МОЙ ТЁМНЫЙ ПРИНЦ

ЧОНГУК.
Я со всей силы толкнул Себастьяна  в дверной проем, пока ситуация не стала еще более ужасной, чем была. Медсестра смотрела на нас, ожидая прихода охраны. Я понял, что ей было видно лицо Себастьяна. Голое. Без маски. Черт.
Она поднесла ладонь ко рту.

— О, Боже.

Она не пыталась скрыть свой широко раскрытый взгляд, ее заметно трясло. При виде нас она попятилась назад. Ее позвоночник ударился о кулер с водой в холле. Яростное желание обхватить пальцами ее горло и трясти ее до тех пор, пока она не закроет свои чертовы глаза, сжало мои кулаки.
Весь прогресс Себастьяна - завершен. Стерт. Исчез за считанные секунды. Просто потому, что кто-то сказал что-то, что ему чертовски не понравилось. Это могло означать что угодно.
О, Боже, твое лицо.
Или, о боже, гребаное стекло повсюду.

Себастьян резко вдохнул, его глаза расширились. Он замер на секунду, прежде чем что-то темное и жестокое проступило на его лице. Его разбитые губы растянулись в ухмылке. Он направился к ней, медленно и целенаправленно, его поза была высокой и устрашающей.
Он хотел напугать ее.
И это пугало меня.

— Именно так, милая. — Себ подошел к ней вплотную, остановившись в дюйме от ее лица. — Посмотри хорошенько. Насыщайся. Вот как выглядит монстр. Демон. Урод природы. Прими это как данность.

Он отказывался двигаться.
Себастьян заставил ее впитать все это. Шрам, разбитые губы, покрытая кратерами щека. Женщина задрожала, пытаясь раствориться в стене. Я ухватился за воротник его рубашки и потянул его назад.
На этот раз он позволил мне.

— Да что с тобой такое? — Я продолжал сжимать руки вокруг его бицепса, хотя знал, что при желании он сможет меня одолеть. — Господи, да ты такими темпами в тюрьме окажешься.
— Я повернулся к шокированной медсестре, сжимая руки, хотя я ненавидел ее за то, что она заставлял Себа чувствовать себя не таким, как все. — Мне очень жаль. Очень, очень жаль.

С этими словами я вытолкал Себастьяна из коридора в приемную. За последние пятнадцать минут комната успела заполниться. Все люди уставились на него.
Он забыл о своей маскировке еще в кабинете доктора Перри.
Секретарша, пристававшая к нам, вздохнула.
Себастьян отмахнулся, остановившись перед ней.

— Что с твоими чертовыми манерами?

Она вскрикнула и бросилась под стол. Очевидно, она не ожидала, что мы ее услышим. Пока все не стало еще хуже, я вытолкнул его из клиники и направился к лифту. Когда двери лифта открылись и я впихнул Себастьяна внутрь, мы оба запыхались.
Он вцепился в перекладину у зеркала, вглядываясь в свое отражение. Пот струился по моей шее, исчезая в хенли, а мысли неслись со скоростью километра в минуту. Хуже быть не может. Только вот может. На нас могут подать в суд. Нас внесут в черный список всех местных пластических хирургов. Об этом расскажут в вечерних новостях.
Челюсть Себастьяна была сжата так сильно, что мне показалось, его зубы выскочат изо рта.

— Теперь ты счастлив?

— Себ...

Я не знал, что сказать. Все, чего я хотел, - это сделать так, чтобы ему было лучше. И я потерпел грандиозную неудачу. Опять.
Он не был готов.
И в глубине души я думал, что он никогда не будет готов.
Лифт пискнул.

— Просто заткнись и принеси мне эту гребаную раковину.
— Себастьян выскочил на улицу, бросив взгляд на всех, кто заглядывался на него в вестибюле. — И больше никогда со мной не разговаривай.

***
Минхо: @Чонгук, я только что видел, как ты проезжал мимо на своем Land Rover с мужчиной на пассажирском сиденье. Хочешь мне что-то сказать?

Чонгук: Что у меня есть друзья, которые не являются мудаками?

Минхо: На мужчине была бейсболка, солнцезащитные очки и маска на лице.

Чонгук: Он знаменитость.

Зак: Ни в коем случае не знаменитость. Если бы у тебя в доме была знаменитость, ты бы пригласил Энни Лейбовиц, чтобы она задокументировала, как он вытирает задницу.

Чонгук: За соответствующую цену - конечно. Но Энни, похоже, была «занята». Это ее потеря, на самом деле.

Минхо: Прекрати нести чушь. Кто это был?

Чонгук: Не твое дело.

Минхо: Вроде как на Себа похож.

Чонгук: Ты буквально только что признался, что не видел его лица.

Зак: Где Себ?

Чонгук: В Индии.

Минхо: А разве это не Бали?

Зак: Ты сам веришь в свою ложь?

Чонгук: Человек рядом со мной был моим отцом, тупицы.

Минхо: Феликс Чон уже несколько лет не появлялся на публике. С тех пор как Себастьян неожиданно переехал в Индию. Кого ты пытаешься обмануть?

Чонгук: Ваши задницы, очевидно.

Зак: Мы хотим знать правду, Чонгук.

Чонгук: Ну да. А я хочу отдохнуть, блядь.

ЛИСА.

— Мне одной кажется, что подиум для платья похож на торт?

В этот момент желудок Дарси заурчал достаточно громко, чтобы сработали сейсмические датчики. Она поерзала на мягком диване свадебного салона, потирая живот.
Да, вы не ослышались. Магазин для новобрачных.

Естественно, проснувшись утром, я попала в засаду. Агнес, Дарси и Фэрроу ждали меня у порога, чтобы проводить на примерку платья, которую я так и не назначила.
Агнес обхватила меня за плечи.

— Чонгук  сказал нам, что ты слишком напряжена, чтобы заказать салон свадебных платьев, поэтому я сделала это за тебя.

Первой моей реакцией было вскочить и ударить Чонгука  по лицу. Но потом я вспомнила о своей клятве убежденного пацифиста.
Второй моей реакцией было бежать на холмы. Конечно, я успела проникнуться чувствами к Чонгуку. Но помолвка все равно была на 100% фальшивой. Очень скоро я вернулась бы в Лос-Анджелес на работу.
Всю прошлую неделю я искала новые квартиры (и удивлялась ценам). Из этого ничего не могло получиться - так же, как и из того, что я больше никогда не смогу поставить себя на последнее место ради кого-то другого.
Фальшивая свадьба служила лишь ледоколом. Способ поддразнить друг друга, придумывая милые идеи для свиданий. Бесконечная игра в «кто первый моргнет».
Конечно, я не моргнула бы первой.
Моя соревновательная жилка этого не допустит. Бонусные очки за то, что отсутствие приглашения разозлило моих родителей.
Единственная проблема с притворством? Неподдельное волнение Агнес.

Фэрроу отпила шампанского.
— Да, ты единственная, кто видит торт.

— Я обожаю свадебные торты. — Дарси вздохнула и откинула голову назад, уставившись в потолок со звездами в глазах.
— Сами свадьбы - это, по сути, просто бонус.

— Если ты так любишь торты, почему бы тебе не быть ответственной за торт на свадьбе Чонгука и Лисы?

Мне хотелось задушить их обоих. Они знали, что свадьба не состоится, но все равно играли в притворство перед бедной, нетерпеливой Агнес.

— Не угрожай мне хорошим времяпрепровождением. — Дарси повернулась ко мне. — Лиса, как тебе десятиярусный торт?

— Изжога, которая только и ждет, чтобы случиться, — пробормотала я. Это не имело значения. Этого не случится.

— Хорошо. Тогда решено. Двенадцатиярусный торт. — Дарси сцепила руки вместе.
— Кто-нибудь еще сейчас голоден?

Фэрроу допила свое шампанское.
— Нет, но мне хочется тыквенного фраппе.

— Осторожно, ты можешь быть беременна.

— Я не прекращала принимать противозачаточные. Пока.

— Забавный факт. — Я попыталась поправить отвесный V-образный вырез платья, чтобы он лучше прикрывал мою грудь. — В одном фраппе больше сахара, чем в двадцати пончиках.

Дарси вскочила с дивана, ее челюсть упала.
— Ты хочешь сказать, что все это время двадцать пончиков были не так уж плохи, как я думала?
Такое ощущение, что я только что узнала что-то грандиозное.

Фэрроу хлопнула себя по лбу.
— И вот что ты из этого вынесла?

Агнес вернулась с пластиковой коробкой, полной булавок.
— Лиса, дорогая, платье на тебе выглядит идеально. — Она поправила шлейф платья «Микадо» из чистого шелка, которое я уже примеряла.
— Чонгук сойдет с ума, когда увидит тебя.

Я не могла удержаться от того, чтобы не покрутиться, глядя на себя в зеркало.

— Надеюсь, я не надоем ему до свадьбы. — Нам обоим будет полезно посеять семена сомнения в умах его родителей.

— Ты шутишь? — Агнес отложила коробку с булавками, скрестив руки. — Ты всегда была для него единственной и неповторимой. Я видела, в какой депрессии он был после вашего разрыва. Он так и не смог полностью оправиться. Пока ты не вернулась. Я не видела его таким счастливым с тех пор, как... — Она остановилась, нахмурившись, чтобы подумать об этом.
— Честно говоря, никогда.

Это была пытка.
Я ненавидела лгать.

— Ты вернула столько света в его глаза, — продолжила она, опустив взгляд на мое лицо, словно я нарисовала небо с луной и звездами. — Впервые я не беспокоюсь о нем и его будущем. И все из-за тебя.

Я повернулась к ней лицом, сжимая ее плечи. Слезы, наполнявшие ее глаза, укоряли меня в совестливости. Этот продуманный розыгрыш в итоге причинил бы ей боль. Как и то, что я рассказала ей правду. Мы не должны были заходить так далеко.
Поправка: Чонгуку не следовало сообщать об этом в New York Times.
Я прикусила губу, заставляя себя сказать ей, что свадьбы с Чонгуком не будет.

— Агнес, я...

Дарси поднялась с дивана, встав между нами.
— Агнес, я слышала, что вы собираете драгоценные монеты. Пожалуйста, расскажите мне о них.

Агнес подскочила, испугавшись внезапного вторжения.
— И что же ты хочешь узнать?

— Все и обо всем. — Дарси оттолкнула Агнес от меня и помогла ей сесть на диван. Она мотнула головой, чтобы сказать мне: — Не смей разбивать сердце этой женщины.

Но какие у меня были варианты?
Я могла разбить ей сердце сегодня или после того, как она получит специальную визу, сядет на три разных самолета, приземлится в Науру и доберется до места проведения свадьбы с щедрым местным жителем, только чтобы узнать, что я бросила ее драгоценного сына у алтаря. Ужас плюс ужас равнялись только ужасу, как бы вы ни считали.
Дарси усадила Агнес на диван и завалила ее вопросами о драгоценных монетах.
Фэрроу направилась в мою сторону, ее холодные глаза впились в меня.

— Тебе не нравится платье.

Я пожала плечами.
— Просто... оно кажется таким лишним, раз уж свадьбы не будет.

— Ты этого не знаешь.

— Если учесть, что я должна дать согласие на свадьбу, то знаю. — Я спрыгнула с подиума, прошла к маленькой кухоньке и налила себе стакан воды. — Я люблю Чонгука. Думаю, он тоже любит меня. Амнезия оказалась удивительно целебной, учитывая обстоятельства.

Фэр изогнула бровь.
— Но...

— Но мы никогда, никогда не сможем изменить тот факт, что я однажды отдала себя мужчине и никогда не сделаю этого снова. У меня есть жизнь в Лос-Анджелесе. Карьера, друзья и мечты, которых я до сих пор не достигла. Я не могу остаться здесь. Не сейчас, когда я больше люблю себя с позвоночником.

— Знаешь, я была такой же. — На ее лице появилась грустная улыбка. — У меня было самое худшее начало жизни. Если бы ты сказала мне пять лет назад, что я отпущу контроль и доверюсь мужчине, я бы нашла тебе номер в отеле, чтобы протрезветь. Но, Боже, награда того стоит.

— Зак никогда тебя не подводил, — заметила я.

— Нет, не подводил. Но подумай вот о чем: если ты уже не тот человек, каким была пятнадцать лет назад, зачем тогда Чонгук? Этот вопрос будет преследовать тебя, когда ты вернешься в Лос-Анджелес и поймешь, что он уже не сияет так ярко, как раньше. Ты только навредишь себе, если не поговоришь с ним об этом. Дай Чонгуку шанс поступить правильно. Кто знает? Он может удивить тебя.

Он не может.
Но Фэрроу не знала о Себастьяне. Чонгук  никогда бы его не бросил, а я бы этого не хотела. Я тоже любила Себа. Поэтому мы с Чонгуком избегали этой темы, оба зная единственный возможный исход.

— Да. — Я изобразила самую слабую из всех известных человеку улыбок. — Может быть.