Опасное Слияние

Возвращение в Нью-Йорк было почти комфортным.
Я научилась делать вид, что ночь в Сан-Диего не сотрясла мою броню. Что мои слёзы не были настоящими. Что я не почувствовала, как его руки на моей спине становятся домом.
Это ложь. Но иногда ложь — единственный вид одежды, который мы можем носить на публике.

Хантер был холоден в самолёте. Отстранён. Не сказал ни слова о том, что я открылась. Не спросил, как я. Он просто смотрел в окно.
И я сделала то же.

«Молчи. Не жди. Не проси.» — Мой девиз. Моя броня.

⸻

На следующее утро я была приглашена на закрытую бизнес-конференцию — деловую панель, где обсуждали будущее рынка гостеприимства. Хантер тоже был среди спикеров. Я не планировала участвовать. Только сидеть. Слушать. Смотреть.

Но Хантер Блейк никогда не играет по правилам.

⸻

📍 Пресс-панель. Гостиничный форум Нью-Йорка

11:34

Он вышел на сцену в костюме, который кричал «власть». Его голос — чёткий, уверенный, хищный.
Он говорил о рынке, о проектах, о рисках. И я почти расслабилась.
Почти.

Пока он не произнёс:

— ...и с гордостью могу сказать, что теперь у Blake Industries есть не только стратегический партнёр, но и личная связь.
Саванна Картер — моя деловая и жизненная партнёрша. В одном лице.

Я потеряла дыхание.

Флеши камер. Вздохи. Обороты голов. Журналисты тянутся за микрофонами.
Советники в зале — смотрят на меня.
А я...
смотрю на него.

Он стоит на сцене. Говорит спокойно. Уверенно. Но глаза... его глаза находят мои.

Я встаю.

И выхожу. Без слов. Без реакции. Без сцены. Но внутри — шторм.

⸻

📍 Мой офис. Через час

Он вошёл без стука.
Закрыл за собой дверь.
Я стояла у окна, не поворачиваясь.

— Ты сошла с ума? — прошептала я. — Ты реально сошёл с ума.

— Я просто сказал правду, — тихо. Без высокомерия.

— Нет. Ты сказал то, что хотел услышать ты. Не я. Не рынок. Не пресса.
Ты решил — значит, это так?
— А знаешь, в чём проблема, Хантер?
Я повернулась. В глазах — ярость. И рана.

— Мы не вместе. У нас не было отношений. Ни статуса. Ни границ. Только секс, крик, слёзы. И тишина после.
А ты... взял и поставил на мне клеймо. На весь город. На всю страну.

— Я не клеймил.

— Тогда что это было?

— Я...
Он запнулся. Впервые.
— Я просто не хотел, чтобы кто-то другой смотрел на тебя так, как смотрю я.
Пауза.
— Потому что я не могу больше видеть, как ты — не моя.

Слова были почти шёпотом.
Именно поэтому они били сильнее, чем крик.

— Тогда скажи мне честно, — прошептала я. — Это было про меня или про твоё эго?

Он сжал кулаки. Отвёл взгляд.
Потом подошёл ближе.
— Я не знаю. Я просто... когда ты рассказала о своём прошлом, я почувствовал, что хочу быть тем, кто не предаст. Кто скажет всему миру: Она — со мной.
Пауза.
— Но, чёрт, я сделал это неправильно. Я должен был спросить. Я должен был... бояться, что ты уйдёшь. А я испугался, что ты не останешься.

Я стояла молча.

В груди что-то дернулось.

Я хотела сказать:
«Я прощаю».
«Я понимаю».
«Я твоя».

Но я сказала:

— Ещё раз скажешь за меня хоть одно слово — ты больше никогда меня не увидишь.

Он кивнул.
— Принято.

Он хотел подойти. Обнять. Сказать больше. Но остановился.

И только когда он вышел — я прошептала в пустоту:

— А может, мне и правда страшно быть твоей. Потому что в этот раз — я не переживу, если всё повторится.