8 часть
Ноги подкашивались, дыхание было рваным, и в ушах стоял звон. Феликс держался за стену одного из домов, стараясь не упасть. Адреналин постепенно утихал, и с его исчезновением приходила боль — тупая, ноющая, пронизывающая до костей. Он чувствовал себя так, словно мир вокруг рассыпался на части, и только его решимость не позволяла этому хаосу поглотить его целиком.
Он медленно осел на тротуар, прижимая ладони к лицу. В груди жгло — от боли, от страха, от того, что он только что пережил. Но в этом пепле начала прорастать другая эмоция — ярость. Не к Хёнджину. Нет. К себе. За то, что позволил себя сломать. За то, что так долго молчал.
Он провел ладонью по шее — след укуса пульсировал. Метка. Клеймо. Напоминание. Его стошнило прямо на асфальт.
Ф–Нет, – прошептал он. – Это не конец.
Феликс встал, пошатываясь. Он должен был найти помощь. Больницу? Полицию? Но ему никто не поверит. Хёнджин был безупречен снаружи — харизматичный, обаятельный, влиятельный. Кто поверит изломанному мальчику с улицы, со следами побоев и ножом в кармане?
Он свернул в переулок и рухнул у двери круглосуточного магазина. Там было светло, и камеры, возможно, его хоть немного обезопасят. Прохожие бросали на него взгляды, кто-то отводил глаза, кто-то ускорял шаг. И только одна женщина — в пальто, с серьёзным лицом и телефоном в руке — остановилась.
Ж–Эй, парень, тебе плохо? Ты в порядке?
Феликс поднял взгляд, но не смог выдавить ни слова. Только хриплый вдох.
Женщина опустилась рядом, уже вызывая скорую.
Ж–Просто держись. Всё будет хорошо.
Всё будет хорошо.
Феликс сжал кулаки. Он не был уверен в этих словах. Но он хотел в них поверить.
Очнулся он уже в палате — белой, стерильной, неприветливой. На руке — капельница, под глазом — повязка, на теле — бинты. Рядом сидел кто-то — мужчина в форме. Полиция.
П–Доброе утро, – сказал он. – Мы нашли у тебя нож. И женщина рассказала, что ты был в шоковом состоянии. Хочешь поговорить?
Феликс посмотрел в окно. За ним — новый день. А внутри — тишина. Но не та, что пугает. Та, что может стать началом.
Ф–Я хочу подать заявление, – сказал он хрипло. – На Хван Хёнджина.
Полицейский поднял брови. Имя сработало как удар молнии. Но он не перебил.
П–Хорошо. Расскажи всё по порядку.
И Феликс начал говорить.
Сначала тихо, с паузами, с болью. Потом громче. Увереннее. Каждое слово было как выстрел. Но с каждым выстрелом становилось легче. Он больше не молчал.
И пусть впереди будет суд, допросы, сомнения. Пусть Хёнджин будет оспаривать, угрожать, пытаться разрушить его снова.
Феликс знал только одно: он не сломался.
Он выбрал свободу.
И с этого момента — он начал дышать. Настояще. Впервые за долгое время.