📖 Глава 2"Чужая траурная тишина"
Саванна
Я не помнила, как началось утро.
Я просто очнулась в темноте — в своей комнате, в пустом доме, в жизни, которая вдруг оборвалась.
Шёл четвёртый день после аварии.
Тишина в особняке казалась оглушающей. Даже Ашер молчал. Даже Логан говорил только по делу. Мы все носили чёрное. Не потому что кто-то заставлял, а потому что цвет души стал таким сам по себе — угольным, с провалами вместо будущего.
Мне казалось, я всё ещё жду, что они войдут — мама в шёлковом платье, поправляя волосы, а папа с фирменной полуулыбкой и вопросом «а где мой кофе, малышка?»
Но этого не будет. Никогда.
Похороны.
Мы сидели в первом ряду. Слева от меня — Ашер, с красными глазами и плотно сжатыми губами. Он ни разу не заплакал вслух. Справа — Логан, замкнутый, как камень. Его пальцы были сжаты в кулак, костяшки побелели.
Я же... просто держала чёрный кружевной платок и не знала, зачем. Слёзы уже кончились. Их не хватило на такую потерю.
Церемония длилась вечно. Цветы. Речи. Стеклянные взгляды. Пришли все — друзья, партнёры, даже враги. Кто-то шептал фальшивые слова сочувствия, кто-то ловил взгляд камер. А я чувствовала только холод.
— ...Картеры были не просто семьёй, они были символом доверия и силы в этом городе...
Голос пастора исчез у меня в голове.
Они были моей жизнью. Не символом. Моими.
Когда всё закончилось и гроб медленно опустили в землю, я хотела закричать. Вырваться из чужого спектакля. Броситься за ними, сказать: «Я не готова! Я не знаю, как без вас! Вы не имели права уезжать одни!»
Но я просто стояла. Ветер трепал волосы. Кто-то сзади шептал: «бедные дети...»
⸻
📍 Позже. В доме.
Нас собрали в кабинете отца. Тот самый тёплый, уютный кабинет с дубовыми панелями и запахом кофе, сигар и кожи.
Теперь здесь стояла гробовая тишина. Логан, Ашер и я сидели напротив массивного стола. На нём — несколько конвертов и папка.
— Мои соболезнования, — произнёс мистер Харви, адвокат нашей семьи. Он был в очках, с седыми висками и мягким голосом, который звучал неуместно официально. — Я знаю, как тяжело вам сейчас, но согласно завещанию, его нужно огласить в течение 72 часов после смерти.
— Мы можем отложить это? — спросил Логан, хрипло.
Адвокат покачал головой.
— Ваш отец настаивал, чтобы вы знали как можно скорее.
Он открыл папку, прочистил горло и начал:
— «Мы, Элиза и Доминик Картер, в здравом уме и памяти, оставляем следующее завещание...»
Я слышала слова, но они звучали как в воде.
Часть активов передаётся благотворительным фондам.
Слугам выплачивается пожизненное пособие.
Дом в Палм-Бич — остаётся за семьёй.
А потом — фраза, которая заставила меня поднять голову.
— «Всю управленческую и финансовую собственность сети "Carter Legacy Hotels" — включая доли, лицензии, активы, и права управления — мы, Доминик и Элиза Картер, передаём нашей дочери, Саванне Картер.»
Молчание. Звенящее. Давящее.
Я посмотрела на адвоката, потом на Логана. Он выпрямился. Его лицо застыло.
— Что? — прошептал Ашер. — Всё... ей?
— Почему? — спросила я, вставая. — Это... это ошибка. Я — младшая! Логан... он всегда был с вами в делах. Он умный, сильный. Я — просто студентка.
Адвокат положил передо мной второй конверт.
— Это письмо. Ваша мать написала его за две недели до трагедии. Только для вас.
Я открыла дрожащими руками. Чистый белый лист. Чёрные чернила. Почерк мамы.
«Саванна. Если ты читаешь это — значит, мы не рядом. Прости, что мы ушли так. Но знай: мы гордимся тобой. Не потому, что ты идеальна. А потому, что ты — чистая, честная, сильная внутри. Тебе будет тяжело. Очень. Но ты справишься. Мы верим в тебя. Логан уже самостоятельный. Ашер — ещё ребёнок. Только ты способна объединить их. Сохранить всё, что мы строили. Сделать это своим. Не бойся быть сильной, дочка. Мы всегда рядом. В тебе. Навсегда.»
Я не заметила, как села обратно. Письмо дрожало в руках. Мир вокруг — будто перестал существовать.
Я не хотела быть сильной.
Я хотела маму. Папу. Семью. Но осталась — я. И груз, который теперь был моим. Без права отказаться.