Глава 36. Мия
«Он был моим крестом,
моим Богом и
дьяволом в одном флаконе»
Я сажусь в такси, крепко сжав зубы. Звонил Джек, сказал, что засекли Андерса. Того самого бывшего сотрудника О'Локкида, что исчез при странных обстоятельствах. Он засветился на одной из камер заправки в пригороде Чикаго. Добираться до туда не менее четырех часов, но я готова к долгой дороге. Мне необходимо поговорить с мужчиной, понять, почему он остался в живых, но превратился в затворника.
Сердце бьется сильнее обычного. Я не чувствую спокойствия. Совсем. По-большей части мне страшно, ведь я могу услышать нечто жестокое. В последние дни я часто витаю в облаках, забывая о реальности, в которой я и Калеб должны идти разными дорогами. Я все поняла сегодня на высоте, он не просто так сказал, что боится потерять меня. Он знает, что наша связь представляет собой большую опасность, как для него, так и для меня. В его глазах отражалось решение. Расстаться. Но Дэвис эгоист, а я собственница. Мы ни за что не сможем разойтись. По крайней мере до тех пор, пока не случится нечто прерывающее нашу связь.
Мой мозг старается настроиться на нужную волну, все то время, пока Джек собирается почтить меня своим присутствием. Я задаю себе множество разных вопросов: «Кто я?», «Чего я хочу?», «Зачем я еду к Андерсу?», «Как отреагирует Калеб?». Нескончаемый водоворот мыслей, которые не имеют смысла. У меня нет четких ответов, лишь жужжащие, как надоедливые пчелы, перспективы туманного будущего.
Я торможу возле дома человека, что обязан пролить свет на те преступления, с которых все началось. Мои глаза впиваются в железный забор напротив. Джек бормочет, что начальство не должно узнать где мы и что творим, но я практически не слышу его. Пульс громко бьет по ушам. Я не уверена, что хочу слушать Андерса. Мозгу, определенно, это нужно. Тем не менее, сердце считает иначе. Оно умоляет развернуть машину, отвезти Джека обратно в участок и поскорее вернуться в объятия Калеба. К сожалению, это невозможно. Какими бы фантазиями не подпитывалась душа, реальность такова-я приехала на допрос и должна быть профессионалом.
—Какого черта?—огрызается напарник и машет рукой перед моим лицом.—В каких облаках ты витаешь?
Я молча бью его по ладони, чтобы тот отвалил. Не надо мешать мне сосредотачиваться. Тем более он никуда со мной не пойдет.
—Я говорю, что установлю на тебя прослушку, чтобы...
—Ты считаешь бывшего сотрудника О'Локкида идиотом?—резко выпаливаю я. В венах бурлит гнев. Наверное, на саму себя. Джек ни в чем не виноват, наоборот, если бы не он, Андерс продолжал бы скрываться.—Он работал на криминального авторитета и унюхает жучок, еще до того, как я войду.
—И что ты предлагаешь?—Джек вздыхает и принимается настраивать локатор, чтобы смочь прослушать наш разговор из машины.
—Мы не имеем права быть здесь. Меня отстранили, а ты и вовсе глава кибер отдела. Ты никак не относишься к делу. Даже если, мы принесем Джону запись, он уволит нас за незаконное получение доказательств.
—Иии?—протягивает друг.
—И я пойду одна. Будь тут. Сможешь записать разговор, отлично! Нет, не беда. Мне нужно поговорить с ним, чтобы понять что делать дальше.
Я собираюсь выйти из машины, как Джек хватает меня за руку.
—Там может произойти что угодно.
—Знаю,—искренне улыбаюсь я.—Но не забывай, что я все же офицер полиции.
Не смотря на бешено колотящееся сердце, я натягиваю маску самоуверенности, и с хладнокровным видом звоню в звонок. Проходит не более минуты, как калитка открывается, пропуская меня внутрь. Я вхожу и сталкиваюсь взглядом с хозяином дома.
—А я все думал, как скоро ты появишься здесь.—достаточно грубо произносит мужчина.
—Могли бы позвонить и пригласить.—ухмыляюсь, замечая в его руках детектор скрытых камер и жучков.
Я поднимаю руки в стороны, пока тот сканирует меня. Я не в восторге от того, что подчиняюсь желаниям какого-то засранца, ведь могла включить стерву и попытаться выудить информацию. Но что-то мне подсказывает, лучше сохранять дружелюбный настрой, если я планирую выяснить правду.
—Ты пришла как коп или его любовница?—внезапно спрашивает Андерс, садясь за стол в небольшой беседке. Он указывает на место напротив него.
—Одно не исключает другого.
Я сажусь на стул, закидываю ногу на ногу, пытаясь выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле. Хоть Андерсу на вид лет пятьдесят, его стальные черты лица и свирепый подозрительный взгляд, не дают подумать, что он добродушный пенсионер.
—А вы достаточно осведомлены,да?
—Вы во всех таблоидах, было бы странно не знать. Вопрос в другом: настолько ли ты глупа, чтобы очернить свою репутацию детектива?
—Репутацию можно восстановить одним скандальным интервью, а вот достаточно ли я проворна, чтобы посадить Дэвиса, узнаем позже.
Мужчина смеется, словно видит во мне глупую наивную дурочку, которая и правда оправдывает гордое звание «блондинки».
—Ты и представить себе не можешь с кем связалась...—тихо бурчит собеседник, уставившись в стол.—Я видел, как ты смотришь на него, но мистер О'Локкид не принц на белом коне.
—Раз вы такой наглый, полагаю, Калеб не успел отдать приказ молчать?
—Успел,—ухмыляется Андерс, откидываясь на спинку стула.—Но я расскажу, потому что ты ему не скажешь.
Сердце тревожно ударяется о грудную клетку. Я сглатываю ком в горле, мысленно отмахиваясь от назойливых вопросов «Что ты здесь забыла?», «Ты не должна знать!».
—Мистер Дэвис всегда играет по-крупному. Всегда стопроцентные попадания и не единого провала. Он обладает ледяной уверенностью в себе, сбивающей с ног харизмой, не всегда уместной прямолинейностью и, безусловно, острым умом. Он именно тот человек, который заставит любого действовать по его правилам, как только откроет рот. С ним бессмысленно тягаться, ведь у Калеба внутри идеально слаженный механизм, в то время, как у других сердце. Сердцем нельзя четко управлять, это орган, а не механизм.—Андерс смотрит на меня, пока говорит, вызывая мурашки по всему телу.—Я работал в его службе безопасности. Он доверял мне, но зря. Я предал их банду. Тогда мне ясно дали понять, если не расскажу, что произошло меня убьют. У мистера Дэвиса есть железное правило не отнимать жизнь, в случае честного ответа на его вопрос.
Мужчина замолкает, словно ему тяжело говорить дальше. Его глаза встречаются с полом, а губы едва подрагивают, будто он пытается не расплакаться.
—Я сказал ему, что мне нужны деньги на операцию жены. Она болела. Поэтому я предал его. В ту ночь мистер О'Локкид отсоединил мою жену от аппарата, а меня поселил сюда, чтобы никто не смог найти.
—Нет...—едва дыша произношу я. Черт возьми, неужели это правда? Мне дается с трудом и дальше сохранять спокойствие, ведь я хочу увидеть Калеба и дать ему по морде.
—Моя дочь как раз заканчивала школу. Мистер Дэвис позволил ей выбрать ужасно дорогой университет в другой стране и регулярно пополняет счет, чтобы она ни в чем не нуждалась.
—Он купил вас?—без стеснения спрашиваю я. Калеб убил его жену, но при этом завалил деньгами. Потрясающе.
—Конечно,—заявляет тот, абсолютно не стесняясь.—Моей дочери лучше с живым отцом и в богатой жизни, чем...
Полагаю, Андерс хотел сказать с больной матерью, мертвым отцом, без денег и без образования. Что ж, ради близких люди порой заключают сделку с дьяволом.
—Вы общаетесь с дочкой?
—Да, каждую неделю. Звоню ей с разных номеров, чтобы не отследили.
Я молчу. Ощущение словно меня только что избили палками. Каждую часть тела ломит. Мне больно осознавать, что Калеб все же является тем, образ кого, я старательно пыталась рассеять.
—Тех, кто отказывался отвечать Калебу, он убивал?—язык отказывается ворочаться во рту. Я удивлена, как смогла вымолвить хоть слово.
—Калеб не убивает, он отдает приказ убить.
Значит именно помощниками он рассчищает себе путь. Я была права, когда говорила, что именно так и поступают главари преступных группировок. Осталось только доказать это.
—Как мне получить железные улики против него?—говорю я, но все мое нутро противится. Меня мутит, буквально выворачивая наружу.
—Скажу, и моя дочь перестанет учиться.—качает головой Андерс, давая понять, чтобы я разбиралась сама.
Я киваю, встаю из-за стола и собираюсь уходить, но мужчина говорит мне в спину:
—Ты не сможешь посадить его, потому что любишь...
Я прикрываю глаза и глубоко вдыхаю. Это правда. Люблю. Безумно. Всепоглощающе. Но не стоит забывать, чувства и реальность, разные вещи. Я могу сколько угодно пребывать в эйфории, но когда время придет, я сделаю выбор.
—Любовь граничит с ненавистью.—отвечаю я, обернувшись к мужчине.
—Тем не менее, ты уже два раза спасла ему жизнь отнюдь не правильными методами.
Андерс, действительно, человек из круга О'Локкида. Он все знает, находясь вдали от города. Он такой же равнодушный и эгоистичный, как команда Дэвиса, распоряжающаяся жизнями других и купаясь в грязных деньгах. Мне больно от того, что я всегда хотела другого, а оказалась в самом эпицентре событий. Я могу попытаться оправдать любого, кто убивает плохих людей, бесчестных и жестоких. А как оправдать Калеба, который лишил жизни ни в чем неповинную больную женщину, только потому что она оказалась лишней пешкой в его игре?
Я захлопываю за собой дверь и плетусь в сторону машины, с помутневшим сознанием и сбившимся дыханием. Джек ловит мой одичавший взгляд и заваливает вопросами, как только я сажусь за руль. Я молча трогаюсь с места. Мне нужно прийти в себя, прежде чем я отвечу напарнику.
К чему это все? Зачем я пытаюсь выяснить правду, если теперь это не моя зона ответственности? Меня отстранили, а я продолжаю лезть в то, что меня не касается. Я знаю, что веду себя как полная идиотка, и мне бы очень хотелось отпустить ситуацию, забыть о плохом и быть с Калебом. Но...после слов Андерса внутри все перевернулось. Что, если он не любит меня? Вдруг Дэвис лишь играет со мной, чтобы держать возле себя и не позволять совать нос в его дела? Похоже, я плохо знаю человека, которого люблю. Судя по словам бывшего сотрудника, он не умеет любить, а я почему то отказываюсь признавать этот факт.
Я влетаю в квартиру, закрываю дверь на все замки, рассчитывая, что мне удастся не впускать Калеба, когда он заподозрит неладное. Завариваю чай и бесконечно долго сижу на кухне, пытаясь оставаться в рассудке. Самым приемлемым вариантом будет делать вид, что ничего не случилось. Я не смогу узнать наверняка, что испытывает ко мне Дэвис, но могу попытаться выяснить сколько невинных людей он убил. По щекам скатываются слезы. Я должна отпустить Калеба, чтобы продолжать расследование. Мне сложно притворяться, будто я больше не вижу в нем угрозу. Я люблю его, всем сердцем, но не доверяю. Пытаться делать вид, что меня ничего не тревожит становится попросту невозможным. Калеб Дэвис О'Локкид не для меня. Мы не подходим друг другу, и похоже пришло время признать это.
Сердце замирает, когда телефон издает звук. Я вытираю слезы и превращаюсь в бездушную статую. Мне нужно покончить с ним.
—Алло.—равнодушно бросаю я, зная, что смогу выстоять.
—Привет, заеду за тобой через полчаса, успеешь собраться?—радостно тараторит мужчина, похоже у него отличное настроение.
—Больше заезжать не нужно.
Я сжимаю кулак, вонзая ногти в ладонь. Мне кажется, я сейчас отключусь от недостатка кислорода. Если сделаю вдох, то разрыдаюсь.
—В каком смысле?
Я представляю, как он сводит брови к переносице, как сжимает губу в тонкую линию, напрягает скулы. Я люблю его ледяную красоту.
—Нам необходимо перестать быть кем-то большим, чем детектив и криминальный авторитет. Каждый должен пойти своей дорогой.—холодно произношу я, удивляясь тому, как уверенно звучит мой голос. Я прикрываю рот ладонью, чтобы Калеб не услышал моего тяжелого дыхания.
—Могу я поинтересоваться, с чего такие выводы?
Его голос становится злым. Я слышу, как сигналят машины, и почему то думаю, что Калеб нарушает правила, уже направляясь ко мне домой.
—Я просто включила голову,—отрешенно вздыхаю я, словно мне надоело говорить с ним.—Давай покончим с этим. Прощай...
Не дожидаясь ответа, я скидываю вызов и закрываю лицо руками. Я поступаю правильно. Я обязана отстоять себя. Мне не место рядом с Дэвисом. Слезы градом льются из глаз, поэтому я иду в душ, где успокаиваюсь. Пытаясь забыть о Калебе, я вспоминаю о работе и собираюсь заняться другими преступлениями, которые требуют моего вмешательства.
Я одеваюсь, чтобы поехать в участок. Плевать на то, что сейчас ночь. Я хочу работать. Мне нужно это. Но не тут то было. Тишину прерывает звонок в дверь, и я безоговорочно знаю кто пришел.