была надежда на спасение.
Как только её закоченевшие ноги уверенно опустились на ламинат, Оля резким движением толкнула лестницу вниз и чуть не пришибла Диму, но дальновидный брюнет вовремя успел отскочить. Лестница с грохотом приземлилась на бетонный пол.
— Когда я до тебя доберусь, ты будешь вынуждена попрощаться с жизнью! — яростно прокричал Дима.
Не дожидаясь, когда он воплотит свои угрозы в жизнь, Оля с силой захлопнула дверь.
Бум!
Теперь Дима был в собственной ловушке. Оле удалось воплотить свой смелый план в реальность. «Надо было вытащить лестницу сюда, в гостиную!» — вдруг дошло до неё. Но было уже поздно. Оля понимала, что её действия могли лишь ненадолго сдержать разъярённого зверя в клетке. Совсем скоро он выбьет эту жалкую дверь и, подобно льву, выпрыгнет из ловушки.
Олины глаза лихорадочно бродили по гостиной в поиске тяжёлого предмета. «Я должна поставить что-нибудь сверху. Так он точно оттуда не вылезет!» Ее взгляд упал на тумбочку. «То что надо!» — решила она и направилась к пыльной мебели. Попытка сдвинуть тумбочку с места увенчалась успехом — та мгновенно поддалась. На Олиных губах заиграла торжествующая улыбка, а где-то внутри неё уже звучал победный клич. С каждым шагом девушка становилась всё ближе к своей цели. До напольной двери оставалось всего два метра.
И тут Оля в ужасе заметила, что дверь подпола начала открываться. Из образовавшейся щели до Оли отчётливо долетали обрывки Диминых наистрашнейших проклятий. Его звериные крики заставили кровь в её жилах обратиться в лед. «Ты не успеешь! — крикнул ей внутренний голос. — Беги!» Напрочь забыв про тумбочку, Оля выпустила её из рук и, не раздумывая, побежала к выходу.