Глава 6
Страх летать на самолёте появился, как только они оказались на высоте тысячу метров и практически сразу попали в зону турбулентности. Успокоилась Су только тогда, когда наступила на землю одной из стран Европы. Вообще за месяц подготовки к перелёту Суджин пережила немало: в первое время разрывалась между больницей и подготовкой документов. Намджун помог немало, так как у него были связи в консульстве и уже к концу месяца у Суджин на руках были все необходимые документы. Мама Юнги была в бешенстве, когда узнала, что сын в Европу поедет именно с Шин. Вообще-то Соля хотела поехать с сыном, но тот помимо такого ошеломляющего заявления, сообщил, что матери лучше не ехать. Скандал был громким, хоть Суджин и не была рядом, когда это произошло. Единственное, что беспокоило её — состояние Юнги. Любое волнение может негативно сказаться на его состоянии.
За неделю до перелёта Юнги выписали со всеми медицинскими документами для перевода на лечение в Швейцарию. Юнги не сообщил друзьям о болезни, даже Намджуну, который был удивлён такой срочной необходимостью уехать. Шин не лезла, а уж тем более не осуждала. Человек вправе сам распоряжаться подобной информацией. В аэропорту Инчхона их провожали близкие Юнги — родители и брат. Все максимально старались не обращать внимание на Суджин, хотя женщина несколько раз колко прокомментировала девушку. Но Су ради Юнги на подобное не реагировала.
— Аккуратно, — просит девушка, помогая ослабленному из-за болезни Юнги спуститься с лестницы после таможенного контроля.
За месяц Юнги заметно потух: побледнел, схуднул и стал слабее. Он всё время быстро уставал и ощущал постоянную головную боль. Но принимать чью-то помощь ему не нравилось, а уж тем более помощь Суджин, которая при любой возможности крутилась вокруг и чуть ли слюни не подтирала.
— Тебе не стоит так стараться для меня, — сломлено произносит из-за усталости. Всё-таки перелёт дался ему сложно.
— Молчи! — пресекает она и слабо улыбается.
Они сначала доезжают до отеля, где уже забронировали номер, а потом, закинув вещи, отправляются в клинику. Суджин всё время, находясь в такси, озирается по сторонам наслаждаясь красотой Берна. Город отличался от Сеула своей исторической архитектурой и невысокими домами. Такое чувство, будто Суджин попала в прошлое. Юнги, не увлеченный местностью, с улыбкой наблюдал за нескрывающимся любопытством девушки. Она всегда легко удивлялась чему-то, чем, в свою очередь, удивляла Юнги. Он за свою жизнь много чего видел как хорошего, так и плохого. Поэтому что-то новое не вызвало у него каких-либо эмоций.
Клиника находилась за городом, среди высоких деревьев и протекающей у леса речушки. Врачи и медсёстры разговаривали на английском, который Суджин не знала. Зато Юнги всё время лепетал на иностранном, иногда смеялся с врачом, которого, вроде как, звали Эдвардом. Имя Су запомнила, так как в своё время обожала Сумерки. Юнги предупредил, что ему необходимо обговорить с врачом наедине и девушка понимающе согласилась. Решила пройтись по клинике и так вышла на задний двор, где стояли лавочки прямо напротив чудесной природы. Сегодня было пасмурно, но тепло, так что и высокий лес, растянувшийся через речку, казался хмурым, но не менее завораживающим. Суджин присела на лавочку и вдохнула свежий воздух, после чего улыбнулась. Происходящее казалось сном. Счастливым сном, где всё наконец налаживается. Суджин так рада, что Юнги опомнился, принял наконец верное решение. Возможно, после лечения они смогли бы начать путешествовать, если Юнги, конечно, согласится на такое. Хотя Суджин, вероятно, будет необходимо исчезнуть, как только они вернутся в Сеул. Родители Юнги никогда не примут её, а договорённость уже и так подошла к концу, да и в ней нет никакого смысла.
— А я искал тебя.
Девушка поворачивает голову и видит как неспешно приближается Юнги. Присаживается рядом и смотрит туда же, куда и она до того, как он пришёл. Красоту природы он заметил ещё находясь в кабинете врача. Всё-таки, выбирая между шумным Сеулом и спокойным загородом Берна, Юнги бы выбрал второе. Он устал от суматохи, шума и постоянной толпы. Особенно сейчас.
— Мне здесь нравится, — признаётся девушка, прижимаясь к мужчине и вновь продолжая наблюдать за красотой пейзажа. — Как поговорили?
— Хорошо, — после недлительной паузы произносит.
Юнги казался задумчивым, но в то же время умиротворённым. Суджин никогда не понимала, что происходит внутри его головы и о чём он постоянно думает.
— И всё? — осмеливается спросить, поглядывая на него.
— Ты всё равно вряд ли поймёшь все эти медицинские определения. Взяли кучу анализов, просмотрели историю болезни, потом сообщат, когда я смогу лечь на обследование и дальнейшее лечение.
Девушка облегчено выдохнула и неосознанно лишь ближе прижалась к Юнги, испытывая радость и счастье от происходящего. Главное, чтобы и дальше было всё хорошо.
***
Время в Швейцарии проходило быстро, почти мимолётно. Дни проходили однообразно: утро всегда начиналось с завтрака и лекарств, принятие которых контролировала сама Суджин; потом они много гуляли по городу, чтобы хоть как-то отвлекаться от мыслей о болезни, но иногда Юнги был настолько уставшим, что не мог встать даже с кровати; а также частые разговоры Юнги с родителями. В клинику они приезжали раз в два дня. Бывало Юнги не брал с собой Су, так как там ей придётся вновь ждать за дверью и быть в постоянном напряжении. Поэтому она оставалась в номере, но однажды всё же вышла из отеля и гуляла в парке неподалёку.
Суджин всё время находилась на взводе. Казалось, что она живёт только происходящим в её голове, хотя часто себя успокаивала и напоминала о возникшей надежде. Не смотря на всю радость, её внутри сжирала тревога, ставшая причиной бессонных ночей. Смотря на Юнги, не похожего внешне на того, кого она увидела когда-то в телефонной будке, её сердце разбивалось. Разбивалось, когда он просыпался среди ночи от судорог или когда бежал в туалет, где склонялся над унитазом. Забрала бы она хоть часть тех страданий, что он испытывает? Забрала бы все, лишь бы не видеть потускневший взгляд и измученную улыбку. Но единственное, что она могла сделать — смотреть, помогать и отвлекать разговорами. Иногда бессмысленными, но такими нужными для него.
Суджин собирала сумку с вещами, необходимыми для реабилитации. Бережно, что когда-то было для неё несвойственно, складывала каждую мужскую футболку. Завтра Юнги будет находиться в клинике и Суджин планировала поехать с ним, так что сегодня придётся заниматься сбором вещей и, возможно, будет необходимо что-то докупить. Юнги выходит из ванной, проходит к кровати и садится на её край. Наблюдает за девушкой и не скрывает улыбки.
— Перестань так стараться, — просит он.
Девушка поднимает на него взгляд и демонстративно аккуратно складывает его штаны, которые потом присоединяются к другим вещам. Юнги усмехается.
— Что ещё в списке?
Юнги пытается вспомнить, но быстро сдаётся и тянется к тумбочке на которой лежал листок, где были записаны необходимые вещи для реабилитации.
— Только вещи для личного пользования. Остальное они сами выдают. Это частная клиника.
Она кивает и продолжает сбор вещей, позволяя Юнги наблюдать за ней. Но мужчина долго не выдерживает и делает весьма заманчивое предложение:
— Сходим в одно потрясающее место?
Суджин сложно сдержать свою заинтересованность, поэтому она, не долго думая, соглашается. В последнее время они мало куда ходили из-за состояния Мина, но сейчас он казался бодрым, так что Суджин даже не переживала как обычно.
Прогуливаясь по освещенных фонарями улочках, они неспешно брели в неизвестном ей направлении. Суджин уловила, что переполнена лишь самыми положительными эмоциями, где не было места тревоги и волнению. Она смотрела на мужчину, которого держала за руку и её сердце пылало огнём от желания быть с ним. Забыла про все недомолвки между ними, о страшной болезни и возможном исходе. Всё было не столь важным в данную минуту, потому что сейчас они вместе и рядом. Без осуждений от третьих лиц, без каких-то обязательств перед друг другом. Суджин немало удивилась, когда они сели в обычный автобус, а ещё когда остановились на нелюдной улице и пошли в неизвестную ей сторону. В гору идти было сложно. Особенно для Юнги, но он этого не показывал и продолжал уверено взбираться выше и выше по длинной лестнице, ни разу не остановившись. Тёмный парк, скрытый от посторонних деревьями и освещённый неяркими фонарями открылся перед взором, как только они оказываются наверху. Девушка с непониманием смотрит на мужчину, который пытался отдышаться, но скоро и без объяснений ведёт по дороге. Ноги немного устали с непривычки, но жаловаться Су не имеет право. Особенно видя с каким энтузиазмом и старанием Мин ведёт её куда-то. Останавливаются лишь через пару минут беспрерывной ходьбы и уже в тот момент Шин поняла, что так сильно хотел показать ей Юнги: с вершины, где стояли они, открывался вид на город. Тот освещён золотистыми фонарями, отражался в протекающей рядом реке и создавал свою магическую атмосферу. У Су дыхание спёрло. Она даже не осознала, что улыбается при виде всей этой красоты. Подходит ближе к барьерному ограждению, но Мин останавливает её и указывает на стоящую рядом лавочку. Они присаживаются и переводят дыхание.
— Разве это не волшебно? — почти шепотом вырывается из её уст.
— Да, волшебно, — отвечает также тихо Юнги.
Суджин поворачивает голову и тут же сталкивается с его взглядом. Таким добрым и тёплым. Она, понимая, что сейчас произошло, испытала смущение. Оно, такое несвойственное ей, заставляло краснеть щёки, а ладони потеть. Девушка опускает взгляд и улыбается, а Юнги кладёт свою ладонь поверх её, нежно сжимая.
— Ты бы хотела жить здесь?
Вопрос загнал её в тупик и она сначала растерялась, но потом задумалась и честно ответила:
— Да. Здесь спокойно, никто меня не знает. Возможно, это бы стало возможностью начать жизнь заново.
Юнги понимающе кивнул. Ему порой хотелось сделать всё, чтобы спрятать Суджин от жестокого мира, который осуждал её. А за что? За то, что она стала жертвой обстоятельств. Ему нравилось, что она никогда не жаловалась, но вместе с тем он всё время думал, что это тревожит её, а она, в силу характера, просто не позволит себе в этом признаться.
— Я хотел с тобой поговорить, — признаётся мужчина, продолжая держать её руку в своей.
Суджин вновь взглянула на него и дала понять, что слушает его, но Юнги вдруг стал таким задумчивым, что ей стало не по себе. Вновь появилась тревога, которая заставила всё внутри сжиматься. Стало даже тошнить.
— О чём?
— О том, как ты будешь жить дальше... — формулировка его слов ей не понравилась. Девушка заёрзала и взгляд её стал жёстче. — Поле того, как меня не станет.
Суджин восприняла это в штыки. Она сжала губы и посмотрела на мужчину с нескрываемым недовольством.
— Хватит так говорить. Ты приехал сюда, чтобы лечиться, а ты решил себя сразу в гроб уложить?
Юнги посмотрел так, что внутри неё всё перевернулось. Она замолкла, предчувствуя что-то страшное. Что-то такое, что полностью изменит её жизнь. Мурашки пробежались по телу.
— Я приехал сюда не для лечения, Суджин.
Она замерла, забыла как дышать, но кое как вымолвила:
— Что? — голос дрожит, как и всё тело. — Ты же... был в клинике...
— Она не для этого, — тут же отвечает, что ещё больше путает и пугает девушку. — В этой клинике людям помогают... — он пытается подобрать слова, чтобы ещё больше не нагнетать обстановку. — Я приехал сюда для эвтаназии.
Жизнь остановилась. Всё перестало двигаться или издавать шум. Всё замерло, как и она сама, пытаясь отключиться от той правды, которую он вылил на неё. Суджин отрицала, потом осознала и вместе с осознанием пришёл гнев, горе и боль. Вырывает свою ладонь, сталкиваясь с ещё большим холодом. Глаза заполнились слезами. Они отображали всё, что было в душе. А там, прямо как после смерча, остались лишь разруха и руины. Юнги посмотрел с жалостью, сочувствуя. Но разве это поможет?
— Прости меня, прости. Мне так жаль...
— Жаль? — подавлено переспрашивает, чувствуя как слеза скатилась по щеке. — Тебе и тогда было жаль! Ты и тогда просил у меня прощения! — выкрикивает с болью и отчаянием.
— Прости...
— Не нужны мне ни твои извинения, ни ты сам!
Она собиралась встать и уйти, но он перехватывает её руку и садит обратно. Переполняющий гнев просил вырваться наружу и она ударяет мужчину по лицу, от чего он замирает, как и она сама. Вновь появляется волнение за него, но оно тут же улетучивается, когда Юнги смотрит прямо в глаза.
— Выслушай меня, пожалуйста.
— Не буду!
— Я не могу иначе! Посмотри на меня. Я как посмешище, скоро даже ходить не смогу. Буду умирать в памперсе, как немощный! Ты подумала, какого мне будет?
— Ты всё сводишь к смерти!
— Потому что я умираю! — выкрикивает в ответ, чем делает ей лишь больнее.
Она затихает, а потом из уст вырываются всхлипы. Плечи дрожат, пока из глаз новым потоком льются слёзы.
— Ты даже не попытался... Не попытался что-либо исправить. Ты вновь солгал мне, когда однажды уже сделал это. Заставляешь страдать снова и снова. Почему?
Слова вырывались сами, но из самой души. Суджин казалось, что она дурочка, раз уж наступает на те же грабли вот уже второй раз. И второй раз ей прилетает так, что хочется умереть.
— Я делаю это не специально.
— Но делаешь! Ты понимаешь, что творишь? — эмоции вновь рвутся наружу, заставляя краснеть от злости. — Ты заставляешь смотреть меня, как ты умираешь!
Юнги сжимает губы, сам испытывая боль от правды, которую она озвучила.
— Я не могу тебя отпустить, Суджин, — вырывается из него, и Суджин вновь начинает плакать, чувствуя как болит всё внутри, сжимается, не позволяя дышать. — Ты рядом и мне становится легче. Не думаю ни о чём, кроме тебя, но как только ты исчезаешь — мне становится больно и... страшно. Кажется, что ничего не могу с собой поделать. Вся жизнь останавливается!
— Ты говоришь о себе, но ни разу не подумал обо мне. Ты эгоист, Мин Юнги.
Он поднимает взгляд и показывает свою боль и слёзы, а ей от этого становится ещё хуже и она вновь ощущает себя загнанным в клетку зверем. Самое ужасное, что как бы она не старалась, она не сможет оставить Юнги. Даже зная через какой ад ей придётся пройти.
***
Всё вновь погрузилось в уныние и темноту. Суджин хотела умереть. Утопиться или выпасть из окна, но боялась, что не умрёт сразу. Конечно пережить ещё больше страданий перед смертью можно, но это уже слишком... Жизнь стала походить на сплошную драму, которая граничила с фильмом ужасов, где её должны были убить, но делают это медленно и морально. Вернулись они сразу после того разговора, в котором Мин болье ничего сказать не смог. Не разговаривали больше и держались друг от друга на расстоянии. А как только оказались в номере, Юнги устало лег в кровать и сразу же уснул. Суджин уснуть не могла. Она, опустошённая, закрылась в ванной, сидела там на полу, не зная, что делать дальше. Разговаривать не было смысла, потому что это ни к чему никогда не приведёт.
Отговаривать Юнги было так же бессмысленно. Если он на что-то пошёл, то просто так не откажется от этого. Но... Как можно так просто идти на смерть? Знать, что ты через пару минут уйдёшь из этого мира, а что дальше — неизвестно.
Страх сковали тело и Суджин, переполненная всеми чувствами, заплакала. Отчаянно, но с какой-то надеждой, словно это что-то изменит. Как в детстве, когда родители шли на эти манипуляции и делали так, как ты хочешь. Она зарылась лицом в ладони и пыталась заглушить всхлипы, чтобы не разбудить Юнги. Как же прекратить весь ужас?
В голове появляется мысль, которая кажется безумной, но сейчас любая идея — надежда на спасение для Юнги. Она выходит из ванной, подходит тихо к тумбочке на которой был телефон Мина. Скрывается с гаджетом на балконе. Быстро находит нужный номер и, чуть помедлив набирает.
— Да, Юнги? — отвечает женский голос на том конце.
У Суджин появляется ком в горле и она снова готова заплакать, но, набравшись смелости, произносит:
— Госпожа Мин, помогите.