Опасное Слияние

Я проснулась от того, что дом стал тише.
Не уютной, сонной тишиной, а той, что несёт в себе уход.

Я поднялась с кровати, натянула рубашку, накинула плед и вышла в холл.

Он стоял у двери. Сумка рядом. Телефон в руке.

— Уезжаешь? — спросила я. Голос охрип от ночи. От слов, которые я не сказала.

Он не обернулся сразу. Но я почувствовала — он борется с собой.

— Я сказал всё, что мог, Саванна.
— Твоё тело я получил. Всё остальное — ты держишь за железной дверью. Я не прошу тебя влюбиться. Я прошу хотя бы... быть честной.

Я смотрела на его спину. А потом — сделала то, чего не делала годы.

— Подожди.

Он обернулся. Его глаза были закрыты. Усталые. Разбитые.
Я сделала шаг ближе.

— Ты хочешь откровений?
— Хорошо. Я попробую.

Я не знала, с чего начать. Горло сжалось. Пальцы задрожали. Но слова пришли.

— Когда умерли мои родители, я не просто похоронила их. Я похоронила себя.
— Я осталась одна с двумя братьями. Один — холодный, как лёд, второй — потерянный. Я должна была быть сильной. Я читала завещание, когда ещё пахла мамой на подушке. Я подписывала бумаги в день, когда папу закапывали в землю.

Хантер подошёл ближе. Не перебивал. Просто смотрел.

— В это же время... мой парень. Он учился со мной. Он знал мою семью. Он должен был быть рядом.

Я выдохнула.
Слёзы щипали глаза. Я не остановила их.

— Я пришла к нему после похорон. Просто хотела обнять. Молча. Хотела прижаться, чтобы не сойти с ума. А он... трахал мою подругу. На диване. На том самом, где мы смотрели фильмы, ели пиццу, мечтали о будущем.

Я выдохнула.
Слёзы текли по щекам. Горячие. Честные. Настоящие.

— Я не проронила ни слезы тогда. Просто развернулась. Вышла. Удалила. Стерла.
— А потом... я никого больше не подпускала.
— Ни к сердцу. Ни к мыслям. Ни к тем частям, которые хрупкие. Потому что... если откроешься — тебя убьют.

Я не заметила, как начала рыдать в голос.
Захлёбываться. Пальцы дрожали.

И он подошёл.

Просто обнял. Сильно. Глубоко. Не как мужчина, который хочет.
А как мужчина, который чувствует.

— Чёрт, — прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Я найду этого ублюдка. Найду и убью. Потому что так с тобой нельзя. Потому что тебя нельзя было бросить. Особенно тогда.

Я прижалась к нему, как к спасению.
Он гладил мою спину. Целовал в лоб. Тихо шептал:

— Прости их всех.
— Я не уйду.
— Никогда не уйду, если ты не прикажешь.
— Но если хоть раз откроешься — я стану щитом, который никогда не даст тебе упасть.

Я плакала долго. У него на груди. В его руках.
Впервые — не из слабости. А из освобождения.

Он не воспользовался моей уязвимостью.
Он стал её частью.