Глава 12
Едва лучик яркого солнца, пробивающегося сквозь плотно задёрнутые шторы, коснулся бледного лица девушки, Ольга Миронова начала медленно приоткрывать опухшие глаза. Неприятная боль во всем теле давала о себе знать с первых секунд пробуждения. Место, куда её ударили электрошокером, напомнило о себе в первую очередь: кожа была прожжена до красноты. Электрошокер! В голову ударили воспоминания о вчерашнем дне: Оля вспомнила, чьи лица она видела перед тем, как окончательно потерять сознание.
Девушка резко дёрнулась, ожидая самого худшего. Но к её огромному облегчению, тело всё ещё могло двигаться. Она могла шевелить руками и ногами и не чувствовала ничего, что могло сдерживать её движения. На теле не было тугих верёвок.
Вдруг Оля поняла, что находится не в своей квартире. Да и одета она была не в ту одежду, что вчера вечером — на ней была мужская футболка. Комната была относительно небольшой: из мебели тут присутствовали только рабочий стол и кровать. Здесь Оля, судя по всему, провела целую ночь.
Девушка решительно поднялась с кровати и на цыпочках подлетела к подоконнику. Резко распахнула плотные шторы, и ей в глаза тут же ударил яркий свет. За окном было утро. Олин обеспокоенный взгляд лихорадочно бродил по улицам, машинам, людям. Похоже, она находилась в центре города — далеко от того места, где располагалась её съёмная квартира. А глянув вниз, она поняла, что находится по меньшей мере на двадцатом этаже. С детства опасавшаяся высоты, девушка моментально отпрянула от окна.
Куда они ее привезли? Что они успели с ней сделать? И самое главное — что ещё они намеревалась с ней сотворить?
Тихо-тихо, на цыпочках, Оля подошла к двери — та была плотно закрыта. За дверью она услышала негромкие мужские голоса. Среди этих голосов она тотчас узнала Димин, и её ноги невольно подкосились.
Тут в Олиной голове родилась небольшая идея. Убедившись, что дверь не была заперта на ключ, она начала медленно её приоткрывать. Нужно было понять, в какой части квартиры она находилась. Затем понять, в какой части находились мужчины. А после определить, в какой части располагалась дверь, ведущая в подъезд. Ведущая к спасению.
Помимо до боли знакомых голосов из другой комнаты доносились звуки стукающихся бокалов. Предположив, что мужчины были на кухне, Оля приоткрыла дверь ещё шире. Постепенно картина начала проясняться: кухня находилась достаточно далеко от спальни, и никто из мужчин не мог увидеть, в каком положении находилась дверь. А значит, никто не мог увидеть, где сейчас Оля. Она приоткрыла дверь так, чтобы из спальни можно было с лёгкостью выскользнуть. На пути не было никаких преград. Только длинный освещаемый лучами утреннего солнца коридор.
Еле сдерживая накрывающий её с ног до головы страх, Оля вышла из комнаты. Она не могла услышать, о чём говорили друзья — их дискуссия шла вполголоса.
Она неторопливо шагала по коридору и периодически оглядывалась назад. По её подсчетам, совсем скоро она должна была подойти к входной двери. Как назло, время превратилось в тугую резину — прогулка по коридору обернулась целой вечностью. Сжавшееся в комок сердце бешено колотилось: Оля слышала его биение даже сквозь доносившийся с кухни шум.
Вот Оля уже стояла на пороге незнакомой квартиры. Её рука плавно опустилась на дверную ручку. В глазах зажглась искра надежды. Оля беззвучно опустила ручку и попыталась открыть дверь — та не поддалась. Оля дёрнула чуть сильнее — упрямая дверь осталась на прежнем месте. Похоже, она была заперта на замок — нужно его отыскать. А для этого нужно уметь быстро соображать.
В Олиных глазах появилась паника. Когда голоса на кухне затихли, ей и вовсе стало не по себе. В растерянности она отыскала глазами огромный ключ, вставила его в дверь и повернула вправо. Раздался громкий щелчок, и Оля вновь дёрнула за ручку. Но и на этот раз ничего не получилось — строптивая дверь занимала свое привычное положение. Оказывается, перепуганная девушка открыла только один из замков!
— Эй, она куда-то смылась! — вдруг услышала Оля.
Душа ушла в пятки. Её глаза лихорадочно бродили по коридору, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку — в виде второго ключа, который бы отворил другой замок. Но в такой суете было трудно соображать. Услышав приближающиеся к ней шаги, Оля вжалась в дверь. Ужас — вот что теперь выражало её лицо. Она была совершенно одна, а времени у неё было в обрез. Девушка яростно попыталась повернуть дверную ручку. Но ничего не случилось.
— Куда-то собралась?
Оля резко обернулась. Перед ней стоял Дима. Он начал быстро приближаться к Оле, пока та яростно дёргала за дверную ручку.
— Ты хочешь сломать мне дверь?
Дима отдернул Олю от двери и влепил ей звонкую пощёчину. Из Олиных глаз тотчас брызнули слёзы. Ей снова сделали больно. Тихо-тихо, почти шёпотом она произнесла:
— Отпусти, пожалуйста.
— Не так быстро.
Рядом с Димой вырисовалось ещё двое взрослых мужчин. Теперь Оля могла хорошенько разглядеть того, кто вчера вечером приставил к её спине электрошокер.
— Ты?! — в ужасе воскликнула она.
Костя самодовольно улыбнулся и скрестил руки на груди.
— Не ожидала увидеть меня, верно?
Оля потеряла дар речи. Перед ней стояли те самые люди, которых на протяжении последних семи лет она боялась больше огня. Трудно было определить, кто из мужчин вселял в неё больший страх: Слава с ужасающим шрамом на щеке, Костя с нечеловеческой силой или же Дима, её некогда горячо любимый парень, теперь готовый задушить её голыми руками.
— Пожалуйста, Дима.
Оля обратилась к единственному человеку, который мог её услышать.
— Скажи, зачем ты это делаешь?
Дима схватил девушку за локоть и криво усмехнулся.
— Потому что это единственный способ собраться всем вместе. Вспомнить старые добрые времена.
— Если ты мне что-то сделаешь, тебя снова посадят!
Гадкая ухмылка вмиг сползла с Диминого лица.
— Вас всех посадят. Я позвоню в полицию — не оставлю ваш поступок безнаказанным. На этот раз вы втроем сядете за решётку!
— Ты сама себе усложняешь ситуацию, — процедил Дима.
Не выжидая больше ни секунды, он потащил девушку в сторону спальни.
— Я буду кричать!
С этими словами Оля попыталась вырваться из его стальной хватки.
— Помогите! Помогите! — во все горло закричала она.
Костя со Славой начали гоготать. Оля, в свою очередь, попыталась пнуть стену — та, по её соображениям, была смежной с соседской квартирой. Диме этот порыв явно не понравился. Он грубо развернул девушку к себе и еле удержался от очередной пощёчины.
— Заткнись, идиотка! Я предупреждал тебя, что случится, если ты попытаешься связаться с полицией?
Оля замолчала — ей вспомнилось, как Дима угрожал её семье. В горле застрял неприятный ком.
— Зачем ты тащишь меня туда? — уже тише спросила Оля, заглянув Диме в глаза.
— Мы хотим как следует тобой полюбоваться. Мальчики не видели тебя целых семь лет.
Дима завел её в комнату и приказал сесть на диван. У Оли не оставалось выбора — она повиновалась его приказу. В комнату зашли остальные. Глядя на их грозные, нечеловеческие лица, Оля начала сомневаться, что они привели её сюда просто поговорить. Увидев, что Костя держал в руках, Оля в ужасе спросила:
— А это для чего?
Вместо ответа Дима подошёл к окну и задёрнул тёмные шторы.
— Чтобы ты не убежала! — рыкнул Костя.
Коренастый мужчина вытянул вперёд тугую веревку и начал приближаться к Оле. Слава куда-то вышел.
— Дима, прошу, не надо. Не делай этого. Я буду сидеть смирно, обещаю. Не надо меня связывать!
— Это для твоего же блага, — ласковым, но ядовитым голосом произнес тот.
Костя подошёл к девушке и попытался закинуть веревку на её плечи.
— Помоги мне, Димон! — увидев, как ловко Оля начала уворачиваться от верёвки, Костя позвал на помощь своего друга.
Теперь и Дима подошёл к жертве.
— Дима, прошу, не надо!
Неожиданно Дима остановился. Как будто Олины мольба была им услышана. Несколько секунд они с девушкой молча смотрели друг другу в глаза. Сквозь слёзы Оле удалось разглядеть, что мужчина был в смятении. Он не знал, что ему делать. Он не знал, что выбрать. Добро или зло?
— Не делайте этого, умоляю!
Смерив бывшую свою девушку надменным взглядом, Дима возобновил движение. Выбор был сделан не в её пользу. Он выбрал зло.
— Оля, мальчики не сделают тебе больно. Они просто покажут тебе, что семь лет назад ты совершила большую ошибку. Ну а я, в свою очередь, обещаю, что уже через несколько часов ты будешь у себя дома.
Дима прижал Олины руки к её туловищу — так было удобнее обвязывать её дрожащее тело. Вскоре её движения были скованы. Оля попыталась кричать, не в силах сдерживать переполняющий её страх.
— Не вздумай кричать!
Дима грубо встряхнул девушку за плечи. Оля замолчала, наблюдая за воодушевлённым Костей. Пока Дима крепко держал девушку, Костя туго связывал её руки в локтях, постепенно переходя на кисти.
Спустя несколько секунд в комнату вернулся Слава. В его руках был деревянный стул. Глупо было задавать лишние вопросы — Оля знала, что стул предназначался для неё. Костя поднял девушку, и её голова беспомощно повисла на шее — она больше не хотела видеть их лица. Её последняя надежда на освобождение была уничтожена.
Светловолосый парень со шрамом на лице встал позади Оли и принялся привязывать её корпус к спинке стула. Костя в это время возился с Олиными лодыжками: пытался как можно плотнее приковать их к ножкам стула. Дима, в свою очередь, молча наблюдал за блестящей работой парней. В его руке мелькнула сигарета — он закурил прямо в комнате.
Оле не оставалось ничего, кроме как расслабиться и довериться судьбе. В её голове вертелись известные слова: «Если изнасилование неизбежно — нужно получать от него удовольствие». Трудно было получить удовольствие от того, что происходило в этой комнате. Но можно было попробовать.
Когда Оля была крепко привязана к стулу, а её голова с трудом могла повернуться в сторону, парни гордо выпрямились. «Хорошо сработано!» — читалось в их высокомерных взглядах.
Дима бросил сигарету на пол и, затушив её ботинком, тоже приблизился к Оле. Все трое стояли прямо перед девушкой и твёрдо намеревались сделать то, для чего привезли её в эту квартиру. Тут Костя достал из кармана электрошокер. При виде этого оружия Оля начала трепыхаться, пытаясь всеми силами высвободиться из-под тугой веревки.
— Я буду кричать!
— Я и не сомневаюсь, — заржал Костя.
Оля в растерянности посмотрела на Диму. Вспомнив, какую боль она испытала вчера вечером в подъезде и как быстро отключилось её сознание, она поняла, что не сможет вынести такое издевательство ещё раз. Глупо было ожидать чей-то защиты, но Оля попыталась разжалобить Диму:
— Дима, не делай этого, я не вынесу этой боли!
Дима сделал наигранно грустное лицо. Присев на корточки, он с поддельным сожалением ответил:
— Я и не собираюсь ничего делать с тобой, моя дорогая. Всё сделает Костя.
Оля снова попыталась закричать, но Дима жестом приказал Славе закрыть девушке рот. Пока блондин лишал Олю возможности говорить, делая её абсолютно беспомощной, Оля продолжала глядеть на Диму. Она до последнего ждала, что тот передумает. Ждала, что он отпустит её. Сделав свое дело, Слава встал в ряд к остальным и громко усмехнулся.
— Помнишь, как ты ударила меня? — припомнил Костя.
В руках у него виднелся голубой электрошокер. Костя держал его наготове. Оля начала отрицательно мотать головой, издавая лишь слабое мычание. Её глаза были наполнены слезами отчаяния — сквозь них становилось тяжело видеть всё, что происходит вокруг.
— Не помнишь? А я помню!
Он резко поднес электрошокер к её шее. Оля замерла и поледенела в ожидании дикой, почти невыносимой боли.
Секунда. Еще одна. Еще.
И вот Костя включил свое адское оружие. Трудно было передать, какую боль почувствовала Оля в этот момент! Мощный разряд тока пронзал её насквозь. Это было сродни удару молнии. Хрупкое тело непроизвольно затряслось, но тугие верёвки лишали его движения. Прикованная к стулу, она билась в конвульсиях, чувствуя жуткий спазм в мышцах.
Один. Два. Три...
Оля уже сбилась со счета. В какой-то момент ей показалось, что это издевательство никогда не закончиться.
Наконец Костя остановился. Новый разряд больше не поступал, хотя Оля всё ещё чувствовала болевой шок. Её глаза бессмысленно бродили по полу. Новый линолеум, зелёный ковер, затушенный окурок...
— Мне было так же больно, — зловеще прошипел Костя.
Он всё ещё держал электрошокер около Олиной шеи. Видимо, это был вовсе не конец. Это был только перерыв. Выжидание наиболее подходящего момента, чтобы снова причинить ей невыносимую боль.
— После того, когда ты накинулась на меня с электрошокером, меня выворачивало три дня.
Сквозь изоленту Оля тщетно пыталась прокричать, что они причинили ей не меньше вреда. Она хотела сказать, что они первые напали на неё в подъезде, а она, как и полагалось жертве, всего лишь защищалась. Вместе слов Костя слышал мычание.
— Я думаю, одного раза тебе недостаточно.
Оля вновь попыталась сопротивляться, но это было пустой тратой сил. Она поглядела на Диму — тот нервно выкуривал очередную сигарету. На его лице было запечатлено какое-то непонятное Оле чувство. Жалость? Навряд ли. Разве может такой человек, как Дима, испытывать такие чувства, как жалость?
Костя уже подносил электрошокер к Олиной груди.
— Я слышал, женщинам очень больно, когда их бьют в грудь. Проверим?
Он издевательски заглянул в её испуганные глаза — они были застелены горькими слезами. Костя вновь включил электрошокер. На груди боль была в десять раз сильнее, чем на шее. Девушка забилась в очередных конвульсиях, надеясь хоть как-то ослабить боль. На этот раз Костя довольно быстро выключил оружие. Краем глаза Оля успела заметить, что именно Дима дал ему соответствующий приказ.
Оля громко всхлипнула. Она была не в состоянии пошевелить даже кончиками пальцев. Паралич охватил всё её тело. Сколько ещё мужчины планировали продолжать эту пытку и какой была их конечна цель, она могла только предположить.
— Что ты говорила? Что сдашь нас полиции, если мы ещё раз нападём на тебя? Тебе мало одного предательства? — взбешённо кричал Костя.
Оля никак не реагировала на его слова. У неё просто не было сил. Она могла видеть всё, что происходит в комнате. Могла слышать каждую брошенную в её адрес фразу. Но при этом не могла ничего ответить. Она застыла в неподвижном положении и смиренно ждала, что будет дальше. Пальцы её рук больше не пытались развязать тугие узлы. Ждать помощи было неоткуда: если они и вправду собирались убить её, у них не было никаких препятствий. Они могли сделать это прямо сейчас.
— Давай проверим, насколько тебя хватит? Вчера ночью ты показала себя со слабой стороны.
Костя посветил электрошокером перед её измученным лицом. Оля даже не смотрела, куда он собирался её ударить. Почувствовав, как что-то уперлось ей в живот, она поняла: на этот раз её ударят туда. Слабенькое тело по инерции забилось в конвульсиях, а с пересохших губ слетело несколько слабых стонов. Она начинала терять сознание.
И как только Оля почувствовала, что готова отключиться, по всей комнате пронёсся обеспокоенный Димин крик:
— Хватит!
Костя послушно опустил электрошокер. Девушку больше не били током.
В глубине души она надеялась потерять сознание хотя бы на мгновение — не хотела чувствовать эту адскую боль. Слезы, подобно дождевым каплям, стекали на щёки и освобождали голубые глаза, делая расплывчатую картину более чёткой.
— Хватит с неё, — рассудил Дима.
Оля видела, как он отобрал электрошокер у Кости и отбросил его на диван. Затем подошел вплотную к девушке и присел на корточки. Он заглянул в её изнуренное лицо. У Оли не оказалось сил даже для того, чтобы показать ему всю свою ненависть. Она равнодушно глянула ему в глаза. Эффект от электрошокера давал о себе знать. Реакция на окружающие раздражители была заторможенной, девушка почти не реагировала на звуки. Как раз о таких последствиях применения электрошокера она читала в инструкции, когда впервые приобретала столь опасное оружие. Тогда она и не подозревала, что когда-нибудь в жизни ей придётся на собственной шкуре испытать его воздействие.
— Я думаю, это лишь самая малость того, что она заслужила, — заметил Слава.
— Дай ей прийти в себя.
Дима поднёс руку к Олиной шее и пощупал её пульс.
— Она и так в себе. Через несколько минут шок пройдёт.
— Принесите ей воды, — приказал Дима.
Слава нехотя вышел в коридор и спустя несколько секунд вернулся с полным стаканом воды.
Дима взял у него стакан и, недолго думая, выплеснул часть содержимого на Олино бледное лицо. Девушка вздрогнула. Капли ледяной воды стекали по её шее, заставляя всё тело покрываться волнами мурашек. Полстакана по-прежнему было заполнено водой. Не раздумывая, Дима одним резким движением содрал с Олиного рта изоленту. Она громко вскрикнула.
— Тихо! Иначе я снова заткну тебе рот.
Увидев стакан воды, она поняла, как сильно хотела пить. Дима поднёс его к Олиным губам. Судя по свету, бьющемуся сквозь плотно задёрнутые шторы, на часах было около двенадцати часов дня. Это означало, что девушка провела тут половину суток. Неудивительно, что она испытывала такую сильную жажду.
Пока Оля опустошала стакан, пальцы Димы невольно касались её губ. И он это видел. Несмотря на жажду, девушка не решилась попросить Диму принести ей второй стакан — и без того чувствовала себя униженно.
Рассудок постепенно к ней возвращался. Заторможенность, которая всегда следовала сразу за болевым шоком, медленно отступала.
— Когда это кончится? — простонала Оля.
Дима ничего не ответил. Вместо этого он подал пустой стакан Славе. Однако пепельный блондин не стал ставить его на стол. К огромной Олиной неожиданности, Слава резко ударил стаканом по столу и разбил его на мелкие осколки. Звук битого стекла заставил девушку вздрогнуть — теперь ей стало не на шутку страшно.
Дима удивлённо повернул голову назад. Кажется, бьющееся стекло не входило в его планы.
— Что ты творишь?
Слава подобрал с пола самый острый осколок и жестоко ухмыльнулся. Опустившись перед Олей на корточки так, чтобы она отчётливо видела его уродливое лицо, Слава обратился к Диме:
— Помнишь, чем закончилась наша драка в тюрьме? Помнишь, какие шрамы нам оставили те мерзавцы?
Дима с недопониманием посмотрел на Славу, пытаясь понять, к чему тот клонит. При этом Оле удалось разглядеть в Димином лице боль. Ему было больно вспоминать о том, что говорил Слава. Ему было больно вспоминать прошлое. Наконец Дима уловил мысль друга.
— Ты никогда не спрашивала себя, — обратился брюнет к Оле. — Что мы со Славой пережили за два года тюрьмы?
— Два? — только и смогла выдавить из себя Оля.
— Да, меня выпустили досрочно. Хорошо себя вёл.
— А меня нет, — разъярённо прокричал Слава. — По твоей вине, грязная сучка, я просидел там целых три года!
Только сейчас Оля прочувствовала всю ярость, что исходила от Славы. Она начала опасаться, что тот мог причинить ей вред — не просто так он выбрал самый острый осколок.
— Как думаешь, откуда у меня этот шрам?
Блондин ткнул острым осколком в середину изуродованной щеки. Практически от самого нижнего века и до верхней губы шёл широкий, не вселяющий ничего, кроме страха, шрам. Оля молчала.
— Отвечай!
Слава поднёс осколок к Олиному лицу, острое стекло уперлось прямо в её скулу.
— Я н-не зн-наю.
Из-за тугой верёвки она была лишена возможности уклониться от стекла.
— А я тебе скажу! Дима!
Он дёрнул друга за плечо и сказал:
— Покажи ей свой шрам.
Дима тяжело вздохнул и приподнял футболку. Оля видела, как он это делал — нехотя, с лёгкой неприязнью и даже стыдом. Она догадывалась, что сейчас на его животе она увидит что-то страшное, что-то пугающее. Перед Олей предстало не самое приятное зрелище: от начала живота, от грудной клетки, пролегал красный, ужасающий шрам. Он доходил до низа живота, и на конце становился ещё толще и глубже.
— Боже! — Оля в ужасе зажмурила глаза.
— Выглядит омерзительно, не так ли?
Дима резко опустил футболку и поджал губы. На секунду Оле показалось, что из его глаз сейчас брызнут слёзы. Но он не заплакал. Он со всей силы пнул стул, на котором сидела Оля. Девушка чуть не упала, но стоящий сзади Костя невольно её придержал.
— Знаешь, откуда у нас эти шрамы?
Не дождавшись от Оли никакого ответа, Дима вновь опустился на корточки. Он пытался вглядеться в её опухшие глаза.
— Однажды я и Слава повздорили с парнями — они хотели использовать нас как своих рабов. Сделать из нас своих шестёрок. Своих сучек. Естественно, мы им отказали. Сказали, чтобы они катились к чёрту.
Дима сделал паузу, тяжело вздохнув. Вслед за ним вздохнул и Слава.
— А ночью они незаметно пробрались к нашим кроватям — у них были ножи. Они попытались зарезать нас, и им это частично удалось. К счастью, я вовремя проснулся, почувствовав, что мне втыкают в живот что-то острое. Я вскочил, и началась жестокая драка. В результате Славе порезали лицо, а мне живот.
Оля видела, с какой тяжестью на сердце он рассказывал ей эту историю. Голос его в любой момент мог сесть.
— Меня могли убить! Славу могли убить!
— Дима, мне очень жаль.
Дима с ненавистью посмотрел на Олю.
— И что с того, что тебе жаль? Что?!
Слава громко фыркнул и поднёс осколок к Олиному лицу. Девушке стало не по себе, дыхание участилось. Ещё секунда — и она готова была потерять сознание от страха. Неужели ей пришел конец?
— Я думаю, сейчас самое подходящее время для расплаты, — заметил блондин.
Но Дима резко схватил друга за руку.
— Не стоит.
Дима отстранил его руку от Олиного лица.
— Я думаю, она достаточно получила.
— Достаточно?! — негодующе спросил Слава. — Я думаю, будет достаточно, когда мы располосуем ей лицо!
От этих слов Олины стопы похолодели. «Дима, прошу, не дай ему это сделать!» — молили её глаза.
— Я так не думаю.
— Ты что, не хочешь с ней поквитаться? — настаивал на своём Слава.
Слушая его слова, Оля поражалась, каким безжалостным могла сделать человека решётка. Слава, которого семь лет назад она считала одним из своих верных друзей, теперь хотел порезать ей лицо.
— Убери осколок, — проигнорировал его вопрос Дима.
Мужчина осторожно забрал осколок из рук Славы.
— Только не говори, что всё ещё любишь её!
Дима замер на месте. Эти слова заставили его растерянно опустить глаза в пол. Оля тоже почувствовала неловкость. Никто из бывших влюблённых не решался взглянуть друг другу в глаза.
— Я её ненавижу, — наконец процедил Дима.
Он поднёс осколок к Олиному лицу. Она дёрнулась, но это не облегчило её ситуацию. Попытки вырваться из клетки были тщетными.
— Однако я не собираюсь опускаться до этого.
С этими словами Дима со всей силы сжал острый осколок и швырнул его в дальний угол комнаты. На его ладони остался кровавый след.
— На сегодня достаточно. А о том, чтобы ты попала домой в целости и сохранности, я позабочусь, — сказал он, криво ухмыляясь.
Оле не понравилась эта ухмылка. Слегка приподнятые уголки его губ редко сулили что-то хорошее.
— Развяжите меня. Я никому не скажу, что тут было.
— Ты и так никому ничего не расскажешь.
Оля начала трепыхаться. После её очередной попытки ослабить связку Дима крикнул:
— Костя!
Костя сразу сообразил, что от него хотят, и вынул электрошокер. Увидев это страшное орудие пытки, Оля начала непроизвольно кричать. Костя среагировал мгновенно: поднес электрошокер к её спине и нажал кнопку. По телу побежал новый разряд тока. Чтобы соседи не услышали, что за ужас творился в его квартире, Дима зажал Олин рот ладонью. Девушка начала кусаться, пыталась причинить ему боль. Но он невозмутимо держал ладонь на её губах до тех пор, пока Оля не стала закрывать глаза. Она снова теряла сознание.
Заметив, что её реакция стала заторможенной, Дима отпустил ладонь. Оля больше не кричала. Вернее, не пыталась кричать. Она молча билась в конвульсиях, а её веки непроизвольно закрывались. В глазах всё потемнело.
— Спокойной ночи. Когда ты проснёшься, будешь дома.
Это было последнее, что услышала Оля, прежде чем покинуть жестокую реальность.
***
Ветер за окном заметно усиливался. Его внезапные порывы вынуждали случайных прохожих хвататься за шляпы, чтобы они ненароком не улетели на другую сторону улицы. Ветки молодых берёз то и дело опускались на Олино окно. Отбивали своеобразный ритм. Возможно, их настойчивых стук и послужил сигналом к пробуждению. Девушка еле-еле разлепила глаза и тяжело вздохнула. После глубокого сна, который, как ей показалось, длился целую вечность, Оля ещё долго пыталась прийти в себя.
Сначала она не чувствовала совершенно ничего. Но по мере пробуждения боль в теле становилась всё ощутимее. Прошло четыре часа с тех пор, как Дима принес её обратно домой. Сейчас Оля находилась в своей уютной съемной квартирке, а её лишённое жизненных сил тело покоилось на мягкой кровати. Девушка попыталась привстать.
— Ай!
С губ слетел негромкий стон — каждый миллиметр её тела пронизывала боль, а в .
На комоде Оля обнаружила стакан, до краев наполненный водой. Оля не помнила, чтобы оставляла воду на комоде, поэтому предположила, что это Дима решил проявить заботу о ней. Дима? Заботу? Нет, эти два слова были абсолютно несочетаемы! Она слишком хорошо помнила, что произошло в его квартире. Помнила, как Слава подносил острый осколок к её лицу. Помнила, как Дима не позволил ему этого сделать. «На сегодня достаточно», — кажется, так он выразился. Означало ли это, что сегодня была далеко не последняя попытка наказать Олю за прошлое предательство?
А ведь Оля слишком хорошо знала Диму. Он любил доводить начатое до конца. И теперь у него в рукаве был козырь: он знал, где она живёт. Не желая размышлять, как и когда ему удалось узнал о её местоположении, она поняла лишь одно: ей надо было валить отсюда!
Но сначала нужно было убедиться, что с её телом всё в порядке. Найдя в себе силы, она вновь попыталась встать с кровати. На этот раз ноги её не подвели. Сперва Оля боязливо посмотрела на своё отражение и только затем облегчённо выдохнула. Всё могло быть куда хуже. Тушь на её глазах была размазана, однако это было поправимо. На лице почти не виднелось ссадин. Один только синяк красовался на её правой щеке. Пощечина, что залепил ей Дима, не могла не оставить после себя ярко выраженных следов насилия.
На руках всё ещё присутствовали следы от тугих веревок. Но серьёзных ран, на своё счастье, Оля не обнаружила. Она повернулась спиной к зеркалу — решила проверить, что стало с её шеей. Там она увидела фиолетово-красный синяк, кожа на нём частично сползла. Осторожно до него дотронувшись, девушка почувствовала боль и неприятное жжение.
Попытка поужинать не увенчалась успехом — в рот ничего не лезло. После того как её в очередной раз вырвало, Оля прекратила тщетные попытки напичкать себя блевотной едой. Сегодняшний стресс сильно пошатнул её здоровье. Выпив чашку зеленого чая и пару таблеток обезболивающего, Оля открыла ноутбук и начала искать новую съёмную квартиру. Такую квартиру, куда она могла переехать в самые ближайшие сроки.
***
Сегодня на календаре был понедельник — первый рабочий день недели. Невзирая на то, что настенные часы показывали пять минут одиннадцатого, Оля лежала на кровати и тупо глядела в потолок. Сегодня она решила не идти на работу. Ей больше не хотелось переступать порог многоэтажного здания — в его стенах она запросто могла наткнуться на своего мучителем.
За один только вчерашний день она десять раз перебарывала острое желание набрать номер полиции и доложить участковому обо всех Диминых издевательствах. Но она не сделала этого — не смогла. Зная, на что был способен Дима, она не могла подвергать свою семью такой опасности. Это было огромным риском. Оля не могла просто взять и уволиться — прежде ей нужно было спросить разрешения у Димы.
Написав Лене, что она приболела, Оля решила позавтракать. Сегодня у неё вновь появился аппетит. А после сытных блинчиков даже возникло желание прогуляться по городу. Помимо обычной прогулки Оля преследовала ещё одну цель — сделать то же, что она сделала семь лет назад — приобрести защиту. Позавчера ей лично довелось узнать, что электрошокер был очень эффективным оружием. Он однозначно мог ей пригодиться.
Переезд в новую квартиру запланирован на завтра. Про свой новый адрес Оля твёрдо решила никому не говорить. Даже Лене. Последнее время болтливая подруга частенько проводила в Димином окружении, и Оля здраво рассудила, что будет лучше не распространять о себе личную информацию.
Уже ближе к вечеру, имея при себе надёжную защиту в виде электрошокера, Оля уверенно приближалась к дому. Последний раз она открывала дверь этого серого дома. Последний раз она заходила в лифт и равнодушно глядела на его разрисованные стены. Но стоило девушке подняться на свой этаж, челюсть её невольно отвисла. Брови свелись к переносице.
Сам Дмитрий Свиридов стоял возле её порога. Услышав чьи-то шаги, мужчина резко обернулся. Его взгляд коснулся её побелевшего лица. Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. Теперь Олино лицо было подобно белому, как снег, полотну.
— Привет, — наконец сказал Дима и шагнул вперёд.
?