~6.~
От лица Азраэль Эверетт.
Большой зал:
Сидя за уже привычным столом Гриффиндора, я тепло улыбнулась и махнула рукой в сторону друзей, расположившихся за столом Слизерина. До этого они, казалось, обсуждали что-то важное с серьезными лицами, но, как только заметили меня, их лица озарились улыбками, и они приветственно замахали руками в ответ. Мое сердце немного потеплело от этого жеста. Рядом со мной с шумом приземлилась моя лучшая подруга Тесса, заключив меня в свои крепкие объятия, чуть не выбив дух.
Она со мной с первого курса, и я не могла нарадоваться, что мы наконец снова вместе. Летом Тесса уезжала в Россию к отцу, и за время разлуки я успела сильно по ней соскучиться.
— Как ты, Ази? Как же лето быстро пролетело, а? Я так счастлива, что наконец тебя увидела. — проговорила Тесса, закинув руку мне на плечо. Она всегда была такой... энергичной и непосредственной. Именно за такое отношение я её и люблю: Тесса не стесняется косых взглядов и перешептываний, ей абсолютно все равно, что кто-то там что-то скажет или подумает.
— Отлично, Тесс. Я тоже очень рада тебя видеть! Знаешь, лето было неплохим, если не вспоминая происшествие на Чемпионате, но давай не будем об этом. . — Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение, накопившееся за лето, начинает постепенно уходить. — Столько всего произошло, пока тебя не было! Мне столько нужно рассказать — добавила я, предвкушая, как расскажу ей о том, что произошло в купе.
Мы с Тессой прижались друг к другу, и я, понизив голос, начала ей подробно всё рассказывать. Слова буквально вылетали из меня потоком, перемешиваясь с эмоциями лета и предвкушением нового учебного года. Я поведала ей о платформе, о первых встречах, о купе Хогвартс-экспресса – обо всех мелочах, которые скопились за время нашей разлуки. Тесса слушала, широко раскрыв глаза, время от времени издавая удивленные возгласы. Она, как и я, крайне удивилась поведению Гермионы.
— Да нет, ты представляешь? Она у нас дома совсем не такая была! — я недоуменно покачала головой, до сих пор пытаясь осмыслить резкую перемену в характере нашей общей подруги. — Я сама до сих пор в шоке!
Мой горячий поток откровений внезапно прервал зычный голос директора Дамблдора, усиленный магией. Он словно эхо разнесся по Большому Залу, призывая всех к тишине.
— Снова рад встрече с вами, дорогие студенты, — начал Дамблдор, его глаза весело поблескивали за стеклами полумесяцев. — Этот год будет совершенно другим, потому что сегодня к нам в гости пожаловали молодые студенты из Дурмстранга!
Едва Дамблдор закончил, как по Залу разлилась торжественная, но в то же время суровая музыка. Огромные резные двери Большого Зала распахнулись, пропуская внутрь целую шеренгу молодых, но на вид очень мужественных и крепких парней. Их темные меховые плащи и суровые лица внушали уважение. Во главе строя величаво шел директор школы — Игорь Каркаров, а рядом с ним, словно его тень, двигался Виктор. Он быстро, словно ища что-то в толпе, нашел меня взглядом и ярко улыбнулся, тут же подмигнув. Это был наш негласный способ приветствия, когда мы не могли подойти друг к другу. Я повторила его жест, едва заметно подмигнув в ответ, и почувствовала легкое тепло где-то в груди.
Внезапно я ощутила на себе другой взгляд — более тяжелый, настойчивый, словно сверлящий. Медленно, как будто невзначай, я повернула голову. Тот, кто смотрел, даже и не думал отводить взгляд, напротив... Фред, сидящий примерно в конце Гриффиндорского стола, пока я сидела в середине, в упор смотрел на меня. Его взгляд был странным — не таким, как обычно, озорным и веселым, а каким-то... сосредоточенным, почти хмурым. Мой взгляд непроизвольно опустился на его сжатую в кулак руку, и я увидела, как между его пальцами выглядывает уголок шелковой ленточки. Признаться честно, она показалась мне слишком знакомой... Черт, это же была моя ленточка...! Мой поток мыслей был резко перебит, когда Дамблдор приглашал в Зал учениц Шармбатона, и мое внимание моментально переключилось. Сначала донесся легкий, мелодичный звон, а затем, будто из-под земли, из распахнувшихся дверей Большого Зала показались они. Девушки шли единым строем, каждая из которых была воплощением элегантности. Их школьная форма — струящиеся синие мантии, расшитые серебряными узорами, — подчеркивала их стройные фигуры. Они двигались с удивительной грацией, словно плыли по воздуху.
Но впереди этого сияющего, словно рой светлячков, строя шла женщина, чья фигура мгновенно привлекла мое внимание. Она была такой же высокой, как наш добрый великан Хагрид, — настоящая великанша, но в ней не было ни тени грубости или неуклюжести. Напротив, ее рост придавал ей особую величественность. У нее были короткие, красиво уложенные темные волосы, а лицо, несмотря на свою массивность, было красивым и благородным. Мадам Максим, как она, должно быть, представилась бы, излучала ауру силы и достоинства. Ее движения были плавными, каждое движение руки, каждый поворот головы — все говорило о некой внутренней уверенности и спокойствии. Она шла с гордо поднятой головой, и, несмотря на внушительные размеры, в ней чувствовалась утонченность, что создавало поразительный контраст с громогласным появлением студентов Дурмстранга.
Как только последние студенты Шармбатона заняли свои места за столом, наполнив Большой зал легким ароматом французских духов, Дамблдор поднялся со своего стула за учительским столом. В зале мгновенно воцарилась тишина, и даже перешептывания между студентами, обсуждающими новых гостей, стихли. Сердце у меня почему-то забилось быстрее.
Дамблдор окинул зал своим мудрым и проницательным взглядом, и уголки его рта тронула легкая, но тревожная улыбка. В его глазах читалось что-то, от чего у меня по спине пробежали мурашки. Интуиция подсказывала, что сейчас будет объявлено что-то важное, что-то, чего я так сильно боялась. Я украдкой взглянула на Тессу, сидящую рядом со мной. Она, казалось, тоже что-то чувствовала, потому что сжала мою руку.
"Как я и думала...", - пронеслось в голове, слова будто исходили из самых глубин разума и тут же осели в голове.
Глубоко вздохнув, Дамблдор начал говорить:
— Хочу вас обрадовать. В этом году мы имеем честь принимать в Хогвартсе Турнир Трёх Волшебников!
Его слова прогремели в тишине, словно гром среди ясного неба. Сердце ухнуло куда-то вниз. Турнир Трех Волшебников... Мысль об этом преследовала меня с начала лета, когда отец предупредил меня и сразу же выложил все задания. Тогда я еще надеялась, что Хогвартс не станет ввязываться в эту опасную затею, но, как оказалось, ничего не изменилось. Реальность ударила по голове словно молотом.
Дамблдор тем временем продолжал, и его слова, произнесенные с некой торжественностью, зазвучали еще более зловеще:
— Для тех, кто не знает, Турнир был учрежден сотни лет назад как соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами магии: Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. На протяжении многих веков Турнир не проводился из-за высокого числа смертей, однако, после долгих лет воздержания, Министерство Магии решило вновь его возобновить. — Дамблдор сделал небольшую паузу и окинул зал серьезным взглядом. — Хочу вас предупредить: Турнир Трех Волшебников — это не увеселительная прогулка. Это серьезное и опасное испытание, и участники, принявшие в нем участие, рискуют своей жизнью! Именно поэтому в этом году мы вводим возрастные ограничения. Принять участие в турнире смогут лишь студенты, достигшие семнадцати лет.
Как только профессор Дамблдор закончил говорить об возрастных ограничениях, Большой зал взорвался ропотом негодования. Многие студенты старших курсов, предвкушавшие возможность проявить себя в Турнире, были явно разочарованы тем, что им придётся ждать. Слышались возмущённые выкрики и недовольные возгласы, но профессор Дамблдор оставался невозмутим, словно привык к подобной реакции.
Инстинктивно я повернула голову в сторону, пытаясь найти взглядом Фреда. Мои глаза остановились на близнецах, которые сидели рядом, глядя друг на друга с выражением крайнего возмущения на лицах. Они синхронно вскрикнули, что-то вроде: "Чтоооо?!" и громко выкрикивая, выражая своё несогласие.
Услышала отрывок их разговора: «Это несправедливо! Что за ограничения?!»
— Тихо! — властный голос профессора Дамблдора эхом разнесся под зачарованным сводом Большого зала, мгновенно прерывая нарастающий гул. Директор дождался, пока воцарится абсолютная тишина, и его глаза за стеклами очков-половинок лукаво блеснули. — В честь такого знаменательного события через пару недель, состоится Святочный бал.
На мгновение в зале повисла звенящая пауза, а затем стены буквально содрогнулись от шквала эмоций.
Радостные возгласы и восторженный шепот девчонок волной прокатились по столам. Я видела, как Лаванда Браун и Парвати Патил схватили друг друга за руки, что-то возбужденно обсуждая, а их глаза сияли в предвкушении нарядов и танцев. Для многих перспектива праздничного вечера, красивых мантий и музыки стала настоящим спасением от суровых учебных будней. Даже Тесса рядом со мной заметно оживилась, поправляя волосы и уже, кажется, прикидывая в уме список потенциальных кавалеров.
Однако радость разделяли далеко не все. За столами всё еще слышался недовольный ропот, исходящий в основном от тех, кто не достиг семнадцатилетия.
— Бал? Они серьезно думают, что танцы заменят нам участие в турнире? — донесся до меня возмущенный голос одного из старшекурсников, который явно рассчитывал попытать удачу у Кубка.
Возмущение из-за возрастных ограничений никуда не исчезло, оно просто сменило окраску. Для тех, кто жаждал славы и испытаний, бал казался лишь «утешительным призом», нелепой попыткой министерства загладить вину перед младшими студентами. Я видела, как Фред и Джордж обменялись хмурыми взглядами: их всё еще задевала эта несправедливая возрастная черта, и никакой праздник не мог заставить их забыть о том, что их лишили шанса доказать свою смелость.
— Значит, сражаться нам нельзя, а танцевать — пожалуйста? — проворчал какой-то парень с шестого курса неподалеку. — Сначала строят из себя серьезных стражей порядка, а потом устраивают танцульки.
Зал раскололся на два лагеря: одни уже витали в облаках, мечтая о вальсе, а другие продолжали кидать яростные взгляды на золотой кубок, синее пламя которого безмолвно напоминало о «несправедливости» Дамблдора.
***
В гриффиндорской башне царил привычный уют. После шумного и сытного праздничного пиршества в Большом зале гостиная была заполнена студентами, но в спальне девочек, которую делили мы с Тессой,было относительно тихо. Воздух здесь пах сухими травами, старым деревом и камином.
Я стояла посреди комнаты, сосредоточенно взмахивая волшебной палочкой. Под моим управлением вещи из раскрытого чемодана послушно разлетались по своим местам: учебники ровными рядами выстраивались на полках, а многочисленные коробочки с украшениями, резные расчески и разноцветные резиночки аккуратно занимали пространство на туалетном столике.
— Тесса, ты просто не представляешь, каких усилий мне стоило сохранять невозмутимый вид, — наконец заговорила я, нарушив тишину. — Когда они вошли в купе, я ждала чего угодно — шуток, подколов, даже какой-нибудь очередной их взрывной новинки. Но Фред... он был на удивление вежлив! Он даже помог мне с этим неподъемным багажом. На протяжении стольких лет они с Джорджем либо сторонились меня, либо бросали такие взгляды, будто я — какая-то неразрешимая загадка, которая их раздражает. А тут... такое резкое изменение курса. Это пугает.
Я замерла, и в воздухе на мгновение завис флакончик с лавандовым маслом.
— Но это еще не всё, — пришлось понизить голос, чтобы никто не подслушивал за тяжелыми бархатными шторами. — Какого черта у него в руках оказалась моя лента для волос? Та самая, которую я потеряла еще весной! Я обыскала тогда всю гостиную и библиотеку, а он вертел её в пальцах так, будто это самая обычная вещь.
Тесса, лениво развалившаяся на своей кровати с выпуском «Магического оракула», опустила журнал и хитро прищурилась.
— Видимо, дорогая, ты её вовсе не теряла, — хмыкнула подруга. — Скорее всего, наш доблестный Фред Уизли просто стащил её в тот момент, когда ты была чем-то слишком увлечена. У него всегда был талант незаметно изымать «трофеи».
— Но зачем ему старая лента? — я нахмурилась, и её палочка дернулась, из-за чего стопка пергаментов едва не спикировала на пол. — Это не похоже на обычный розыгрыш. Он даже не посмеялся над этим, просто... смотрел на меня.
— О, Азраэль, иногда ты бываешь такой наивной, несмотря на всю свою начитанность, — Тесса поднялась на локтях, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Парни не хранят у себя девичьи ленты по полгода ради того, чтобы потом просто вернуть их. Ты видела его глаза сегодня? Он смотрел на тебя так, будто ты — это главный приз в финале Кубка по квиддичу, а он только что осознал, что забыл подать заявку на участие.
Я почувствовала, как к щекам приливает тепло и попыталась сосредоточиться на расческах, но мысли постоянно возвращались в купе «Хогвартс-экспресса».
— Это глупо, — пробормотала я. — Это же Фред. Он и серьезность — вещи несовместимые.
— А я бы на твоем месте не была так уверена, — Тесса спрыгнула с кровати и подошла к подруге, кладя руку ей на плечо. — Уизли могут быть очень настойчивыми, когда чего-то по-настоящему хотят. И если он решил сменить тактику с «игнорирования» на «рыцарство», значит, в этом учебном году нас ждет нечто гораздо более интересное, чем просто уроки по Трансфигурации. Помяни мое слово: эта ленточка — только начало.
Я лишь вздохнула, стараясь унять бешеное сердцебиение. Мне почему-то казалось, что этот год действительно не будет похож ни на один из предыдущих, и дело было вовсе не в экзаменах.
***
Мы проболтали с Тессой еще целый час, уютно устроившись на её кровати среди вороха подушек. Она со смехом рассказывала о своих каникулах во Франции, о нелепых попытках местных магов сойти за маглов и о том, как её чуть не исключили из семьи за случайно разбитую антикварную вазу. Я слушала её, чувствуя, как привычный школьный ритм постепенно вытесняет остатки летней неги.
Наконец, когда стрелки часов начали неумолимо приближаться к вечеру, мы решили, что пора спускаться. В замке только и разговоров было, что о Турнире Трех Волшебников. Большой зал манил всех, словно магнит, ведь именно там сейчас стоял тот самый Кубок Огня — древний артефакт, решающий судьбы.
Пришло время переодеться. Я выудила из шкафа свой любимый объемный свитер глубокого темно-синего цвета. Крупная вязка была мягкой и уютной, но широкий V-образный вырез придавал образу нужную долю элегантности — он мягко спадал с плеч, полностью открывая их и подчеркивая линию моих ключиц. Я особенно любила его рукава: узкие у плеч, они эффектно расширялись к запястьям, превращаясь в драматичные рукава-колоколы. При каждом моем движении они плавно колыхались, напоминая крылья какой-то ночной птицы.
Дополнив образ классическими синими джинсами, я застегнула на бедрах серебряный пояс-цепь. Его массивные овальные вставки и тонкие свисающие цепочки при каждом шаге негромко позвякивали и поблескивали, отражая свет свечей. Напоследок я накинула на шею каскад из нескольких тонких серебряных цепочек разной длины. В зеркале на меня смотрела девушка, которая выглядела одновременно по-домашнему расслабленной и в то же время совершенно недосягаемой — своего рода принцесса, решившая инкогнито провести вечер в гриффиндорской башне.
— Ты выглядишь потрясающе, Ази, — присвистнула Тесса, поправляя свою мантию. — Фреду точно придется придерживать свою челюсть двумя руками.
Я лишь отмахнулась, хотя сердце предательски екнуло.
Когда мы вошли в Большой зал, он встретил нас приглушенным гулом и мистическим синим сиянием, исходящим от Кубка Огня. Мы с Тессой присели за один из пустых столов в стороне, наблюдая за бесконечной вереницей студентов. И тут я увидела Виктора.
Он шел уверенной, тяжелой походкой, приковывая к себе взгляды всех присутствующих. Закинув пергамент со своим именем в синее пламя, он огляделся и, заметив нас, направился прямиком к нашему столу. Несмотря на свою суровую внешность, когда Виктор подошел ближе, его взгляд потеплел. Мы, как обычно, по-дружески обнялись — за годы знакомства его общество стало для меня привычным и комфортным. С Тессой он обменялся крепким рукопожатием.
— Устали с дороги? — спросил он с характерным акцентом, присаживаясь рядом на скамью.
— Еще бы, — улыбнулась я. — Но такое зрелище пропустить нельзя.
Виктор кивнул, а затем, чуть понизив голос, поинтересовался у нас:
— Раз уж мы здесь... кого предложите пригласить на бал? — он посмотрел на меня, а затем на Тессу. — Мне нужно определиться, пока все нормальные кандидатуры не разлетелись, как снитчи.
Мы с Тессой переглянулись и тут же начали перебирать в уме всех знакомых девчонок, прикидывая их темперамент и внешность. Я обвела взглядом зал, и в этот момент мои глаза остановились на одной из учениц за гриффиндорским столом.
— А знаешь, что, Вик? — я слегка подалась вперед.
— Мм? Нашла подходящую партию? — задумчиво произнес он. Они с Тессой замерли в ожидании, глядя на меня.
— Да. Посмотри вот туда, — я едва заметно указала рукой в сторону девушки с копной непослушных каштановых волос, которая сосредоточенно что-то писала в пергаменте. — Это Гермиона. Она очень умная, серьезная и... искренняя. Думаю, тебе она идеально подойдет. Она не из тех, кто будет вешаться на шею только из-за твоей популярности.
Тесса, не скрывая крайнего удивления, уставилась на меня так, будто я предложила ему пригласить горного тролля. Виктор же, напротив, прищурился, оценивающе разглядывая Гермиону. Спустя пару секунд он медленно кивнул.
— Интересный выбор, Азраэль. В её взгляде есть стержень. Благодарю.
Он еще раз кивнул нам и, поднявшись, направился к своим друзьям из Дурмстранга. Как только он отошел на достаточное расстояние, Тесса буквально набросилась на меня шепотом:
— Ты это серьезно? Грейнджер?
— Конечно серьезно. Думаю, он сможет оценить её интеллект, а она — его настоящую личность.
— Ну, как знаешь, — Тесса недовольно поджала губы. — Но я бы не стала проявлять к ним такое благородство. Азраэль, вспомни, как эта «золотая троица» и близнецы косились на тебя все эти годы. Они тебя сторонились, шептались за спиной... Ты что, так быстро всё забыла только потому, что Фред помог тебе с чемоданом?
Я понимала Тессу. Она видела мои слезы и не раз успокаивала меня в те моменты, когда их шуточки переходили грань. Я облокотилась спиной о край стола, скрестив руки на груди, и посмотрела на танцующие языки синего пламени в Кубке.
— Конечно, я не забыла, Тесс, — негромко проговорила я. — Такое не забывается. Но... в этом году что-то изменилось. Может, мы все просто стали старше? Я не хочу вечно жить старыми обидами. Может, всё же стоит дать им шанс? Хотя бы один.
Тесса лишь скептически фыркнула, но продолжать спор не стала. А я продолжала смотреть на Гермиону, а потом — на рыжую макушку Уизли в другом конце зала, гадая, не совершаю ли я сейчас огромную ошибку, открывая своё сердце для тех, кто так долго его игнорировал.