Ненависть тебе к лицу

Воздух был пронизан сыростью, и даже через плотную куртку Рэйчел чувствовала, как холодный ветер пробирается к коже, пробегает мурашками вдоль позвоночника и заставляет ее ежиться. Кириан подвел ее к байку, припаркованному под тусклым уличным фонарем. Свет отражался от металла, скользил по изгибам корпуса, будто подчеркивая каждую линию. Железный зверь выглядел угрожающим и завораживающим одновременно, отбрасывая огромную тень на асфальт.

Кириан подал ей шлем. Его губы тронула ухмылка, не слишком вызывающая, скорее такая, будто он заранее знал, что она согласится, как будто все всегда соглашаются. И она не была исключением. Никто не был. По крайней мере, никто из тех, кого он хотел видеть на своем байке.

Ее он уже катал однажды, и тогда она слишком явно показала, как на нее это действует. Словно кто-то впрыснул чистый адреналин ей прямо в кровь, заставляя сердце биться в такт реву двигателя.

Расширенные зрачки. Напряженные пальцы. Тело, прижимающееся к нему сильнее, чем требовала скорость. Будто ее тяга к скорости была всего лишь отражением других, куда менее приличных желаний. Он помнил это. Конечно, помнил. С такими всегда было весело. Скромные. Тихие. "Нет", "нет", а потом громче всех кричат "да".

— Нужна помощь со шлемом? — спросил Кириан, заставлял воздух густеть от тембра своего голоса.

Он стоял близко, настолько, что она различала запах его парфюма — смесь кожи, табака и мускуса. Насыщенный, мужественный, почти опасный. Такой аромат носят мужчины, которым прощают слишком многое. Похожим пользовался один из бывших парней Кэтлин. Красавчик из Бруклина, так они называли его между собой. Объективно, он был самым симпатичным из всех ее парней, и самым проблемным. Он был тем, кто лишил ее девственности, а потом сделал из ее брата дилера. Кириан не был похож на торговца наркотиками, и такие парни вряд ли попадают в Гарвард, но что-то в нем заставляло ее чувствовать себя на грани. Не так, как с Элиотом, когда каждый шаг ощущался, как последний, а как с тем, кто всем своим видом кричит, что от него стоит держаться подальше, но ты словно глупый мотылек и тебя ничего не интересует кроме взрывоопасного света, который он излучает.

"Я краснею не из-за тебя. И не из-за этого проклятого шарма, который ты излучаешь. Просто холод. Просто ветер. Просто близко расположенные сосуды."

— Я справлюсь, спасибо, — ответила она, стараясь держать голос ровным, но он все равно дрогнул.

Конечно, он это услышал. И, конечно, это его развлекло.

— Уверена? — Кириан не отступил. Напротив, шагнул ближе. Его пальцы коснулись ее руки легко, почти небрежно, но в этой небрежности чувствовалась намеренность. Он сам застегнул ремешок, щелкнул застежкой. — Не хочу, чтобы он слетел на первом же повороте. Иначе я буду вынужден остановиться и... позаботиться о тебе лично.

"Проклятье. Чтобы выкинуть Элиота из головы, можно было найти цель попроще, Рэйчел. Тут ягненок ты, а не он."

Рэйчел фыркнула, пряча смущение за колючим сарказмом.

— О, так ты беспокоишься о моей безопасности? Как мило, — ответила она, поднимая подбородок. — А если я скажу, что передумала и хочу остаться здесь?

Кириан хохотнул, звук был глубоким, вибрирующим, словно ее слова лишь позабавили его.

— Передумала? Это было бы разочарованием, — отозвался он, его взгляд скользнул по ней, как прикосновение, заставляя ее кожу гореть. — Знаешь, обычно девчонки просят меня покатать их, при этом, они даже не просят завести двигатель, а ты... кажется, тебя интересует мой байк больше, чем я, — поделился он, и его глаза блеснули с лукавым прищуром. — Немного обидно, знаешь ли.

— Ты ведь знаешь, что джентльмены о таком не говорят? — парировала она.

— Джентльмены, — повторил он с притворным ужасом, будто слово само по себе было оскорблением. — Разве я похож на джентельмена?

Уголки его губ приподнялись. Опасная, теплая, наглая улыбка, от которой хотелось шепнуть "да хватит уже" и сделать шаг ближе.

"Ты точно не похож на "кто угодно", но помоги мне забыть... пожалуйста..."

— Может... ну, скажем, на сомнительного джентельмена, — бросив на него скептический взгляд, отозвалась Рэйчел, наблюдая, как его брови медленно поползли вверх.

— Вот как, — Кириан цокнул языком, с интересом рассматривая ее сверху вниз, — даже не знаю, что хуже: быть джентельменом или сомнительным джентельменом. — Он оседлал байк, похлопав по сидушке за собой. — Присаживайся, ледышка, и держись покрепче.

Рэйчел аккуратно забралась, усаживаясь поудобнее. Ее руки обвили его талию, тело прижалось ближе, ощущая напряженные мышцы под курткой. Кириан застегнул свой шлем и завел двигатель. Рев байка прорезал тишину, отозвался в груди вибрацией, от которой дыхание сбилось.

Дорога неслась под колесами, огни фар мелькали в темноте, а асфальт казался бесконечной черной лентой. Она прижалась к нему теснее, ощущая, как его мышцы напрягаются при каждом повороте, каждый раз, когда он ускоряется, и уверенно маневрирует, обгоняя машины.

Двигатель рычал, вибрации отдавались в каждой клеточке ее тела и она ловила себя на мысли, что ей это нравится. Нравится быть с ним, чувствовать его тепло сквозь куртку, чувствовать скорость и пьянящий кровь адреналин.

Они остановились недалеко от входа с вывеской "Pumpkin Fall Fest". Кириан припарковал байк у края импровизированной парковки, привычным движением закрепил оба шлема на руле, и повернулся к ней. Его глубокий взгляд скользнул по ее лицу, плавно опустился к груди, и так же медленно вернулся к ее глазам. Рэйчел дышала глубоко и неровно, стараясь восстановить дыхание после быстрой езды.

— Прошу, — пригласил он, жестом указывая на вход.

Щеки укусил румянец, Рэйчел отвернулась, едва уловимо покачав головой.

"Это на меня не действует. Даже не надейся."

Фестиваль выглядел как вырванный из фильма кадр: гирлянды из оранжевых фонарей освещали толпу, воздух был пропитан сладким ароматом карамели, жареных орешков и пряного глинтвейна, смешиваясь со смехом посетителей и громкой музыкой, которая била из динамиков. Люди сновали туда-сюда, ели сладкую вату, разноцветную и пушистую, другие потягивали горячие напитки из бумажных стаканов, а в отдалении крутилось огромное колесо обозрения, подсвеченное мигающими огнями. Атмосфера была хаотичной, насыщенной, полной предвкушения и осеннего уюта, но с легким налетом чего-то зловещего, в преддверии Хэллоуина.

Кириан шел твердо, как будто вся эта суета была привычной частью его пространства. Толпа двигалась, как волна, и стоило им нырнуть в нее, как его твердая ладонь легла на ее талию, направляя сквозь поток. Не осторожно. Не робко. Так, будто это было естественно.

Рэйчел вздрогнула от неожиданности. Прикосновение прожгло сквозь одежду. Теплое. Почти правильное. Вызывающее смятение.

— Ты не против? — спросил он. Рука не шелохнулась. — Толкаются как стадо баранов. Не хочу, чтобы ты потерялась.

Рэйчел сглотнула, стараясь игнорировать то, как ее это взволновало.

"Это просто рука на талии. Просто прикосновение. Элиот брал больше и даже не спрашивал. Он просто наслаждался твоим раздражением, а Кириан... он другой. Он хотя бы делает вид, что спрашивает. И ты просто пытаешься отвлечься. Просто дыши. Не думай о нем. Не думай о том, как он смотрел..."

— Нет, все нормально, — ответила она, но голос прозвучал неуверенным выдохом. Высоким. Мягким.

Кириан коротко кивнул, словно не заметил ее реакцию, или, возможно, заметил, но сделал вид, что нет. Он смотрел на нее иначе, чем на остальных. Не как на девушку, которую нужно впечатлить, а как на задачу, которую интересно решить. Она держалась спокойно, без попыток понравиться. Она была умной, он считывал это по ее ответам, по отсутствию глупой болтовни. Она не была надоедливой или бесхарактерной. Ее компания была приятной, острой, как лезвие, и это выбивало его из привычного сценария. Общение с ней напоминало ему шахматную партию, где он просчитывал ходы наперед, чтобы поставить мат. И именно в этом темпе, в этом осторожном балансе между шагом вперед и шагом назад, она цепляла его сильнее, чем кто-либо до нее.

Они прошли мимо фудтраков, где запахи смешивались с криками детей и смехом парочек. Остановились у деревянного стенда, украшенного гирляндами, и бумажными летучими мышами. К нему была прикреплена карта фестиваля, на которой были отмечены аттракционы, фотозоны, будки с игрушками и, семь тематических домов ужасов с названиями вроде "Кровавый Лабиринт" и "Призраки Полнолуния", которые обещали леденящий кровь ужас. Кириан скрестил руки на груди, его поза была расслабленной, но в глазах сквозила насмешливая оценка.

— С чего начнем? Комнаты страха или что-то помягче? — спросил он, еще раз скользнув взглядом по карте фестиваля.

Рэйчел с сомнением покосилась на устрашающие иконки.

— Я не особая фанатка всего этого, — призналась она, стараясь звучать не слишком робко. — Не люблю, когда меня пугают.

Кириан прищурился, разочарование мелькнуло в его глазах, но тут же исчезло.

— Не знал. Что ж, это меняет дело, — сказал он, наклоняясь ближе, его дыхание коснулось ее скулы. — Со мной тебе не будет страшно. Обещаю. — Его голос стал тише, ниже. Почти шепот. — А если понадобится храбрость... здесь есть глинтвейн и горячий сидр. Поможет расслабиться.

Тепло под кожей вспыхнуло ярче. Рэйчел машинально улыбнулась, как будто от этого зависело равновесие.

"Расслабиться. Просто вечер. Просто парень. Просто... твое первое свидание."

— Звучит заманчиво.

— Отлично, — сказал он, протягивая руку. — Тогда идем.

Они подошли к будке с напитками. Из динамиков лились ритмичные хэллоуинские мелодии. Рядом несколько друзей позировали на фотозоне, с искусственным кладбищем и покосившимися надгробиями, а неподалеку разворачивалось уличное представление: актеры в гриме разыгрывали сцену из "Ночи страха", с фальшивым кровью и драматическими воплями, привлекая восторженные крики толпы.

— Один глинтвейн. Добавьте в него побольше меда, — сказал Кириан продавцу, высокому парню в костюме скелета. — И черный кофе. Без сахара.

Рэйчел скользнула взглядом по его профилю. Ровный, спокойный, будто абсолютно ничем не смущенный.

"Ты всегда такой внимательный? Или просто хочешь произвести впечатление? И почему это работает?"

Он поймал ее взгляд и уголки его губ дрогнули.

"Интересно, ты всегда такая напряженная? Или я слишком давлю?"

— Не смотри так, будто я пытаюсь тебя отравить, — усмехнулся он, передавая ей стаканчик. — Я за рулем, ледышка. Никакого злого умысла, просто забочусь о тебе. Не хочу, чтобы ты замерзла или... — его взгляд скользнул по ее лицу, — ...или чтобы ты испугалась какого-нибудь призрака и решила спрятаться у меня под курткой. — Он сделал паузу. — Я, конечно, не против внимания, но, знаешь... я еще не готов оказаться голым посреди фестиваля.

Рэйчел фыркнула, но смех застрял где-то в горле и вышел тихим, почти сдавленным. Это было мило, но с крючком, который вонзался глубже.

Пальцы коснулись ее руки, она взяла бумажный стаканчик и сделала глоток. Напиток был горячим, обжигающим горло, сладким, с нотками корицы и гвоздики, которые танцевали на языке и с медовой теплотой, словно кто-то растопил осень в стакане и подал ей в ладони.

— Значит, ты теперь заботишься о моем самочувствии? — приподняла она бровь, пытаясь скрыть растерянность за легким сарказмом. — Или боишься, что я сбегу?

— Если бы я хотел тебя напугать, то повел бы сразу в "Кровавый лабиринт" или в яму с пауками. — Кириан сделал глоток кофе, наблюдая за ней с ленивой заинтересованностью. — Но я подумал, что ты не из тех, кто любит, когда на нее давят.

Его взгляд стал серьезнее на секунду. Почти внимательный. Почти... нежный?

— Я могу быть разным, — добавил он, наклоняясь ближе. — Но, кажется, тебе нравится, когда о тебе заботятся.

Сердце Рэйчел сжалось, будто он попал точно в ту точку, которую она сама боялась трогать.

"Да, наверное... я не знаю. Ты не очень похож на того, кто умеет заботится... скорее на того, от кого следует держаться подальше..."

— Может, — на выдохе ответила она, — но это не дает тебе права думать, что без алкоголя я не смогу пройти через пару картонных привидений.

— Не дает. — Он пожал плечами. — Но я все равно так думаю.

Рэйчел покачала головой и сделала еще глоток глинтвейна. Горячий, сладкий, уютный. Гораздо легче, чем настроение внутри.

"Он знает, что делает. Такой самоуверенный, и почему-то это работает? Разве это не должно вызывать раздражение? Блэквуд ведь тоже самоуверенный и тебя это жутко бесит, а в Кириане, нет? Почему?"

— Итак, что дальше? — спросила она, чтобы сбить себя с мысли.

Кириан широко улыбнулся, неспешно делая глоток своего крепкого кофе.

— Дальше... мы идем в "Комнату страха". — Он протянул ей руку ладонью вверх. — Но обещаю, я не дам тебя в обиду.

— Я стараюсь тебе верить, — отозвалась Рэйчел и медленно вложила пальцы в его ладонь, словно могла обжечься.

"Глупая трусиха. Просто рука. Просто человеческая рука. Мужская, ну и что с того?"

Они пошли дальше по фестивальной аллее, Рэйчел почти допила свой глинтвейн, наслаждаясь последними каплями сладкой жидкости, которая согревала ее изнутри. Вокруг стоял шумный, красочный хаос праздника: тыквы со свечами внутри ухмылялись прохожим, отбрасывая дрожащие тени; где-то неподалеку группа в гриме исполняла кавер на "Thriller" Майкла Джексона, и звуки гитары рассекали воздух ровно в такт ритму толпы. Аниматоры то и дело выскакивали из-за углов, пугая прохожих, и Рэйчел невольно улыбнулась, когда один из них, в костюме Франкенштейна, зарычал на пару, проходившую мимо.

У входа в огромный ангар Кириан остановился.

— Готова? — спросил он, чуть наклонив голову.

Огромное помещение было превращено в мрачную цитадель из паутины, кривых крестов, искусственных надгробий и кровавых отпечатков, тянущихся по стенам. Рэйчел шумно выдохнула, даже если она ожидала чего-то впечатляющего, то это явно превзошло ее ожидания.

— Я думала, что это будет... ну, действительно комната, — пробормотала она. — Ты уверен, что мы там не заблудимся?

Кириан хмыкнул.

— Напугана или впечатлена? — он сделал глоток кофе, словно обсуждал что-то повседневное. — Это лучше, чем просто комната. Обещаю, будет весело. И если что, я вытащу тебя.

Из темноты вперед выступил аниматор в маске демона, размахивая руками.

— Добро пожаловать в ад, смертные! — прогремел он. — Здесь ваши страхи оживут, и только сильные духом выживут! Готовы ли вы встретить тени прошлого и монстров настоящего? Или будете бежать, визжа, как дети?!

Рэйчел улыбнулась, немного натянуто, с сомнением, ощущая как внутри, что-то треснуло, шевельнулось, сжалось от страха и волнения. Кириан же выглядел невозмутимо, совершенно непринужденно, словно его не впечатляло ничего, что не пыталось его убить.

"Мне бы твою уверенность..."

— Готова? — повторил он.

Она кивнула. Солгала, но кивнула.

Они вошли внутрь, и дверь за ними захлопнулась с громким, гулким БУХ. Амбар пах сыростью, пылью и чем-то металлическим, возможно, поддельной кровью. Тусклый свет мерцал от редких ламп, цепи свисали с потолка, позвякивая при каждом дуновении ветра, а звуки шагов эхом отражались в темноте, создавая иллюзию, что кто-то крадется позади.

Рэйчел шла чуть впереди, стараясь не выдавать, как сердце рвется из груди, а каждый скрип доски под ногами заставляет ее вздрагивать.

"Это все нереально. Просто декорации и актеры. Но почему так жутко? Почему каждый шорох кажется выстрелом в позвоночник?"

Глухой протяжный вой прокатился впереди. Рэйчел замерла, ее тело напряглось, и она рефлекторно шагнула ближе к Кириану. Он глухо рассмеялся, положив ладонь ей на плечо.

— Не думал, что ты такая трусиха, — поддразнил он, его голос был полон насмешки, но в ней сквозила нежность. — Уже сдаешься?

Рэйчел развернулась, вздернув подбородок вверх, стараясь скрыть страх за раздражением.

— Я не боюсь, — огрызнулась она. — Просто не люблю неожиданностей. И вообще, это ты меня сюда потащил, так что не смей смеяться.

"Еще пару таких шуточек, и я официально внесу тебя в клуб "невыносимых придурков". Где Элиот главный по самодовольству. Он бы просто стоял и ухмылялся, и ни за что не стал бы успокаивать. Почему я опять о нем думаю? Прекрати, Рэйч."

Кириан наклонился чуть ближе, и в полумраке его глаза блеснули.

— Ладно, не злись. — Он приблизился так, что она почувствовала тепло его тела. — Если страшно... держись ближе. Не хочу остаться с монстрами один на один.

Ловушка. Очередная, хорошо расставленная. И почему-то она все равно шагнула в нее.

"Почему ты так смотришь? Почему ты так близко? И почему я это позволяю? Потому что боюсь, что иначе не смогу выкинуть Элиота из головы? Словно у меня нет другого выхода, кроме как заместить воспоминания о нем кем-то другим... кем-то, кто сможет..."

— Значит, предлагаешь себя в качестве защитника? — она попыталась отшутиться, но голос предательски дрогнул.

Его пальцы медленно скользнули по ее руке вверх, от плеча к шее. Горячо, уверенно. У Рэйчел перехватило дыхание. В горле стало сухо.

"Если он поцелует меня сейчас... как это будет? Так же, как с Элиотом? Жестко, опасно, так, что хочется кричать? Или иначе? Теплее? Мягче? Элиот ломает. Кириан... просто играет. Но оба опасны. По-разному, но опасны."

— А почему нет? Ты же вся дрожишь. Может, я помогу тебе расслабиться. Или ты боишься не монстров, а меня? — прошептал Кириан, и она сглотнула.

Между ними осталась тонкая, почти физически ощутимая грань... шаг, полувздох, одно неверное движение. Его лицо было так близко, что Рэйчел чувствовала, как его дыхание касается ее кожи, горячее, почти обжигающее. Сердце билось так громко, что казалось, он слышит каждый удар. Она поймала себя на том, что не отводит глаз. Все вокруг будто медленно растворялось, оставляя только ощущение его пальцев на ее шее и этот предательский дрожащий вдох...

Вспышка света расколола темноту, как удар по нервам.

С истошным воплем из тени выскочила фигура в маске, размахивая топором. Мир рухнул назад, в реальность. У Рэйчел перехватило сердце. Она вскрикнула, инстинктивно вжалась в Кириана, вдавив пальцы в его куртку так сильно, до боли. Он тихо рассмеялся, крепко прижимая ее к себе, обхватив за талию.

— Жуткая трусиха, — прошептал он ей на ухо. — Я же говорил, держись ближе.

Она резко оттолкнула его, чувствуя, как лицо пылает.

— Можешь... отвалить, — пробормотала она, стараясь звучать раздраженно, но голос ее выдавал. — Я предупреждала, что ненавижу такие штуки.

Кириан ухмыльнулся, сделав шаг назад, но не отрывая от нее глаз.

— Признаю, — ответил он, — это было чертовски мило. И забавно. Но, все же, не злись. Я просто хотел, чтобы ты повеселилась.

Рэйчел бросила на него осуждающий взгляд, тот самый, которым обычно провожают людей, делающих глупости. Но он только сильнее улыбнулся, вынуждая принять ее поражение, не смотря на вспыхнувшее раздражение.

"Тебе повезло, что ты такой красивый."

Рэйчел шумно выдохнула и резко развернулась, направляясь вперед по темному коридору. Потусторонние звуки, вспышки света и шаги где-то неподалеку все еще давили, но она гордо подняла подбородок. В конце концов, даже этот кошмар не мог длиться вечно.

Путь до выхода занял всего несколько минут, но складывалось такое впечатление, будто прошла вечность. Кириан не сводил с нее глаз, искрящихся от смеха. Рэйчел же все еще ловила дыхание, сердце стучало где-то слишком высоко — в горле, в висках, в каждой клетке.

— Ну и ну, — протянул он, все еще смеясь. — Ты была просто... божественно неотразима. Не думал, что ты так визжишь.

"Так — это как? Как жертва? Как девчонка? Он думает, что это забавно? Конечно, для него это просто развлечение, а для меня сплошной стресс. Но почему его смех такой... заразительный?"

Она фыркнула и легонько толкнула его в плечо. Пальцы на мгновение почувствовали твердость мышц. Он даже не шелохнулся, только приподнял бровь.

— Заткнись, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал строго. Но уголки губ все равно дрогнули. — Я не визжала. Я... эмоционально отреагировала. Не все же такие бесчувственные, как ты.

Кириан рассмеялся. Низко, глубоко... Качнул головой, с интересом рассматривая ее с высоты своего роста.

— Эй, я не бесчувственный, — запротестовал он. — Просто у меня не так много поводов визжать. — Он наклонился чуть ближе. — А ты, кстати, была такой... уязвимой. В хорошем смысле. Честно, я еле сдержался, чтобы не обнять тебя крепче.

Он шагнул ближе. Его взгляд скользнул по ней медленно, изучающе, словно он хотел впитать ее эмоции в себя и смутить одним лишь взглядом.

Мимо прошла группа девушек. Они почти синхронно повернули головы. Одна из них улыбнулась Кириану слишком широко, поправляя свой костюм кошки. Другая дернула подругу за руку и что-то прошептала, не отрывая глаз от его спины, плеч, линии челюсти. Они звонко засмеялись. Привлекая внимания.

Рэйчел почувствовала укол. Резкий. Неожиданный. Не ревность. Нет, конечно нет. Что-то похожее на... раздражение. Скользкое, неприятное.

"Почему они так пялятся? И почему это меня вообще волнует? На Элиота тоже постоянно пялятся.... Господи, Рэйч, у тебя не мозги, а каша из Блэквуда!"

— Тебя это задевает?

Она моргнула.

— Что? — спросила слишком быстро.

Кириан чуть кивнул в сторону девушек, которые все еще оборачивались через плечо, не особенно скрываясь. Рэйчел нахмурилась, скрестила руки, будто защищаясь, и бросила на него напряженный взгляд.

— Ну, они же чуть не споткнулись, таращась на тебя, — сказала она, пытаясь сделать тон легким. — Видимо, твой шарм действует даже через воздух.

В голосе была колкость. Едва заметная, но Кириан ее услышал. Конечно услышал.

Он улыбнулся шире, теплее. В глазах блеснуло понимание, и взгляд стал другим... более вязким, внимательным. Он шагнул ближе, заполняя собой пространство.

— Оу, — протянул он тихо, почти шепотом, — так ты ревнуешь?

Он не дразнил ее. Он наслаждался этим.

— Я не ревную, — твердо сказала Рэйчел, поднимая подбородок.

Кириан подался еще ближе. Так, что его слова становились почти прикосновением.

— Хорошо, — прошептал он, — будем делать вид, что ты просто констатируешь факт. — Но знаешь... — его глаза скользнули по ее лицу, задержавшись на губах, — мне нравится твой взгляд, ледышка. Очень.

"Черт. Почему это так действует? Почему он так близко? И почему какая-то часть меня... не хочет, чтобы он отходил?"

Рэйчел уже собиралась сказать что-то едкое в ответ, что-нибудь, что могло разрушить эту близость, отодвинуть его хотя бы на полшага. Но в этот момент Кириан вдохнул глубже, нахмурился и отступил ровно настолько, чтобы рассмотреть воздух вокруг них так, будто улавливал что-то невидимое.

Его взгляд стал настороженным, сосредоточенным. Перемена была такой резкой, что Рэйчел моргнула, сбитая с толку такой сменой настроения.

— Ты это чувствуешь? — спросил он.

— Что именно?

Она оглянулась, втягивая воздух. Вокруг пахло всем подряд: жареными орехами, сладкой ватой, дымом, даже намеком на дождь, который мог пойти позже. Но ничего конкретного.

Кириан откинул голову назад, закатывая глаза так театрально, что это было почти комично.

— Не может быть! — он схватился за грудь, как оперный герой. — Ты не чувствуешь запах карамельных яблок? Детка, это же вершина осеннего бытия. Это... — он вдохнул глубоко, закрывая глаза, — божественно.

Она не удержалась: уголки ее губ дрогнули.

Он поймал этот почти-смех.

— Пойдем, — сказал он уже без театра, потянув ее за руку. — Я не позволю тебе пройти мимо священного ритуала фестиваля.

Рэйчел попыталась сохранить вид независимости.

— Я не голодная, — сказала она, но ее слова звучали неубедительно.

"Кому ты врешь? Он же запомнил, что тебе нравится все, что можно назвать сахарной бомбой..."

— Это преступление против человечества, — вынес вердикт Кириан, и мягко поддтолкнул ее к будке, откуда шел сладкий, тягучий аромат.

Под яркими гирляндами на витрине лежали яблоки, покрытые блестящей карамелью: гладкие, хрустящие, с орехами, шоколадом, посыпками. Сахарная вата клубилась оранжевыми облаками. Пирожные с тыквенным кремом поблескивали глазурью.

Рэйчел замерла, от нахлынувшего на нее восторга.

"Я готова съесть все, но я никогда в этом не признаюсь!"

— Только что говорила, что не хочешь, а глаза горят, как у ребенка на Рождество, — заметив, поддразнил Кириан.

Рэйчел рассмеялась. Коротко. Искренне.

— Ладно, я сдаюсь. Но только потому, что ты так настойчив, и тебе стоит знать, — она подняла палец, будто читает приговор, — это калорийная бомба.

Кириан уже расплачивался.

— Калорийная бомба? — он подмигнул. — Это единственное сладкое, которое я вообще ем. Все эти сахарные штучки не для меня.

Он сказал это с такой непоколебимой уверенностью, что Рэйчел посмотрела на него так, будто он только что признался в нелюбви к кислороду. Она осторожно откусила кусочек лакомства. Яблоко было хрустящим снаружи, с липкой, сладкой карамелью, которая таяла на языке, а внутри сочным и кислым, создавая идеальный баланс.

— Ты серьезно? Жить без сладкого? — спросила она, не скрывая удивления. — Это выглядит как жизнь в аду.

— Я больше по мясу, — признался парень, и прежде чем она успела отреагировать, его палец аккуратно убрал крошку карамели с уголка ее губ.

Касание было легким, почти невесомым. Рэйчел застыла на секунду, ее дыхание сбилось, и она сглотнула, облизывая губы, чтобы стереть остаток сладости. Кириан прищурился, его глаза изучали ее лицо, и в них мелькнуло что-то глубокое, почти голодное. Он смотрел на нее так внимательно, будто изучал изменения в ее дыхании.

"Ты слишком близко... снова..."

— Мне нравится, как ты краснеешь, — вполголоса произнес он.

— Прекрати, — выдохнула Рэйчел и поспешно откусила еще кусочек, чтобы скрыть смущение.

"Хватит смущать меня. Серьезно."

— Что именно прекратить?

Кириан склонил голову, не разрывая зрительного контакта.

Он флиртовал так открыто, смело, словно это была самая естественная и доступная ему вещь в мире. Рэйчел же пришлось отвернуться, в попытке собраться и настроиться на ответ, иначе она просто провалилась бы в глубину его глаз.

Говорить с ним было сложно, смотреть на него и пытаться парировать — еще сложнее. Кириан легко загонял ее в ловушку собственных слов, с интересом хищника наблюдая за тщетными попытками "ужина" сбежать.

— Смущать меня, — наконец выдохнула она, пытаясь вернуть себе голос.

— Это всего лишь правда, — мягко парировал он. — И сомневаюсь, что я первый, кто это замечает.

Она фыркнула, чуть горько.

— Не могу назвать себя избалованной мужским вниманием.

— Почему? — Он спросил это спокойно, без давления, но его взгляд был внимательным. Настоящим.

Рэйчел опустила глаза на свое яблоко, сжав пальцы.

"Не знаю. Может, никто не любит, когда их постоянно поправляют? Или... может, я слишком требовательная? Или слишком много думаю? Может, мечтаю о слишком многом..."

— У меня диплом с отличием, — выдала она первое, что пришло в голову.

— И? — Кириан приподнял бровь.

— И? — она чуть не захлебнулась воздухом. — Разве этого не... достаточно?

— Нет, — Кириан покривил губами. — Ты горячая. Я бы обратил на тебя внимание.

— Горячая? — ее голос прозвучал слишком тихо, почти сорвался на полуслове.

"Я чего?.. Горячая? Ты правда так меня видишь? Меня... зажатую, вечно рациональную, шипящую на всех, кто подкрадывается слишком близко?"

Он смотрел на нее так уверенно, так спокойно, будто говорил что-то само собой разумеющееся.

— Да. И я не понимаю, почему ты так не думаешь, потому что тебя хочется заполучить.

Слова ударили в грудь, как теплый толчок. Рэйчел будто на мгновение перестала дышать. Мир вокруг, шум толпы, запах карамели, цветные огни — все это поплыло на фоне его голоса.

"Заполучить? Меня? Он так со всеми или только со мной? Почему у меня мурашки по коже? Почему хочется отвернуться... и в то же время остаться под этим взглядом?"

Ее ладони вспотели. Сердце забилось сильнее, будто выстукивая: верь, не верь, не смей верить...

Она сглотнула, чувствуя, как жар поднимается к щекам.

— Думаю, тебе стоит обновить арсенал комплиментов, — выдохнула Рэйчел, пытаясь скрыть дрожь под насмешливым тоном. Жар усилился, покалывая кожу под глазами.

— Без проблем, если ты мне с этим поможешь, — парировал Кириан, и от его теплой, пленительной улыбки ей снова стало нечем дышать.

Рэйчел пыталась удерживать взгляд на его лице, но это было сложно. Чертовски сложно. Кириан смотрел слишком прямо, слишком открыто, будто ничего не боялся. Ни ее реакции, ни возможного отказа, ни того, что его слова могли бы поставить другого человека в тупик.

Ее ставили. С головой.

— Я не обязана тебе помогать, — попыталась она возразить, но все прозвучало мягче, чем она хотела. Слишком мягко.

— Но уже помогаешь, — ответил он так, что у нее внутри что-то упало, словно сердце пропустило удар. Он медленно наклонился, не касаясь, просто приближаясь, будто проверяя, выдержит ли она это. — Каждый раз, когда смотришь так... будто не знаешь, что со мной делать.

"С тобой? Да я и с собой-то не знаю, что делать."

Его пальцы легли на ее локоть легко, почти невинно. Но от этого касания по коже пробежал горячий ток. Рэйчел разжала губы, чтобы сказать что-то острое, но вместо слов вырвался слабый вдох.

"Господи... остановись. Или... не останавливайся?"

Она отступила на маленький, но решительный шаг. Воздух тут же стал прохладнее без его тепла. Кириан не потянулся за ней, не стал возвращать, только наклонил голову чуть вбок, словно изучая ее реакцию, запоминая.

— Боишься? — спросил он негромко. Без насмешки. Скорее, с любопытством.

Рэйчел фыркнула, пытаясь вернуть себе равновесие:

— Только если ты решишь читать мне стихи. Вот это будет по-настоящему страшно.

Он рассмеялся тихо, низко, и напряжение вокруг будто дрогнуло, смягчаясь, превращаясь в зыбкое, но приятное тепло.

— Поверь, я способен и на худшее, — подмигнул он.

Рэйчел закатила глаза, но улыбка все равно появилась. Она попыталась скрыть ее за последним укусом карамельного яблока. Липкая сладость хрустнула у нее под зубами, и это, странным образом, вернуло ей дыхание.

— Почти доела? — спросил Кириан, глядя на деревянную палочку, оставшуюся от его яблока. Он уже закончил, конечно.

Рэйчел кивнула и торопливо проглотила сладость.

— Угу. Сейчас.

— Отлично. — Он выбросил палочки в ближайшую урну, потом жестом указал куда-то через толпу, где над шатрами поднималось яркое освещение. — Тогда пошли. Есть кое-что, что тебе понравится. И, возможно... — его губы изогнулись в хищной улыбке, — кое-что, что тебя снова напугает.

— Чудесно, — протянула она с притворным страданием. — Я просто обожаю, когда меня доводят до сердечного приступа.

— Ты драматизируешь. Идем, ледышка, — фыркнул Кириан.

Он коснулся ее ладони, почти случайно, но этого хватило, чтобы ее пальцы предательски дрогнули. Он, конечно, заметил. Ничего не сказал. Только улыбнулся уголком рта, той улыбкой, от которой ее пульс снова сбился.

Рэйчел глубоко вдохнула, стараясь не показывать, как он на нее действует, и пошла за ним сквозь толпу огней, людей и запахов, чувствуя, что внутри нарастает странное, пугающее... и захватывающее предчувствие.

"Пожалуйста, только не комната страха, только не комната страха. Что угодно, но не очередная комната страха."

Она почувствовала, как сердце забилось чаще, еще до того, как они успели подойти ближе. Аттракцион имел простенькое название "Дорога в ад", и представлял собой низкие американские горки, высотой всего в пару этажей, но с хищно изломанной трассой, будто рельсы собирали по пьяни. Вагончики в форме гробов, облепленные паутиной и фальшивыми пауками, облака дыма из установок, декорации с привидениями, криво улыбающимися черепами и кровавыми следами.

У Рэйчел сжался желудок.

"Так... ну вот... а ведь комната страха явно была милее в сравнении с этим...."

— Нет, серьезно, это не для меня, — проговорила она, отступая на полшага. — Я... не люблю такие вещи. Не-ет.

Кириан театрально закатил глаза, но на его лице не было ни тени раздражения, разве что мягкая, почти заботливая насмешка.

— Ты шутишь, да? — спросил он, качнув головой. — Это же просто развлечение. Ничего страшного.

И прежде чем она успела договориться сама с собой, он взял ее за руку и мягко, но с небольшим нажимом подвел к очереди. Отказать не вышло, только сделать вдох и почувствовать, как все тело напряглось. Вагончики запускали один за другим, всего по два человек, и очередь таяла стремительно. Когда их пристегнули, Рэйчел нервно рассмеялась, ее пальцы сжали поручни.

Переодетый сотрудник парка, в маске зомби, оскалился и с хриплым смехом произнес:

— Не выплюньте свои легкие, ребята! Приятной... смерти! Ха-ха!

Рэйчел скосила на него напряженный взгляд.

"Вот спасибо. Очень вовремя."

Аттракцион запустился. Вагончик тронулся и медленно пополз вверх, скрипя на рельсах так, будто он давно хотел развалиться, и сейчас у него наконец появился повод. У Рэйчел оборвалось дыхание. Не думая, она посмотрела вниз. Высота была смешной, если смотреть со стороны. Но не сейчас. Не для нее. К горлу подступила тошнота, а на кончике языке ощутилась недавно съеденная карамель вместе с кислотой от яблока.

— Что делать, если я передумала? — прошептала она, почти беззвучно. — Я... не хочу.

Кириан вскинул брови, но не успел ответить, вагончик с ревом сорвался вниз. Рэйчел закричала так, будто воздух вырвали из ее легких силой. Безумный страх обрушился на нее ледяной волной, пополз по позвоночному столбу прямо в мозг, вынуждая дрожать, сопротивляясь приступу паники. Пальцы вцепились в руку Кириана, так сильно, что он наверняка почувствовал ногти. Мир прыгнул, дернулся, перевернулся. Резкие повороты. Хлесткий ветер. Отвратительное ощущение, что желудок забыл, где его место.

"Господи, нет. Нет! Я не хочу! Не хочу! Почему я согласилась? Меня сейчас вывернет!"

— Черт, ненавижу тебя за это! — надрывно выкрикнула она, уткнувшись лицом в его плечо так, будто от этого зависела ее жизнь. — Ненавижу!

Кириан покосился на нее, словно изучал новую грань ее характера. Он покривил губами и переплел их пальцы, сжимая ее руку.

— Ты ненавидишь меня, ледышка? — перекричал он грохот. — А я думал, ты не из тех, кто визжит на горках!

"Визжит? Я?"

Слова застряли где-то в горле. Сил отвечать не было. Рэйчел замерла. Кажется, даже не дышала. Несколько резких поворотов, вагончик качнуло вбок, потом вверх. Она почувствовала, как наворачиваются слезы от смеси страха и адреналина. Еще один особенно крутой поворот, и такое чувство что еще чуть и они бы перевернулись. Голос охрип, аттракцион замедлился и остановился. Воздух внезапно стал слишком настоящим и свежим. Кириан помог ей отстегнуться и выйти. Его рука все еще держала ее, пока она обретала равновесие.

— Ты в порядке? — спросил он, мягко, даже осторожно.

— Ты... — Рэйчел сглотнула и шумно выдохнула. — Ты сумасшедший. Я думала, что там умру. Я ненавижу американские горки, ненавижу аттракционы и... — Она увидела его улыбку и вдруг, вопреки всему, напряжение в груди чуть отпустило. — Ладно, может, не все так плохо. Но больше не делай так. Никогда не тащи меня туда, куда я не хочу. Слышишь?

Кириан комично поджал губы и поднял руки в жесте капитуляции.

— Ладно, ладно. Обещаю. Хотя ты была чертовски храброй, если честно, но больше ничего такого. Даже если ты будешь умолять. Только прогулка. Просто смотрим, что здесь еще есть. Договор?

— Ага, как будто это возможно, — фыркнула она, но уже без злости. — Просто прогулка и больше ничего.

— Точно ничего, — кивнул он. — Разве что... — Он наклонился ближе. — Я найду что-нибудь, что не пугает, но все равно заставит тебя держаться за меня.

Он мягко взял ее за руку, переплетая их пальцы. Она позволила, и в этот раз даже не ощутила никаких внутренних сомнений, словно это стало чем-то естественным. Правильным и нормальным, но чем дольше она смотрела на их руки, тем сильнее внутри поднималось другое чувство. Старое, хрупкое, болезненно знакомое. Резким толчком, память сорвалась в прошлое.

Лето. Август. Элиот...

Другие декорации. Другой фестиваль. Другой город. Ее кожа до сих пор помнила тот липкий жар, запах сладкой ваты и музыку, будто смешанную с электричеством. Если бы не Кэтлин, она бы в жизни не пошла на тот аттракцион. Не села бы с ним в тот вагончик.

До того дня он даже не хотел дышать с ней одним воздухом. Она была уверена, что они могут только ненавидеть и соперничать друг с другом. И уж точно не сидеть рядом, настолько близко, что его колено почти касалось ее, и она чувствовала, как двигается его грудь при каждом вдохе.

Она пыталась не смотреть, но все равно заметила, как напряглась его челюсть, как дрогнули пальцы. Она слышала, как он вдыхает глубже обычного, будто ему тоже не по себе, хотя он бы скорее умер, чем признался в этом.

Темнота аттракциона была густой, вязкой, страшнее, чем она ожидала. Скример выскочил так резко, что у нее сорвался вскрик. Она ненавидела такие места. Слишком много детских теней оживало в голове. А потом вагончик резко рванул вниз и она не выдержала. Не подумала. Просто схватила его руку. Крепко. Отчаянно. Сжала почти до боли.

Неловкость и страх будто обожгли кожу.

Она ждала, колкой усмешки, ледяного "убери руки". Ждала, что он ее оттолкнет. Так было всегда. Так должно было быть. Но он не сделал этого.

Элиот замер, напрягся, но не оттолкнул. Его пальцы дрогнули... и слегка сжали ее в ответ. Не потому что он боялся, она чувствовала это так ясно, что в груди что-то перевернулось. Он просто... держал ее. А когда свет мелькнул на секунду, она увидела его лицо. Не насмешливое. Не злое. Он смотрел на нее внимательно, пристально, почти удивленно, будто впервые видел.

Этот момент длился меньше удара сердца. Но прожег ее насквозь.

...а теперь она здесь. Холодный ветер. Гул ярмарки. И рука другого парня, уверенная, теплая, пока чужая.

Рэйчел моргнула, вынырнула из воспоминания, резко, как будто кто-то щелкнул выключателем внутри.

"Почему я снова думаю о тебе? Почему каждая новая эмоция оборачивается твоей тенью? Что со мной не так? Разве могли два поцелуя так разрушить внутри все до основания? Нет и еще раз нет! Ты просто пытаешься найти в нем что-то хорошее. Непонятно зачем, но ты всегда так делаешь. За этим ничего нет. Ни-че-го."

Она сделала короткий, сбивчивый вдох, пытаясь взять себя в руки. Просто холодно. Просто нервы. Просто... любая причина, только не та, что рвалась наружу.

Кириан чуть наклонил голову, внимательно изучая ее лицо.

— Ты точно в порядке?

Рэйчел выдавила улыбку. Хрупкую. Ненадежную.

"Пожалуйста, только не спрашивай глубже. Я и сама не знаю, что со мной."

— Да. Все нормально. Просто... — она выдохнула, — слишком много адреналина.

Он хмыкнул, приподняв одну бровь.

— Только не говори, что это твое худшее свидание.

Слова ударили неожиданно. Слишком прямо. Слишком честно. Рэйчел тут же почувствовала, как к щекам стремительно, предательски приливает жар, расползся от шеи к скулам.

— Я... — руки дрогнули, и она нервно сглотнула. — Ну, знаешь... не то чтобы я вообще ходила на свидания.

Кириан моргнул, нахмурился, будто пытаясь уловить смысл фразы.

— Это... как? — уголок его губ поднялся, будто он воспринимал ее слова за шутку.

Рэйчел сжала ремешок рюкзака, стараясь смотреть прямо, только не на него и не краснеть так отчаянно.

— Это мое первое нормальное свидание. — Она выдохнула это быстро, тихо, будто боялась, что слова могут обжечь. Словно призналась в чем-то интимном, слишком уязвимом.

Они шли медленно по аллее, огни фестиваля создавали калейдоскоп из цвета и бликов, отражаясь в зеркальных поверхностях. Кириан вдруг словно застыл на ходу. Он остановился, полностью развернулся к ней.

— Подожди. — Его усмешка дрогнула, будто он прокручивал в голове ее слова снова и снова. — Ты сейчас серьезно?

Рэйчел уставилась на ярко-оранжевую сахарную вату, будто могла спрятаться за ней целиком.

— Да, — призналась она почти беззвучно. — У меня... никогда нормально не складывалось.

Кириан приподнял брови еще выше, и этот жест был чертовски выразительным.

— Никогда?

— Я была на одном, — пробормотала она, чувствуя, как внутри поднимается знакомая горечь от этих воспоминаний. — С Кэтлин. Она моя лучшая подруга. Двойное свидание. Мы сбежали через тридцать минут. Это было настолько... фальшиво. Парень, с которым должна была быть я... он просто хвастался весь вечер. Даже моего имени не помнил. А его друг пытался закинуть Кэтлин на заднее сидение своей машины "прокатиться", хотя мы сказали, что не поедем.

"Странный, липкий, неприятный вечер."

Она вздохнула, чувствуя, как слова сами тянутся наружу, хотя обычно она запрещала себе об этом думать, потому что начинала копаться в себе. Искать то, что в ней было не так. Что служило проблемой, почему все, кто проявлял к ней хоть как-то интерес, теряли его быстрее, чем она могла это осознать.

— Потом было еще одно... ну, формально. Я пришла. Он — нет. — Горькая улыбка скользнула по губам. — А еще один парень написал, что заедет, и тоже исчез. В какой-то момент я... перестала пытаться.

Кириан слушал. Внимательно, без смешков и без жалости. Он просто слушал, будто каждая ее фраза имела вес. Его лицо стало серьезнее, а взгляд мягче.

— Окей... — наконец сказал он, медленно выдыхая. — Это все... неожиданно.

Он посмотрел на нее открыто, без попытки спрятать эмоции.

— Ты красивая, умная, упрямая, интересная... — он развел руками, — как вообще возможно, что за тобой не выстроилась очередь?

Щеки Рэйчел вспыхнули так сильно, что она почти почувствовала жар пальцами.

— Думаю, этот вопрос нужно задавать не мне, — пробормотала она.

Кириан усмехнулся, с оттенком недоверчивой нежности.

— Да ты просто... — он покачал головой, будто сдавался, — умеешь удивлять. Я правда в шоке. И, честно? Рад, что ты мне это сказала. Это... важно.

Рэйчел прикусила губу, чувствуя, как внутри глухо стукнуло сердце. Медленно. Тяжело.

"Почему так неловко... и так приятно?"

— В таком случае, — продолжил Кириан, чуть улыбнувшись, — в следующий раз я придумаю для нас что-то более... захватывающее.

Она фыркнула тихо.

— Только без американских горок и комнат страха.

— Определенно без, — ухмыльнулся он. — Оставим попытки довести тебя до сердечного приступа. Ты еще недостаточно нагрешила.

Рэйчел не удержалась и засмеялась. Смех сорвался сам, легкий, живой, настоящий, от которого даже воздух вокруг стал теплее.

Они двинулись дальше, через лабиринт аттракционов, прошли стенд с метанием колец на бутылки, где призом были уродливые куклы-приведения, и стенд с дротиками, целящимися в цели в форме ведьм. Кириан, с его непринужденной походкой, оглядывался по сторонам, его ладонь скользила по ее спине, не не притягивая, просто направляя через толпу, и от этого едва-заметного касания по ее коже растекалось тепло, несмотря на холод.

— Нравится что-нибудь? — спросил он, кивнув на стенд с призами. — Может, этот паук? Он... милый. В своем уродстве. Или ведьма... она бы тебе подошла, с твоим-то характером.

Он сказал это с таким видом, будто заранее знал, что она скривится. И она скривилась. Игрушки были кошмаром для сна: огромные клыкастые тыквы, плюшевые пауки с красными глазами размером с подушку, ведьмы с метлами и зловещими ухмылками, приведения, похожие на простыни, на которых умерли надежды. Мило... где-то очень глубоко, если поискать.

"Нет. Просто нет. Я еще не готова к сердечному приступу в три часа ночи."

— Это... сомнительная эстетика. Все слишком... хэллоуинское, — пробормотала она. — Не уверена, что хочу спать в обнимку с пауком. Даже плюшевым.

— Кажется, я понял, почему те парни от тебя сбегали, — поддел он лениво. — "Фсе флифком хэллоуифинское". — Он специально передразнил ее шепотом, шевеля губами как шут.

Рэйчел моргнула. Потом нахмурилась. Потом... почти рассмеялась, к своему стыду. Он это заметил. Конечно заметил. Он замечал все.

— Брось, — сказал он, слегка наклонив голову. — Наверняка есть хоть что-то, что тебе нравится?

Она уже собиралась сказать "нет", но взгляд сам зацепился за небольшую плюшевую летучую мыши в костюме тыквы. Нелепой. Глупой. С большими глазами, маленькими крыльями и смешной улыбкой.

Он уловил это мгновенно.

— Тебе нравится потомок Дракулы?

Рэйчел быстро отвела глаза, будто это могло что-то исправить.

— Она просто... она не такая ужасная, — призналась она, пожимая плечами. — Но я не прошу тебя выигрывать мне призы...

— А почему нет? — перебил он, и направился к кассе, где нужно было разбивать тарелки небольшими мячами.

— Ну, это совсем необязательно, — выпалила она, идя за ним.

— Думаешь? — Кириан бросил на нее взгляд через плечо, подмигнув.

Он оплатил пять мячей, и оператор в маске вампира, вручил их ему, усмехнувшись клыками. Рядом стояла пара: парень метнул мяч, но промахнулся, и тарелка осталась целой, он кинул еще несколько мячей, но они отскакивали, не разбивая ни одной цели. Он злился.

— Давай, милый, ты сможешь! — подбодрила его девушка, в костюме ведьмы.

Следующие попытки оказались такими же неудачными. Парень раздраженно запустил последний, так и не сбив ни одной тарелки.

— Это из-за мячей, они слишком мягкие. Ничего не выбьешь, — пожаловался он.

"Наверняка это очень сложно, может... не стоит?"

Рэйчел посмотрела на Кириана. Он выглядел расслабленным, в его движениях читалась сосредоточенность, как у спортсмена, привыкшего к точности. Он взвесил первый мяч в руке, будто делал это тысячу раз, крутанул его в пальцах и метнул его с легкостью. Тарелка разлетелась с громким звоном. Рэйчел моргнула от неожиданности, а Кириан, не останавливаясь, кинул следующий мяч и снова попал. Третий, четвертый, пятый — все точно в цель. Он пожал плечами, как будто это было пустяком.

Она стояла, затаив дыхание, ее глаза расширились от удивления. Не то чтобы она в нем сомневалась, просто не ожидала. Конечно, он спортсмен и она видела, как он тренируется, как играет, и было глупо сомневаться в его мастерстве, но отчего-то, скорее всего из-за того, что кроме него никто и ничего не выбил, со стороны это выглядело невозможным, а ему словно не стоило никаких усилий.

Толпа вокруг стихла. Девушка из пары ткнула парня в плечо, и он отвел взгляд. Стоял, стиснув зубы, как будто его только что ударили по эго. Рэйчел почувствовала неловкость, будто она была частью чего-то неуместного, словно Кириан своим мастерством подчеркнул чужую неудачу.

"Почему я чувствую себя так, будто украла чужой момент? И почему это заставляет меня чувствовать себя... особенной? Может потому, что раньше для меня никто не выигрывал игрушки... может, потому что я никогда не была той самой девушкой..."

Оператор вручил Кириану плюшевую летучую мышь, и он протянул ее Рэйчел. Она взяла игрушку, ее пальцы коснулись его, и на миг она ощутила тепло его кожи.

— Спасибо... — прошептала она. — Ты... действительно не обязан был.

— Еще как обязан. — Кириан усмехнулся, шагнув ближе. — Я же пытаюсь произвести впечатление.

Рэйчел почувствовала, как все внутри напряглось. Сердце, дыхание, и даже мысли, будто застопорились. Она хотела отвернуться, хотела пошутить, хотела быть холодной... но не смогла.

"И у тебя это получается..."

— Я... — начала она, пытаясь собраться, но в этот момент их прервал голос, резкий и умоляющий:

— Эй, извините, — сказала незнакомка, обращаясь к Кириану. — Вы так круто это метаете! Мы просто просадили уже больше тридцати баксов, и мой парень больше не хочет играть. — Она бросила на него обвиняющий взгляд. Он стоял в стороне, плотно сжав челюсть, и выглядел раздраженным. — Я очень хочу то большое приведение. Не могли бы вы... выиграть его для меня? Я заплачу. Пожалуйста!

Кириан посмотрел на Рэйчел, его бровь приподнялась в вопросе.

— Только если моя девушка не будет против, — сказал он с легкой усмешкой.

Рэйчел замерла, забыв про плюшевую мышь, про холодный вечер и даже про себя. Ее глаза расширились, дыхание перехватило и Кириан, заметив это, улыбнулся шире, явно наслаждаясь ее реакцией.

"Моя... кто? Девушка? Это шутка, да? Он сказал это так просто, как будто это правда. Просто чтобы отшить ее, или... нет... черт, почему я краснею как идиотка?"

Девушка уставилась на нее умоляюще.

— Пожалуйста...

Рэйчел кивнула, не зная, что сказать, и посмотрела на Кириана. Его прямой взгляд скользнул по ее лицу и едва уловимая вспышка одобрения, без слов сказала, что ему нравилось то, что он видел.

— Если тебе не трудно, — отозвалась она.

— Совершенно, — ответил Кириан, пожав плечами, будто ему действительно это ничего не стоило.

Девушка радостно захлопала в ладоши, а Рэйчел чуть отошла, сжимая плюшевую мышь, чувствуя, как в груди стучит непонятная смесь волнения, смущения и... чего-то, что пока ей было сложно разобрать.

Он кивнул оператору, взял пять мячей и снова бросил их с той же точностью. Тарелки разлетелись в дребезги, девушка завизжала, схватила приз, и обняла Кириана в порыве благодарности, словно он спас ей жизнь. Парень позади выглядел так, будто собирался стать причиной гибели призовых тарелок, оператора и, возможно, самого Кириана.

— Спасибо огромное! Вы спасли этот вечер! — возбужденно крикнула она, совершенно не обращая внимания на своего парня, а затем она все же утащила его прочь.

Рэйчел выдохнула так резко, будто пыталась выбросить из себя всю сцену разом. Пальцы судорожно мяли плюшевую мышь, как нелепый щит, но единственный, что был под рукой.

— Что это... было? — ее голос дрогнул, предательски тонкий. — "Моя девушка"? Ты репетируешь эти фразы перед зеркалом или вдохновение так ударило?

Кириан усмехнулся низко, почти лениво. В его взгляде мелькнул хищный блеск, от которого у нее внутри все сжалось.

— Признай, звучало неплохо. — Он сделал шаг вперед, и воздух между ними стал плотнее.— Ты смотрела на меня так, будто готова была меня ударить, но согласилась. Хотя... — он наклонил голову, словно изучая ее реакцию на вкус, — могла бы и не делиться. Мной.

Слишком близко. Слишком прямолинейно. Слишком... он.

Рэйчел почувствовала, как вспыхнули щеки. Не стыдом. Нет. А от его близости, от того, как легко он говорил такие вещи. Хотелось развернуться и уйти, лишь бы не выдать себя. Лишь бы не показать, как сложно смотреть на него и отвечать ему с деланным безразличием.

— Я... — слова застряли где-то в горле, и это было унизительно. — Я не делилась. Это вообще... — она беспомощно махнула игрушкой, — не имело ко мне отношения.

Он склонил голову, рассматривая ее так, будто читал по буквам. Темные глаза, слишком внимательные. Слишком властные. Лишенные всякого стыда.

— Конечно, имело. — Его голос прошелся по нервам медленным прикосновением, с едва ощутимым давлением.

— Нет, — она выдохнула. — Я просто... удивилась. Это все.

В уголке его рта появилась медленная, нечестная улыбка, будто он уже знает, что победил.

— Ладно. — Он кивнул, притворно соглашаясь. — Но в следующий раз, Рэйчел... предупреждай, когда будешь так на меня смотреть. Иначе я могу решить, что ты ревнуешь.

Она захлебнулась воздухом. Просто взяла и перестала дышать.

— Я не... — ее руки вцепились в плюш так сильно, что костяшки побелели. — Я не ревную. Мы вообще... не...

— Не встречаемся? — подсказал он, и его голос стал ниже. Медленнее. Грязнее. — Пока нет.

"Пока?"

Слово ударило как ток. Слишком прямое. Слишком легко им сказанное. Слишком опасное.

— Ты ведешь себя так, будто уже решил все за нас, — пробормотала она, не в силах удержать ровный тон. — Хотя мы едва знакомы.

— Но ты хочешь узнать меня, — сказал он так спокойно, будто констатировал факт. — И я хочу узнать тебя.

Ее дыхание сбилось. Мир стал узким. До его плеч. Его взгляда. Тепла, исходящего от него. Внутри же все становилось слишком громким. Дыхание. Сердце. Мысли. Она попыталась отвернуться, но он поймал ее взгляд, не позволив отступить.

— Знаешь... — он наклонился ближе, — мне нравится твой смех. Настоящий. Когда ты забываешь, что хочешь держать дистанцию. Что хочешь быть аккуратной со мной.

"Я не хочу быть аккуратной. Я просто не хочу разбиться об тебя."

Она почти сказала это вслух. Испугалась самой себя.

— Ты... самоуверенный, — выдохнула она, чувствуя, что голос едва держится. — И слишком наблюдательный. И...

— Возможно. — Он деликатно перебил ее. — Но тебе нравится моя компания.

Он сказал это так... просто. Как будто это известный факт, как то, что на улице холодно, и спорить казалось бесполезной глупостью. И проблема была в том, что он не ошибался. Она не могла доказать обратное.

Рэйчел отвернулась первой. Не потому что хотела, а потому что иначе он бы увидел, как именно на нее действуют его слова. Его близость. Его голос. Она собирала себя по кусочкам: шаг — вдох, шаг — выдох. Как будто возвращала тело под контроль, который он своим появлением так легко разрушал.

— Не знаю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я еще не решила.

Ложь.

Она решила. Точнее, решение сделалось за нее ее собственным сердцем, которое пульсировало слишком быстро. Но она не собиралась давать ему это знать.

Кириан шагнул ближе, не касаясь, но будто воздух вокруг нее стал плотнее, как будто он сдвинул пространство своими руками.

— Ладно, — отозвался он низко, почти задумчиво. — Как насчет колеса обозрения? Должен быть отличный вид.

— Да... хорошо. — Но ее голос звучал так, будто она сомневалась в каждом слове.

Он кивнул и направился к центру фестиваля, туда, где огромное колесо подсвечивалось огнями гирлянд. Рэйчел шла рядом, пытаясь восстановить дыхание, прокручивая в голове их диалог.

— И все же, — сказал он, возвращаясь к разговору, который для него еще не был закончен. — Ты действительно не ревновала?

Она закатила глаза, возможно слишком резко.

— А что, все ревнуют?

— Ты опять уходишь от ответа. — Он чуть наклонился к ней, и теплое дыхание коснулось ее виска. — Это очаровательно.

— Абсолютно нет. — Ее пальцы сильнее сжали плюшевую мышь. — Ты просто любишь говорить то, что тебе выгодно.

— Естественно. — Он хмыкнул, опасно довольный. — Особенно когда это работает.

Удар. Четкий, точный.

— Не на мне, — выдавила она, чувствуя, как горят уши.

Кириан остановился. Просто взял и остановился. Так резко, что Рэйчел тоже пришлось замереть, иначе она бы буквально врезалась в него. Он повернулся к ней. Внимательный взгляд зацепился за ее губы, потом поднялся выше, фиксируя ее глаза.

— Правда? — тихо, мягко, но опасно. — Не работает?

Она сглотнула.

"Черт."

Дыхание дрогнуло.

— Нет, — сказала она, и в этом "нет" было слишком много всего, что она не хотела показывать.

Кириан улыбнулся. Насмешливо и слегка удивленно.

— Тогда почему ты краснеешь каждый раз, когда я подхожу ближе?

Удар номер два. Еще точнее. Рэйчел открыла рот и ничего. Пустота. Мысли спутались в узел, как провода от наушников в сумке.

"Краснею, потому что понятия не имею, как себя с тобой вести."

— Я не... — она попыталась выровнять дыхание. — Я краснею не из-за тебя.

Кириан приподнял бровь, приглашая ее продолжить. Рэйчел сглотнула, выпрямилась и посмотрела прямо в его глаза.

"Он хотел честности? Получит красиво сформулированную ложь."

— Это холод, — сказала она ровно. — И ветер. И физиология. Так что не приписывай себе то, что просто... химия тела.

Его улыбка стала медленной, опасной, такой, словно она говорила что-то, что ему нравилось особенно сильно.

— Физиология, — повторил он, будто пробуя слово на вкус, примеряя его к ней. — Люблю научные объяснения. Они такие... объективные, рациональные.

— Потому что ты сам — противоположность рациональности. — Она пожала плечами, пытаясь выглядеть невозмутимой. — Сплошная субъективность. Вредная. И слишком заносчивая.

Кириан тихо рассмеялся и сделал шаг вперед. На этот раз ближе. Настолько, что воздух между ними стал горячим, плотным, электрическим.

— То есть есть шкала, по которой ты меня оцениваешь? — заинтересованно спросил он. — Интересно. Скажи, на каком месте...

— Кириан. Перестань.

Она развернулась, не собиралась отступать и пошла вперед. Не потому что он давил, а потому что она так решила.

Он на секунду остался позади. Ровно на столько, чтобы она успела подумать, что победила в этой микровойне. А потом он догнал ее двумя длинными шагами. Встал рядом. Слишком близко, словно намекал: "Беги, если хочешь. Я все равно тебя поймаю".

— Знаешь, ледышка, — сказал он тихо, так, что слова прошли по ее позвоночнику медленным теплом, — если бы твое "не работает" было правдой... ты бы сейчас не пыталась убежать.

— Я не убегаю, — парировала она, не оборачиваясь. — Я иду вперед. Там нет очереди, а я не люблю стоять в очереди.

Она услышала, как он усмехнулся за спиной. Тихо, коротко, опасно довольный.

Кириан поднял взгляд вперед, возле огромного колеса действительно почти никого не было, но ему совершенно не хотелось торопиться. Не с ней. Не в этот момент. Но она не оставила ему выбора. Рэйчел двигалась твердо, ровно, будто прокладывала маршрут, и он... принял ее темп. Не спорил, не удерживал, не замедлял, не навязывал. Просто пошел рядом. Просто позволил. И это было неприлично интимно: согласиться на ее темп, признать ее влияние, отпустить инициативу, подчиниться.

Колесо обозрения было огромным, украшенное оранжевыми огнями и силуэтами летучих мышей. Оно медленно вращалось в сумерках, возвышалось над фестивалем, обещая панорамный вид на Бостон и Кэмбридж.

Кириан повернул к ней голову.

— Умоляю, скажи, что ты не боишься высоты, — протянул он с усмешкой. — Никаких криков, крутых поворотов, визга и драм. Просто красивый вид и я. Ужасно безопасная комбинация.

Рэйчел фыркнула.

— Я не боюсь высоты. Но если ты опять попытаешься сделать что-то... экстремальное, я сама сброшу тебя оттуда.

Его смешок был низким, довольным.

Они сели в кабинку. Мягкий рывок, и колесо медленно пришло в движение. Внизу раскинулся Бостон, огни Кэмбриджа мерцали в темноте, а река Чарльз отражала лунный свет. Это было захватывающе. Красиво до безумия. Рэйчел замерла. Вдохнула. Слишком потрясающе. Ее глаза наполнились таким искренним восторгом, что Кириан отвел взгляд от линии горизонта, будто она перетянула внимание на себя одним своим существованием. Его рука расслабленно легла на спинку сиденья, рядом с ее плечом.

— Итак, Гарвард, — сказал он, будто просто поддерживал разговор, но голос был внимательный, теплый. — Почему? Мечта, определенные планы или необходимость?

Она повернулась к нему. В полутьме ее глаза блестели усталостью, честностью, чем-то слишком настоящим.

— Мечта моей мамы, — честно призналась. — А я... хочу помогать людям, которые не могут позволить себе достойную защиту. И которые ее заслуживают. Знаю, звучит идеалистично, но... это важно для меня.

Выражение его лица стало задумчивым.

— Благородно, — произнес он. — Бедно, но благородно. Не уверен, что смог бы так. Я рассчитываю на профессиональный контракт. Может, НФЛ или что-то в этом роде. Не могу сидеть на месте. Хочу двигаться дальше, быть первым. В этом весь смысл. Для меня.

Она вскинула бровь.

— Спасибо за "бедно". Очень мотивирует, — иронично ответила она. — Но это не про деньги. Это про то, чтобы изменить хоть что-то в этом мире.

Он слегка улыбнулся. Его взгляд стал мягче.

— Это не оскорбление. Это факт. Мир движется на деньгах. Без них мало что меняется.

Он сказал это без насмешки, словно это истина, в которую он безукоризненно верит, но Рэйчел все равно закатила глаза.

— Капиталист, — прошептала она, сдержанно усмехнувшись. — Знаешь, это так... предсказуемо. Быть первым, быть лучшим. Всегда на вершине, всегда впереди. Звучит утомительно. Амбициозно, но утомительно.

— И это говорит мне девушка, которая хочет стать адвокатом для бедных? — ответил он, улыбаясь. — Я всегда найду способ пробиться, а ты... ты кажешься мне той, кто жертвует многим ради других. Это круто, но никогда не стоит забывать о себе. Дерьмо случается, так или иначе. Ты не должна позволять, чтобы тобой пользовались. Даже если тебе кажется, что так нужно. Помни, что в критические моменты кроме тебя у тебя не будет никого.

Его взгляд стал жестче, глубже. Она задержала дыхание. Слишком честно. Слишком близко к тому, в чем она боялась себе признаться.

— Учту, спасибо, — прошептала она.

— Надеюсь, — тихо ответил он.

Колесо сделало третий круг. Кабинка остановилась на вершине. Замерла. Рэйчел завороженно рассматривала Бостон, огни, которые казались звездами на земле. Кириан не смотрел пейзажи. Он смотрел только на нее. Вдумчиво. Внимательно. На ее глаза, на слегка приоткрытые губы, на легкую дрожь ресниц. Словно искал в ней что-то, что могло бы заморозить его интерес, не дать ему расползтись по жилам. Что-то, что могло бы его оттолкнуть, но все в ней лишь разжигало его и он не признавал это как что-то хорошее.

— Знаешь... — его голос был хриплым, едва слышным, будто он сомневался, что ему стоит это говорить. — Ты невероятная. Не только внешне, но и внутри. Сильная, умная, и при этом... уязвимая. Я редко встречаю тех, кто заставляет меня хотеть узнать больше. — Пауза.

Он почти не дышал. — Тебя я хочу узнать, Рэйчел.

Сердце сжалось. Сильно. Быстро. Больно. Слова застряли в горле.

"Что мне ответить? Ты тоже...? Я тоже хочу узнать тебя? Ты пугаешь меня и я тебе не верю, потому что такие парни как ты... они не смотрят на таких как я? Всегда выбирают других... всегда тех, кто подходит им по статусу, положению, которые утверждают их место в пищевой цепочке... Просто... я не понимаю, почему я? Кириан, почему я?"

Она моргнула.

— Спасибо... — прошептала. Почти неслышно. Жалкое. Крошечное. Слово, которое было недостатком, слабостью, признанием. Всем одновременно.

Ее дыхание дрогнуло, грудь поднялась слишком резко и слишком высоко.

"Господи. Мне никогда такого не говорили. Никогда. Не так. Не честно. Не жадно. Не будто... будто он видит меня всю. Без защиты."

Колесо снова тронулось, опуская их вниз.

Она отвернулась к окну, но отражение городских огней только подчеркивало ее смущение, растерянность. Щеки горели. Пальцы дрожали. Плюшевая мышь, стиснутая в руках, казалась нелепой, детской, и все же — единственным якорем.

Кириан не отвел взгляд. Даже не моргнул. Он смотрел так, будто читал каждую ее реакцию, каждую дрожь ресниц... и наслаждался.

Когда кабинка приблизилась к земле, ее сердце ударилось о ребра так, как будто собиралось проломить их и выскочить наружу, ему на обозрение. Колесо остановилось с плавным шорохом. Дверь кабинки щелкнула. Она поднялась. И почти оступилась. Кириан аккуратно поймал ее за локоть. Легко. Осторожно. Как будто впервые испугался того, что его могут оттолкнуть. Странно чувство. Оно ему не понравилось. Отдало горечью в горле, связало язык.

— Осторожнее, ледышка, — тихо сказал он. — Или ты просто торопишься от меня сбежать?

— Я не... — она выдохнула, пытаясь вернуть голос. — Я не сбегаю.

Он усмехнулся. Низко, с пониманием, но чертовски довольный.

— Нет? Тогда почему дрожишь?

— Я не дрожу.

— Конечно. Это холод. Ветер. Физиология, да?

Она вспыхнула так резко, что сама почувствовала жар на коже.

"Он издевается. Он играет. Но почему я... Почему часть меня хочет, чтобы он не прекращал?"

Они сделали несколько шагов в сторону от колеса. Фестиваль шумел вокруг: музыка, запах карамели, смех, хлопки аттракционов. Но все это звучало, как будто где-то за стеклянной стеной. Между ними было собственное поле. Сильное. Густое. Почти магнитное.

Рэйчел прижала мышь к груди, как точку опоры.

— Ты слишком... — она запнулась, потому что он снова был слишком близко. — Ты слишком прямолинейный.

— Скажем... — Он наклонился, его голос прошелся по ее коже горячим током. — Мне нравится быть тем, кто выводит тебя из равновесия.

Она резко подняла голову, встретив его темные, наглые, внимательные глаза.

— Ты переоцениваешь свое влияние, — попыталась парировать она. — Я просто...

"Просто что? Просто не знаю, как дышать рядом? Просто... Просто хочу... больше?"

— Просто покраснела? — подсказал он.

Она поджала губы.

— Просто... впечатлена видом, — сказала она наконец. — И только видом.

Он усмехнулся медленно, медленнее, чем нужно было, почти чувственно.

— Видом, значит?

— Да, — упрямо.

Кириан шагнул ближе, так что между ними не осталось воздуха. Совсем.

— Интересно, — прошептал он, — лжешь ты ужасно, ледышка.

Рэйчел вскинула подбородок.

— Может быть. Но ты все равно не докажешь обратное.

И развернулась первой. В этот раз по-настоящему уверенно, по-настоящему сама. Он рассмеялся тихо, красиво, и пошел за ней, позволяя ей идти впереди, но не отдаляясь ни на шаг.

Напряжение между ними не растворилось. Оно только стало плотнее. Гораздо плотнее. Как туман перед грозой. Как первый вдох перед поцелуем. Как что-то неизбежное. Способное надломить, сломать, разрушить.

Хаотично сооруженные костры, словно выросли из земли сами по себе. Круглые россыпи камней, грубо обложенные бревнами, потрескивали огнем, отбрасывая рыжие, неровные блики. Вокруг них, на складных деревянных стульях, рассаживались люди, желающие погреться у огня. Пламя плясало в темноте, отбрасывая тени на их лица, а воздух был наполнен густым ароматом дыма, смешанного с запахом пряных угощений от прилавков поблизости.

Музыка здесь звучала громче. Глухие биты, чуть жутковатые, будто вырванные из старого хэллоуинского плейлиста, поднимались от земли и били прямо под грудь. Тени вокруг плясали уже по-другому, как-то особенно завораживающе.

Рэйчел почувствовала, как холод постепенно отползает от косточек пальцев, позволяя теплу проникнуть под кожу. Она сделала вид, что рассматривает огни, но взгляд ее то и дело возвращался к Кириану. Она украдкой наблюдала за ним: за его профилем, за тем, как тени играют на скуле, как ветер треплет его волосы, делая его еще более... привлекательным.

"Почему он так действует на меня? Так и должно быть?.. Он так спокоен. А для меня это... все. Я не привыкла к такому. Не привыкла, чтобы кто-то так смотрел на меня, как он."

Кириан остановился у небольшой деревянной лавки, украшенной оранжевыми фонариками в виде тыкв. Табличка Hot Treats слегка покачивалась на цепочке, в воздухе висел запах жареного теста, специй, меда, и Рэйчел почувствовала, как желудок предательски напомнил о себе. После всех адреналиновых аттракционов она едва заметила голод. Он обернулся к ней. Свет костра поймал его взгляд, и он стал глубже, теплее.

— Тебе что-то здесь нравится? — его голос мягко скользнул по ней. — Я бы что-то съел. И тебе не помешает. Если тут нет ничего, что ты хочешь, можем посмотреть, что там дальше.

Рэйчел почувствовала себя неловко, как будто ее поймали на чем-то. Кириан платил за все: аттракционы, билеты, напитки. Это было мило, но и давило, вызывая в ней странное чувство вины, словно она пользовалась его добротой.

— Я... возьму корн-дог, — ответила она, стараясь звучать непринужденно. — И я... могу заплатить. Правда. Хочешь что-нибудь?

Она потянулась к рюкзаку, нащупывая телефон, готовая продемонстрировать, что не бесполезна, что может внести свой вклад. Что она может быть самостоятельной. Что он не обязан...

Кириан нахмурился, его брови сошлись, а взгляд стал строже, и он повернулся к продавцу в маске приведения.

— Два корн-дога, черный кофе и глинтвейн. Добавьте побольше меда, пожалуйста.

Продавец кивнул, быстро набирая заказ, и Кириан расплатился, не давая ей шанса вмешаться. Рэйчел замерла с телефоном в руке. Тепло костра внезапно стало слишком ярким, слишком горячим, как ее смущение.

— Кириан, серьезно, я могу... — начала она, но он прервал ее.

— Спрячь. — Его голос упал тяжело, не допуская возражений. — Со мной не платишь. Ни за что. Особенно если я пригласил тебя на свидание.

Рэйчел уставилась на него. Она моргнула. Вновь. И еще раз. Сердце будто съехало чуть ниже, оставив после себя слабый вакуум в груди.

"Почему он так реагирует? Я же... просто хотела поступить правильно. Быть справедливой. Но он смотрит так, будто я задела его..."

— Это... старомодно, — пробормотала она, пытаясь отшутиться, но голос выдал ее неуверенность. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я... не знаю, пользуюсь ситуацией.

Кириан приподнял бровь, огонь отразился в его глазах. Глубоко, почти властно. Он скрестил руки на груди, опираясь о прилавок.

— Это не "старомодно" и это не про деньги, Рэйчел, — ответил он, склонившись ближе, чтобы его слова не утонули в шуме. — Это уважение. И желание сделать вечер таким, каким ты заслуживаешь. Если мужчина не способен хотя бы на это — он не достоин даже пяти минут твоего времени. Запомни.

Она сглотнула. Горло стало сухим.

"Почему... почему я ощущаю себя так, как будто он меня отчитывает? Почему от его слов мне хочется одновременно спрятаться и подойти ближе?"

Продавец подал заказ: два корн-дога на деревянных палочках, обжаренные до золотистой корочки, румяные и аппетитные, и два стакана: один с парящим ароматом кофе, другой —вина, корицы и меда. Кириан взял их и повернулся к ней.

— Давай сядем у огня. Там теплее.

Они подошли к одному из костров, где пламя трещало и выбрасывало искры в ночное небо. Вокруг сидели другие посетители: кто-то тихо смеялся, кто-то грел ладони над пламенем, кто-то просто смотрел в огонь, будто пытался прочесть в нем собственные мысли. Музыка здесь звучала чуть тише, ритм едва ощутимо вибрировал под ногами.

Кириан взял складные деревянные стулья из-под шатра неподалеку и поставил их поближе к огню, жестом приглашая ее сесть. Рэйчел опустилась на стул, сразу ощутив, как тепло обволакивает ее, разгоняя осенний холод. Глинтвейн приятно жег ладони через бумажный стаканчик. Она откусила кусочек от корн-дога, и зажмурилась на долю секунды. Слишком вкусно, слишком тепло, слишком... уютно.

Он сидел рядом, ел неторопливо. Его взгляд был прикован к пламени, и между ними повисло молчание. Не неловкое, не обременяющее, а приятное, как пауза в хорошей беседе. Рэйчел потягивала глинтвейн, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, и прижимала игрушку к груди, словно она была напоминанием о его странном, необъяснимом желании сделать что-то для нее.

Она не знала, что с этим делать. Сомнений внутри было слишком много. Он был парнем не ее лиги. Не тем, кто должен быть рядом, но... это сложно было признать, ей очень нравилось его внимание.

Кириан бросил палочку от корн-дога в огонь. Дерево вспыхнуло мгновенно, ярко, издавая тихий треск. Рэйчел недоверчиво покосилась на него.

— Эй, так нельзя! Это же мусор, не для костра, — возмутилась она шепотом.

Он хрипло рассмеялся. Низкий смешок завибрировал где-то под ребрами.

— Иногда приятно нарушать правила, — подразнил он, наклоняясь ближе, и в отблесках огня его глаза потемнели. — Жизнь слишком коротка, чтобы следовать всем инструкциям. Чего ты боишься? Что костер обидится? Или что мир рухнет? Давай, попробуй.

Рэйчел фыркнула и закатила глаза, но внутри что-то шевельнулось. Любопытство, или, может, желание поддаться его влиянию. Она взяла палочку, замерла на секунду, словно проверяя собственную смелость, и бросила ее в огонь. Пламя вспыхнуло. И вместе с ним что-то в ней. Странное чувство. Смесь вины и восторга. Словно она перешагнула черту, которую сама себе нарисовала или сделала что-то запретное, но почему-то очень приятное.

"Это глупо. По-детски глупо... и легко. Будто я способна не думать о последствиях..."

Она сделала глоток глинтвейна, чувствуя, как тепло разлилось по горлу, успокаивая дрожь внутри, и посмотрела на Кириана. Он полез в карман своей кожаной куртки и достал пачку сигарет.

— Не против? — спросил он, задержав на ней взгляд. — Я не буду, если тебе некомфортно.

Рэйчел покачала головой, стараясь не выдать, как ее мысли уже ушли в другое русло.

— Нет, все нормально.

Он выбил сигарету, зажал ее между зубов, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся, выдыхая дым в сторону, чтобы не задеть ее. Аромат табака смешался с дымом костра, а Рэйчел поймала себя на том, что не может отвести от него глаз.

"Черт. Перестань. Это просто дым. Просто парень. Просто вечер... Нет. Нечего на него так смотреть. Отворачиваемся и считаем бревна. Одно, второе, третье..."

Кириан заметил ее взгляд и усмехнулся.

— Нравлюсь?

У нее перехватило дыхание, как будто кто-то пальцами сжал ее ребра. Она спряталась за стаканом, слишком поспешно. Глинтвейн обжег губы, но это было легче вынести, чем его взгляд.

"Он заметил. Конечно, заметил! Что я скажу? Правда или ложь? Но это же очевидно..."

— Ты... самонадеянный, — пробормотала она, пытаясь отшутиться, но голос выдал ее смущение. — Я просто удивлена. Думала, спортсмены не курят, — добавила, едва уловимо пожав плечами.

Он хмыкнул, выдыхая кольцо дыма.

— Так и есть. Но иногда можно позволить себе что-то... неправильное. Когда хочется расслабиться.

Угол его губ дернулся, будто он что-то недосказал.

— Понятно, — ответила.

— Ты не выглядишь фанаткой фестивалей, — продолжил он. Его голос стал мягче, глубже. — Редко ходишь?

Рэйчел кивнула, не собираясь увиливать.

— Да, редко. Толпа, шум... это не мое. — Она подняла глаза, и их взгляды встретились. — Иногда это весело, но чаще м-м... просто хаос.

Кириан наклонился ближе, щеку едва коснулся отблеск огня.

— Хаос может быть хорошим, — выдохнул он. — Фестивали, скажем, не плохой способ оценить парня. Я почти уверен, что ты ставишь баллы каждому, кто приближается. Анализируешь...

Рэйчел тихо фыркнула, но улыбка все же прорвалась сквозь ее осторожность.

— Тогда у тебя минус десять за самоуверенность.

— Плюс сто за попытку? — подхватил он мгновенно.

Она качнула головой, потом прищурилась, делая вид, что оценивает его как редкий экземпляр.

— Может... плюс пять.

Кириан рассмеялся, и в этом звуке было что-то магнетическое, словно его смех расплавил воздух между ними. Он бросил сигарету в огонь. Искры взлетели вверх. Повернулся к ней. Взгляд скользнул по ее лицу, будто он собирался запомнить каждую ее черту.

— Ты красивая, когда смеешься, — сказал он тихо, почти интимно, так, будто вокруг не было ни людей, ни музыки, ни костров, только они. — И вообще... красивая. Даже когда молчишь. Особенно тогда.

Тепло костра показалось ничтожным по сравнению с тем, что вспыхнуло в ее груди. Его слова задели глубже, чем она ожидала, и Рэйчел на миг подумала возмутиться... но не смогла. Что-то в его голосе, в этой опасной мягкости, пропитанной тьмой, выжгло всякую волю.

Его взгляд упал на ее губы. Тяжелый, голодный, будто он учуял ее слабость. Мир сузился до их дыхания, до треска дерева в костре и пульса, гремящего в ушах. Кириан наклонился ближе, пальцы легко коснулись ее подбородка, приподнимая лицо. Он поцеловал ее осторожно, как будто давал ей шанс отступить. Только губы. Только тепло. Только мягкий, пробующий жест. И Рэйчел застыла. Его вкус, смесь соли кожи и чего-то темного, мускусного, с нотой крепкого кофе и легкой горечи табака, разлился по ее языку, заставляя небо гореть. Сердце заколотилось в горле, дико, болезненно, она напряглась струной, кожа вспыхнула мурашками, разум кричал "остановись", но тело шептало "еще".

Он отстранился ровно на один короткий, мучительный вдох. Его губы все еще касались ее, горячие и влажные.

— Прости... нужно было спросить? — прошептал он хрипло, голос вибрировал у ее рта, полный скрытой насмешки и желания.

— Нет... все в порядке, — выдох сорвался с дрожью.

Кириан едва заметно усмехнулся, уголок губ дернулся.

— Тогда продолжим, ледышка.

Он поцеловал ее снова, на этот раз глубже, тверже, с напором, от коротого кружилась голова. Язык скользнул внутрь, забирая дыхание, но не власть. Вкус усилился, смешался с ее собственным, создавая опьяняющий коктейль, от которого кружилась голова. Он не требовал. Он предлагал. Он исследовал ее, спрашивая каждым движением: "Можно? Тебе нравится? Хочешь больше?".

Его руки скользнули к ее щекам, большие пальцы поглаживали скулы, удерживая, но не сдавливая, давая иллюзию контроля. Каждый толчок языка казался вторжением с дьявольской точностью, словно от требовал: "Сдавайся мне". Дыхание, горячее и неровное, врывалась в ее легкие, синхронизируясь с ее тихими, сдавленными стонами, вырывающимися против воли. И это было слишком сладко. Слишком нежно, неизбежно. Слишком правильно, чтобы сопротивляться.

Вспышка памяти полоснула лезвием, пустила кровь. Не просьба. Приказ. Не нежность. Давление. Грубое, подавляющее. Оно жгло изнутри, как раскаленное железо, впивающееся в плоть. Безжалостно вонзалось глубже, одержимо преследуя сердце.

Элиот.

Его поцелуи были войной: он пожирал, врывался в ее рот, давил своей силой, подчиняя своей воле. Резко, грубо, кусал губы до крови. Он поглощал. Переламывал через себя. Он жил в ее нервных окончаниях, в памяти о том, что поцелуй может быть началом боли.

Он был разрушительным... колкие насмешки, взгляды, полные яда и похоти, схватки взглядами, которые заканчивались дрожью в коленях. Он оставлял после себя отметины на ее теле, стыд и унижение, дрожь и пустоту, которые приходилось прятать. Он никогда не спрашивал. Он просто брал, словно не нуждался в разрешении. Давил своей силой, своей тьмой, и она ненавидела его за это. Ненавидела так сильно, что это жгло сильнее любого желания.

Она ненавидела его... ненавидела за то, что ненависть перерастала в грязное, неудержимое влечение. Он будто отравил ее. Хладнокровно, жестоко, бессердечно. Просочился в кровь вместе со своими вкусом, и даже сейчас, когда она должна была наслаждаться, мысли о нем перекрывали доступ к кислороду.

"Убирайся... Убирайся из моей головы, ублюдок!"

Ярость взорвалась внутри болезненным толчком.

"Я не хочу тебя! НЕ ХОЧУ! Слышишь?! Не хочу думать о тебе, не хочу вспоминать! Ты осквернил меня своими руками, но Кириан... он другой. Он спрашивает. Он заботится. Он не унижает! Он хочет меня всю, не просто тело. Не порти это своей гребаной тенью!"

Отчаянный крик внутри подстегнул ее. Рэйчел сама потянулась вперед, пальцы вцепились в его куртку, углубляя поцелуй. Агрессивно, жадно ее язык сплелся с его в яростном танце, зубы слегка прикусили его нижнюю губу в ответ. Кириан застонал тихо, в горле, почувствовав ее смелость, и дразняще, победно улыбнулся против ее рта. Руки соскользнули на ее талию. Сильные, но не грубые, пальцы впились в бока, приглашая. Она подалась сама, позволяя ему усадить себя на колени. Его бедра твердые, горячие под ней, выпуклость в штанах уперлась в нее, посылая вспышку удовольствия прямо в ядро, где жар пульсировал, требуя большего.

"Без паники. Это физиология, сама говорила. Но что если..."

Ее бедра инстинктивно прижались ближе, потерлись о него в медленном, мучительном ритме.

— Блять, ах.. — сквозь зубы хрипло, стон. — Зачем провоцируешь?

Его зубы легонько прикусили ее язык, потянув, словно в отместку. Рэйчел улыбнулась, ответила. Впервые это было ее выбором: не он вел, а она отдавала. Ровно столько, сколько хотела. Влажные губы спустились к уголку ее рта, а потом к челюсти, оставляя след из поцелуев, как клеймо. Ее пальцы запутались в его волосах, тянули, требовали, тело горело, разум тонул в блаженстве и она почти забыла об Элиоте. Почти поверила, что Кириан может стать ее спасение. Если она только захочет, если только сможет удержать его интерес.

Он был ей нужен.

Язык снова скользил по ее губам сладко и настойчиво. Ее тело прижалось к нему так тесно, что она чувствовала каждый его вдох, каждый толчок его груди под плотной тканью куртки. Руки Кириана крепко удерживали ее за талию, одна поднялась выше, в волосы, запутавшись в пучке, который она завязала еще утром. Он слегка потянул, заставляя ее запрокинуть голову, выгнуться, подставляя шею под его губы. Поцелуи переходили в нежные укусы, он прикусывал кожу на челюсти, вызывая дрожь, которая бежала по ее позвоночнику.

— Ты такая сладкая, — прошептал он, с порочной усмешкой. — Не помню, чтобы я кого-то так... хотел.

Щеки Рэйчел вспыхнули сильнее, от смущения и восторга, смешанного с паникой.

"Слишком? Я слишком откликаюсь? Он подумает... что я доступная? Что я... такая?"

Она не ожидала, что все зайдет так далеко, не здесь, не на фестивале, где вокруг суетятся люди, кричат на аттракционах, смеются. В ее голове это казалось неправильным, слишком открытым, слишком заметным. Ей было неловко, ужасно неловко, но в то же время так хорошо.

Кириан тоже это чувствовал. Он прижимал ее ближе, и его дыхание становилось глубже, тяжелее. Он чувствовал, как его тело отвечает на нее. Член болезненно упирался в ширинку джинс. Напряжение росло, пульсировало внутри, заставляя кровь стекать ниже пояса, концентрируясь в точке напряжения. Он резко, почти незаметно поправил себя, не прерывая поцелуя, но этого мгновения хватило, чтобы краска прилила к ее щекам сильнее, чем прежде.

"Черт... как же он... чувствуется..."

От этой мысли стало еще жарче. И страшнее.

"Что, если кто-то смотрит? Мы же не одни, кругом люди, а я... я сижу у него на коленях, как какая-то... не знаю. Это неправильно. Мы же не парочка подростков, которые не могут себя контролировать. Мы не... мы ведь даже не..."

Она почувствовала, как напряжение волной проходит по ее телу. Взволнованно оглянулась. Никто не обращал внимания, все вокруг были заняты своими делами, разговорами, своим вечером. Но от этого легче не стало.

"Мы... что мы? Не пара, не что-то серьезное, просто... попытка. Просто свидание? Или просто момент? Может, и хорошо, что момент. Без обязательств. Без громких слов..."

Он продолжал целовать ее шею, и она не хотела, чтобы это заканчивалось, не хотела отпускать это ощущение, но фестиваль постепенно угасал. Музыка стихала, гирлянды гасли одна за другой, и холод становился острее, проникая сквозь одежду. Люди расходились, их голоса и смех таяли, оставляя лишь потрескивание костра и далекий шум города.

Кириан слегка отстранился, ровно настолько, чтобы она увидела его глаза. Темные, блестящие, полными примитивного голода, который он уже не пытался скрывать.

— Ты не хочешь останавливаться, да? — его голос был низким, почти хриплым, а дыхание касалось ее губ. — Но если мы не уйдем... нас точно выгонят. Работники фестиваля терпеть не могут, когда парочки занимают их костры после закрытия.

Рэйчел осторожно соскользнула с его коленей, чувствуя неловкость в каждом движении. Ей было стыдно за свою неопытность, за то, как она поддалась, как ее тело отзывалось на него, словно оно знало, что делать, а разум отставал.

— А разве не ты говорил, что правила созданы, чтобы их нарушать? — поддела она, пытаясь скрыть румянец. — Адреналин, риск... Может, останемся?

Голос звучал игриво. Но внутри...

"Замолчи, Рэйч, что ты творишь? Сейчас он подумает... Господи."

Он встал, выпрямившись во весь свой немалый рост, снова пугающе спокойный. Размял плечи, будто разгоняя остатки напряжения, и улыбнулся, той самой улыбкой, от которой ее сердце сбивало шаг.

— О, я бы нарушил еще пару правил, — произнес он низко, голосом полным откровенного подтекста. — Будь потеплее, я бы тебя не отпустил. Но... — он взял ее руку, поднял к губам и поцеловал ее пальцы, теплые губы на холодной коже заставили ее вдохнуть резче. — Не хочу, чтобы ты замерзла. Хотя... — он задержал ее взгляд, — могу предложить кое-что другое. Поехали ко мне?

"Этого ты добивалась своими провокациями?"

Рэйчел вспыхнула. Сердце сбилось, словно ударилось о ребра. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова рассыпались.

— Я не...

"Я хочу по любви."

Этот шепот в ее голове был таким тихим, что она едва узнала его. Но он был честным.

Кириан не давил. Он наклонился и поцеловал ее снова, но на этот раз коротко, чувственно, только губами, без прежней жадности. Мягко, бережно. Как будто говорил: ты решаешь.

— Это просто предложение, Рэйчел. Без давления. Без ожиданий. Все только по взаимному согласию. Всегда.

Он взял ее за руку, и переплел их пальцы. Просто, естественно, без слов, передавая тепло. Этого касания оказалось достаточно, чтобы по коже рассыпались мурашки. Кириан повел ее прочь с пустеющей площадки, мимо редко мерцающих гирлянд, и затухающих огней фестиваля, в сторону выхода. Воздух моментально пропитался осенней сыростью, резкой, холодной, и Рэйчел зябко поежилась, сама не замечая, как придвинулась ближе к нему. Он отпустил ее ладонь и его рука легла ей на плечи, мягко прижимая к себе в уверенном, защитном жесте, будто это происходило между ними уже сотни раз.

Они вышли к стоянке, и Кириан подвел ее к байку, снял шлем с руля, развернулся и сделал шаг ближе. Он наклонился и легко коснулся ее губ быстрым, но невероятно теплым поцелуем.

— Держись крепче, ледышка, — сказал он, надевая ей шлем. Его пальцы аккуратно защелкнули застежку под подбородком, слегка касаясь кожи.

Это простое прикосновение послало волну жара по ее телу, и Рэйчел застыла, глядя на него. На секунду мир снова стянулся до одного человека.

"Почему так приятно? Это просто жест. Он просто заботится. Просто..."

Но не было здесь ничего "простого". Не для нее.

Они сели на байк, Кириан завел двигатель, вибрация прошла по ее телу, и Рэйчел прижалась к нему, обхватив руками его талию.

"Мое первое настоящее свидание с внимательный, добрым, красивый парнем. Он знает, что делать, как держать меня, как целовать. Все как в романах, которые я читала, но никогда не верила, что со мной это может случиться. Но вот оно. Прямо сейчас."

Тепло его тела сквозь куртку успокаивало. Она закрыла глаза, вдыхала его запах, смесь кожи, дыма от костра и легкий аромат его одеколона, словно пьянящий коктейль.

Смущение, безопасность, волнение, трепет... все смешивалось в ней, пока где-то очень глубоко не поднялся другой голос. Тот, который она ненавидела. Тот, который она не могла заставить замолчать.

"А если бы это был Элиот? Ты держалась бы за него так?.."

Нет. Она не позволила себе закончить мысль.

"Не смей. Не сейчас. Не с ним. Не порть это. Ты ненормальная? Забыла, как он поступал с тобой? Как говорил? Как смотрел на тебя, будто ты ничто? Как касался против твоей воли? Как... поцеловал... будто имел на это право..."

Но голос внутри змеился, ядовитый, губительный.

"Тебе понравилось. Признай. Ты не ненавидишь Блэквуда. Ты боишься признать обратное."

Ее дыхание стало неравномерным. Грудь сжалась. Пальцы на талии Кириана дрогнули, но она тут же усилила хватку, чтобы не выдать дрожь.

"Прекрати. Пожалуйста, прекрати. Со мной все хорошо. Все хорошо..."

Но чувства ударили резче. Вина. Страх. Путаница. Как будто внутри кто-то рвал ее на части.

"Что со мной не так? Почему я думаю о нем? Почему он до сих пор в моей голове, когда рядом человек, который не ранит? Он мне нравится. Он действительно мне нравится... Так почему я... такая?"

Сердце сжалось от самоотвращения, терзаемое разрушительными, конфликтующими эмоциями, и она ненавидела себя за это.

"Он почувствует. Увидит. Поймет. Я разрушу все, как всегда. Боже, Рэйч, соберись. Ты заслуживаешь этот вечер. Ты заслуживаешь быть счастливой."

Байк мчался по ночным улицам Бостона. Огни города растягивались в длинные блестящие следы. Рэйчел шумно сглотнула. Внутри засело острое, режущее, неуправляемое чувство. Оно росло, отравляя организм, щедро разбрасывало семена паники, заставляя их мгновенно прорастать. Она прижималась к Кириану крепче, не от холода, он почти не чувствовался, а будто боялась раствориться в собственных мыслях, если отпустит хоть на секунду. Она ловила себя на том, что считает удары своего сердца, словно пытается удержать ритм, словно это может помочь. Они проехали длинную магистраль, потом нырнули в тихие, спальные кварталы.

"Спокойно. Ты с ним. Это твой выбор. Все хорошо."

Каждый поворот байка будто встряхивал ее, и мысли рассыпались, как стеклянная крошка: больные, острые, нежеланные. Она сжимала пальцы на его куртке, надеясь, что вибрация двигателя заглушит то, что происходит у нее внутри. Но вместо этого казалось, что скорость только подчеркивает хаос.

Она не знала, сколько прошло времени. Вечность, растянутая в ощущениях, от которых хотелось сбежать и спрятаться под кожу другого человека, лишь бы не слышать себя. Медленно, почти незаметно, картинка вокруг стала темнее, спокойнее. Меньше огней. Больше тени. Больше реальности. И только тогда дыхание Рэйчел начало выравниваться, хоть и оставалось частым, натянутым, будто она убегала от чего-то до последнего перекрестка.

Когда Кириан сбросил скорость, она осторожно подняла взгляд. Сквозь визор открылась знакомая улица: приглушенная, спокойная, усыпанная пожелтевшими листьями. Рэйчел осторожно слезла с байка, сняла шлем и вернула его Кириану. Он закрепил оба шлема на байке, затем повернулся к ней, чуть прищурив глаза, будто изучая.

— Итак, твой вердикт, ледышка, — его голос стал ниже, мягче, опаснее, — я заслужил шанс на второе свидание?

Он улыбнулся нагло и уверенно, той самой улыбкой, которая скользила по ее коже, как прикосновение и делала его неотразимым. Рэйчел покачала головой, прикусив губу, чувствуя, как жар кусает щеки. С ним было хорошо. До неприличия хорошо. Его внимание, его прикосновения, весь этот вечер казался вырванным из страниц ее любимых романов. Но в голове все равно крутились ненужные мысли, как назойливые комары, о том, что она не должна так чувствовать.

— Да, — ответила она, едва уловимо пожав плечами. — Кто бы подумал, что фестиваль тыкв может оказаться таким м-м... увлекательным.

Ее слова прозвучали игриво, почти вызывающе, и она увидела, как в глазах Кириана вспыхнул интерес.

— Увлекательным, — медленно повторил он, растягивая буквы, словно пробуя слово на вкус. Он поднял руку и кончиками пальцев коснулся ее подбородка, мягко заставляя поднять голову. — Я могу сделать его еще более увлекательным, если хочешь. Скажем... закрепить результат.

Рэйчел не отстранилась. Не вздохнула. Не подумала. Она просто шагнула ближе. Сама подалась вперед, приоткрыла губы, позволяя его языку скользнуть внутрь. Мир сузился до ощущений: глубоких, насыщенных, жестких и требовательных. Он дернул змейку куртки, и тут же вжал ее в себя, крепко, но не грубо, окружая своим теплом. Ее пальцы скользнули по его широким плечам, ощупывая твердую мускулатуру, опускаясь к груди туда, где особенно чувствовалось биение сердца. Сильное, ровное, живое. Она приоткрыла рот шире, пуская его глубже, и его язык властно, резко скользнул по ее, с нажимом, от которого внутри все ломило. Она поймала себя на мысли, что завтра ее губы будут опухшими, распухшими от этого натиска. И что ей нравится это осознание.

Она растворялась в поцелуе, ощущая, как все внутри нее тонет: воздух, мысли, даже время. Их дыхание смешивалось. Он пил ее. Исследовал, пробовал, дразнил, провоцировал на большее, сильнее, глубже. Переплетал их вкусы. Когда она попыталась чуть отстраниться, чтобы вдохнуть, он притянул ее обратно, и поцелуй стал другим. Грубее, более жестким, почти агрессивным. Он прикусил ее нижнюю губу до болезненной пульсации, словно говорил: "не смей". У Рэйчел сорвалось дыхание. Тонкие пальцы вцепились в его футболку, сжимая ткань, в попытке удержать равновесие.

"Это то, о чем я мечтала. Поцелуи, которые забирают дыхание, как в книгах."

Она позволила себе чувствовать. Его руки, уверенные и горячие, которые держали ее так, будто она принадлежала ему. Его запах, насыщенный, мужской, особенный, его, впитывающийся в ее кожу. Дрожь в животе, нарастающую с каждым движением.

Эта странная смесь из возбуждения, мурашек, и почти болезненного желания, пульсировала в каждой клеточке ее тела. Подчиняла разум. Вынуждала хотеть, просить больше. Она не понимала, что с ней и почему это ощущается так, но внутри будто кто-то разбил банку с горячим сиропом. Все смешалось — желание, страх, трепет, слабость, готовность раствориться полностью в чужих прикосновениях.

Воздух кончился, и только тогда Кириан немного отстранился, разрывая поцелуй. Он приподнял ее лицо за подбородок, скользнув по коже с нежностью, заставляя ее встретиться с ним взглядом. Его глаза, темные, хищные, жадные, внимательные и слишком читающие, прожгли ее насквозь. Он медленно провел большим пальцем по ее распухшим губам, как будто проверяя, насколько они податливы после его поцелуев. Затем мягко надавил на нижнюю, скользнул по влажной коже, растер влагу, слегка массируя, впитывая ее дыхание. Рэйчел вздрогнула от этого касания, ощущая, как от этого легкого прикосновения жар пронзает ее позвоночник. Он словно изучал ее, запоминал, помечал. И вдруг его рука соскользнула ниже, к вороту ее свитера. Его пальцы потянули ткань в сторону, уверенно, настойчиво, будто считывая ее реакцию.

"Нет, нет, не надо!"

Вспышка паники выстрелила мгновенно, как удар тока. Она дернулась, но слишком поздно. Ткань сползла. Он увидел там, на шее, почти исчезнувший, проклятый, бледный след засоса с легкой синевой.

Пауза упала между ними так резко, что воздух стал тяжелым. Взгляд Кириана уперся в метку. Глаза потемнели, наполнились сталью. В них отразилось недовольство, необузданная, сырая ревность, прежде чем он успел их скрыть. Он прикусил внутреннюю сторону щеки. Быстро, зло. Этот раздраженный жест сказал больше, чем слова.

Сердце сжалось. Рэйчел отвела глаза, чувствуя, как стыд накрывает ее волной, оголяя душу.

— Кто это оставил? — спросил он прямо. Его голос был низким, почти угрожающим, резким. Он шагнул ближе, наклоняясь, как будто хотел вырвать ответ прямо из ее дрожащего дыхания.

Рэйчел почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а потом прилила обратно, делая щеки пунцовыми. Она замерла, ее разум лихорадочно искал выход. Мысли понеслись вслепую, а внутри все перемешалось, заполняя ее до краев губительным коктейлем из паники, стыда и страха.

"Проклятье, Блэквуд! Удавила бы тебя собственными руками!"

— Это... это от плойки, — в отчаянии выдавила она первую чушь, что пришла в голову. — Я... обожглась плойкой. Когда завивала волосы. Это просто ожог. Глупо, да?

Ложь была слабой, жалкой, и она знала, что он не поверит, но что еще она могла сказать? Правда была слишком сложной, слишком болезненной и ненужной.

Кириан смотрел на нее туманно, оценивающе. Долго и внимательно. Разочарование мелькнуло в его глазах, и оно ударило в нее сильнее пощечины.

"Господи, Рэйч, ну почему ты вечно все портишь! Просто скажи ему... правду или хотя бы что-то половинчатое! Объясни все! Что это было ошибка... даже не твоя... просто один заносчивый придурок, который совершенно НИЧЕГО для тебя не значит! Но нет, конечно же, ты решила соврать, как идиотка!"

Вина за ложь ударила наотмашь, вместе с чертовой злость на себя за то, что ей не хватает смелости признаться. Она хотелось убежать, спрятаться, но стояла на месте, пытаясь сохранить лицо.

"Ты мне очень нравишься, правда... прошу, поверь..."

Он кивнул, продолжая рассматривать ее с высоты своего роста.

— Я же говорил, — низко протянул он. Его губы исказились в снисходительной ухмылке, а пальцы сильнее нажали на почти зажившую метку. Остро. Почти до боли. Краткой и осуждающей. — Ты плохо врешь, ледышка.

Рэйчел замерла. Внутри нее что-то лопнуло, разлетелось на жалящие осколки, а взгляд стал по-настоящему испуганным, словно это был конец всему, пусть даже и тому, что едва успело зародиться.

— Я не... — начала она, но он накрыл ее голос.

— Тише, — в полголоса, тон смягчился. — Я не требую объяснений. Ты не моя. Пока. Но я хочу, чтобы ты знала, — продолжил, ладонью обхватывая ее шею, вынуждая поднять голову, — я не делюсь.

Он поцеловал ее резко, коротко, жадно, почти грубо, властно так, как она еще не ощущала, не с ним, а затем отпустил. Его вкус, его злость и желание осели в ее легких.

— Доброй ночи, Рэйчел, — сказал он ровно, но что-то напряженное резануло между строк. — И выкинь эту плойку. Совет.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла слабой, робкой.

— Спасибо за вечер, — прошептала. — Он был... правда. Незабываемым.

— Ага, — Он подмигнул ей, но взгляд оставался тяжелым. — Не за что.

Кириан развернулся, сел на байк, застегнул куртку, а после отстегнул шлем, собираясь его надеть.

— Я не уеду, пока ты не зайдешь, ледышка, — кивком головы указав на здание за ее спиной, произнес.

Рэйчел улыбнулась, на этот раз легче, мягче, почти без усилия. Будто хотела показать ему, что она в порядке. Что это просто недоразумение. Что все нормально. Хотя внутри ничего нормального уже не было.

Она направилась к ступеням общежития, чувствуя кожей вибрацию мотора позади. Низкую, гулкую, будто утробную. Байк взревел, оживая под его руками, и этот звук пробрал ее до дрожи.

У самой двери она обернулась. Кириан смотрел на нее через опущенный визор, медленно поправляя перчатки, будто никуда не торопился. Будто ждал. Для нее. Рэйчел робко помахала ему. Это был маленький жест, почти детский, и только после этого вошла внутрь. Двери захлопнулись за спиной тяжелым, глухим ударом, словно отрезали ее от сырого воздуха, от холода... и от него.