41 глава
Глава 41: Тишина перед рассветом
После часов подготовки, когда планы были утверждены, а команда Грэма разошлась по своим позициям, Аделина и Вильям остались одни в заброшенном складе на окраине города. Помещение, которое должно было стать эпицентром завтрашней операции, сейчас дышало холодным спокойствием. Лучи лунного света пробивались через разбитые окна, рисуя на полу серебристые узоры. Аделина прислонилась к стене, закрыв глаза, пытаясь заглушить гул адреналина в крови. Вильям стоял в нескольких шагах, его тень казалась неестественно хрупкой в этом монохромном пространстве.
— Ты уверена, что хочешь идти завтра первой? — Его голос прозвучал тише, чем обычно, словно он боялся нарушить хрупкую грань между ними.
Она открыла глаза, встретив его взгляд. В нем не было привычной иронии — только тревога, которую он так тщательно маскировал все эти месяцы.
— Если не я, то кто? — ответила она, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Ты же знаешь, я не умею ждать в тылу.
Он шагнул ближе, и расстояние между ними сократилось до дыхания. Его пальцы нерешительно коснулись ее запястья, скользнув по шраму — напоминанию о прошлой схватке.
— Аделина... — Он произнес ее имя так, будто это было заклинание, способное остановить время. — Сегодня всё может измениться. И я...
Она перехватила его руку, сжав ладонь так крепко, что кости заныли. В ее глазах вспыхнуло что-то дикое, неконтролируемое — страх не успеть, страх потерять.
— Не говори, — прошептала она. — Не надо слов.
Он не стал спорить. Его губы нашли ее лоб, потом — веко, смахнув дрожащую слезу, которую она даже не заметила. Потом — щеку, уголок рта, застывший в полуулыбке. Каждое прикосновение было вопросом, на который она ответила, притянув его ближе.
Их поцелуй был не нежностью, а битвой — смесью горечи, страха и яростной надежды. Аделина вцепилась в его куртку, словно боялась, что ветер унесет его прочь. Вильям прижал ее к стене, его руки дрожали, но в этом не было слабости — только огонь, который они годами прятали под слоями шуток и молчаливых взглядов.
— Мы могли бы... — начал он, но она приложила палец к его губам.
— Не сейчас. После. Когда всё закончится.
Он кивнул, прижав лоб к ее плечу. Его дыхание смешалось с ее сердцебиением, и на мгновение мир сузился до этого темного угла, до их сплетенных пальцев.
— Помнишь, как мы встретились? — неожиданно спросил он, отстранившись ровно настолько, чтобы видеть ее лицо. — Ты тогда сказала, что детективам не место в романтических историях.
Она рассмеялась, и звук этот был похож на звон разбитого стекла. — А ты ответил, что я слишком драматизирую.
— И был прав. — Он провел пальцем по ее нижней губе, заставив ее вздрогнуть. — Мы уже в середине самой эпичной драмы.
Они замолчали, слушая, как за стенами склада поднимается ветер. Аделина провела ладонью по его щеке, ощущая под кожей напряжение челюсти. Она знала — он думал о завтрашнем дне. О том, как легко всё может рухнуть.
— Если что-то пойдет не так... — начал он, но она резко перебила:
— Не пойдет. Потому что мы не дадим.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько боли и нежности, что у нее перехватило дыхание. — Ты всегда так уверена.
— В тебе — да.
Их следующий поцеюз был медленным, продуманным, словно они пытались запечатлеть каждую секунду. Руки Вильяма скользнули под ее куртку, ладони прижались к ребрам, будто пытаясь почувствовать, как бьется ее сердце. Аделина вцепилась в его волосы, теряя границы между «надо» и «хочу». Где-то в глубине сознания звонил тревожный колокол — они пересекали черту, за которой нет возврата. Но черта эта казалась такой же иллюзорной, как тени на стенах.
Когда они наконец разъединились, губы Аделины горели. Вильям прижал ее ладонь к своей груди, где под тонкой тканью рубашки бешено стучало сердце.
— После завтра, — прошептал он, — мы уедем. Хоть на день. Туда, где нет мафии, Грэма, этой проклятой игры.
— Обещаешь? — Ее голос дрогнул.
— Клянусь.
Они не спали до рассвета. Сидели на холодном бетонном полу, завернувшись в его потертый плащ, и говорили о вещах, которые годами боялись озвучить. О том, как он ненавидел ее привычку рисковать собой. О том, как она завидовала его умению оставаться холодным. О ночах, когда он дежурил под ее окном после особенно опасных дел, не решаясь признаться даже себе, зачем это делает.
Когда первые лучи солнца окрасили небо в свинцово-серый цвет, Аделина прижалась к его плечу, слушая, как он напевает обрывки какой-то старинной мелодии. В этот момент она поняла — что бы ни случилось сегодня, эта ночь уже изменила всё. Они больше не напарники. Не союзники. Они — два человека, нашедшие друг в друге якорь в океане хаоса.
— Пора, — сказала она, поднимаясь.
Он кивнул, поправляя пистолет в кобуре. Но прежде чем выйти навстречу опасности, он резко развернулся, прижал ее к себе и прошептал в самое ухо:
— После завтра ты будешь моей. Не как детектив. Как женщина.
Ее ответом стал поцелуй, полный обещаний, которые они оба намерены были сдержать.