Глава 58
ЧОНГУК.
Ее фасад продержался две секунды.
Мы дошли до конца коридора, когда Лиса уткнулась мне в бок. Я подхватил ее на руки, отнес в машину и уложил на сиденье под курткой, пристегнув ремнем безопасности. Она заскрипела зубами, пока я ехал по подъездной дорожке и проезжал через одиннадцать гребаных акров травы.
Я прибавил жару, несмотря на пот, выступивший на висках.
Лиса подтянула ноги к груди и обхватила руками колени, все еще укутанные моей курткой.
— Я даже не знаю, хочу ли я его найти.
— Все в порядке, Обнимашка. Я просто сказал это, чтобы их позлить. Как и ты.
— Не могу поверить, что они там появились. — Она положила голову на колени, наклонив ее ко мне лицом. — Они связались с твоими родителями и притворились, что мы все еще общаемся. Очевидно, они хотели использовать тебя, чтобы вернуть дружбу твоих родителей.
— Я очень сомневаюсь, что они смогут разжечь то, что было облито ледяной водой. — Я переложил левую руку на руль и протянул ей правую, когда она потянулась за ней. — Во-первых, они никогда не были друзьями. Отец с самого начала ненавидел Джейсона, но они были милыми, потому что я был чертовски одержим тобой. А во-вторых, мои родители были довольно отстранены от серьезных обвинений в адрес Джейсона. Думаю, они пригласили его сегодня только для того, чтобы успокоить тебя.
— Миссия провалилась.
— Моя мама никогда не простит себя.
— Это не ее вина. Я позвоню ей завтра и скажу, что ценю все, что она для меня сделала.
— Можешь, но она все равно не простит себя.
— Так же, как ты никогда не простишь себе Себастьяна?
Она переплела наши пальцы, положив их на центральную консоль. Я сопротивлялся желанию закрыть глаза и утонуть в этом ощущении нас обоих, связанных друг с другом.
Я покачал головой.
— Все по-другому.
— Не должно быть, — прошептала она.
— Ты ведь знаешь, что он живет в южном крыле, не так ли? — Я проболтался.
Я пообещал себе, что не скажу им, что я их раскусил, но мне также не хотелось, чтобы Лиса думала, что у меня есть от нее секреты.
— Я знаю. И я обожаю тебя за это. Ты хороший старший брат, Чонгук.
Я крепче сжал руль.
— Если бы только Себ согласился.
— Он согласен. — Она сжала мою руку. — Просто он еще не знает об этом.
***
Зак: Есть ли причина, по которой мне прислали приглашение в... где бы это ни было?
Чонгук: Науру.
Минхо: По сути, в Австралию.
Чонгук: Хорошо, Колумбус.
Зак: Не тот континент, но я допускаю, что ты хотя бы знаешь, как пишется его имя.
Чонгук: Сохрани дату.
Минхо: Я ТОЛЬКО ЧТО ВЫИГРАЛ ЯХТУ?
Зак: Давай не будем забегать вперед. Лиса все еще не пошла к алтарю, и, зная нашего мальчика, он может все испортить в любой момент.
Минхо: Пожалуйста, не облажайся. Любовь побеждает, одиночество - неизлечимая болезнь и т.д.
Чонгук: ?
Минхо: ТЕБЕ НУЖНА ЕБАНАЯ ЖЕНА, А МНЕ - ЕБАНАЯ ЯХТА, ЯСНО?
Чонгук: Иди купи себе яхту, раз уж ты так на нее запал.
Зак: С тем, как тратит его жена, будем надеяться, что он сможет позволить себе подписку на Disney+, не говоря уже о яхте.
Минхо: Это просто одни и те же шоу заново. Кроме того, у нас общий пароль с Таунсендами.
Зак: Такими темпами она заставит тебя перезаложить свою
недвижимость.
Минхо: По крайней мере, я буду бедным и модным, в отличие от того, в чем я застал тебя сегодня утром.
Зак: Семислойный пиджак и браслет из ленты. Фэр впервые побывала в Balenciaga. Она была ошеломлена плавающими конечностями. Что мне оставалось делать? Моя жена подарила мне его.
Минхо: Я не знаю, каково это.
Зак: А разве Дарси не подарила тебе на Рождество шоколадную скульптуру?
Минхо: А потом она ее съела.
Зак: Главное - это мысль.
Минхо: Она доела ее еще до того, как мы закончили открывать подарки.
Чонгук: В любом случае, отложите дату.
Зак: А что, если Лиса откажется?
Чонгук: Ты здорово тешишь мое самолюбие, не так ли?
Минхо: Мы будем там.
Чонгук: Хорошо. Только без детей, пожалуйста.
Минхо: Тогда как, черт возьми, ты собираешься присутствовать?
Чонгук: Уморительно.
Зак: Так и было.
Чонгук: Я ненавижу вас обоих.
***
— Когда я получу свои гребаные конфеты?
Себастьян подкрепил свою жалобу тем, что надвинул кепку на лоб. Он не переставал ворчать за своей маской с тех пор, как мы начали нашу прогулку по случайной улице округа Колумбия.
Я продолжал насвистывать, делая вид, что не замечаю его вопроса, все еще чувствуя себя на вершине всего этого чертова мира. Наконец-то мне удалось вытащить его из дома на прием к пластическому хирургу.
Конечно, чтобы уговорить его покинуть южное крыло, пришлось пойти на жесткие уговоры. А именно, несколько очень дефицитных шариков Butterfinger BBs. Удалось ли мне раздобыть пачку? Нет. Стал бы я ему сообщать? Ни в коем случае.
Кто-то пронесся мимо на мотоцикле.
Себ опустил подбородок, пока парень не обогнул угол, прижав пальцами солнцезащитные очки к щекам на случай, если они сползут.
— Конфеты, Чонгук.
— Это не конфеты. Это совершенно новая раковина. — Я не стал скрывать бодрости, все еще глупо радуясь тому, что он вышел на улицу и дышит свежим воздухом, хотя он и напоминал чересчур замкнутую знаменитость, отчаянно пытающуюся избежать нового скандала. — Первоклассный ялик, который будет стоить дороже машины.
Да, он тоже смог договориться о покупке.
Себ пожал плечами.
— То же самое дерьмо.
С его наследством и фондом акций он мог позволить себе такую яхту сам. Он просто не мог согласиться на доставку. Для этого пришлось бы везти его к озеру, а для этого нужно было покинуть свое крыло. Я согласился все уладить, если он присоединится ко мне в этой однодневной поездке.
Я засунул руки в передние карманы.
— Знаешь, мы можем сделать это интересным.
— О? — Себастьян последовал за мной в шикарный небоскреб.
— Неужели мое перекошенное лицо и разрушенная жизнь недостаточно интересны для тебя?
— Я имею в виду, мы можем повысить ставки, — простонал я.
— Что ты имеешь в виду?
Мы остановились перед лифтом. Вокруг нас толпились люди, и хотя я не мог видеть лицо Себастьяна, я чертовски хорошо знал, что он на взводе. Он не хотел, чтобы его видели даже мои родители, так что о встрече с совершенно незнакомыми людьми не могло быть и речи.
— Миллион долларов, если ты выпьешь со мной кофе в ближайшем кафе, — предложил я.
Себ фыркнул.
— Без обид, но мне нужно больше денег, как Даггарам нужно больше детей (прим. семья, в которой 19 детей).
— Должно быть, ты чего-то хочешь.
Себастьян сделал вид, что оживился.
— Вернуть прежнее лицо?
Этот человек каждый день просыпался с решимостью стать для меня двенадцатидюймовым членом.
Мы втиснулись в лифт, Себ прижал подбородок к груди. Секретарша, чье лицо явно было хорошо знакомо с руками хирурга, пыталась с нами заигрывать. Я вежливо отпустил ее, а Себ даже не удостоил ее ухаживания ответом.
Мы пришли на десять минут раньше, поэтому листали старые журналы в пустой комнате ожидания. Наконец медсестра пригласила нас в кабинет доктора Перри. Мужчине было не больше сорока, челюсть квадратнее, чем у чертовой коробки UPS, и свежие волосяные имплантаты.
Он сцепил пальцы, переводя взгляд с одного на другого.
— Чем я могу вам помочь?
Себ жестом указал на меня.
— Ты можешь заставить его перестать наезжать на меня по поводу исправления моего лица.
Я проигнорировал язвительность Себа, заставив себя сдержанно усмехнуться.
— Мой брат пострадал в аварии на лодке пятнадцать лет назад. Мы хотели узнать, есть ли способ восстановить прежнюю структуру его лица.
— Ему было интересно. — Себ опустился в кресло, выгнув колено. — Не мне. Я прекрасно знаю, что от того, что здесь происходит, нет пути назад. — Он обвел взглядом свое лицо.
Доктор Перри отстегнул очки из кармана своего белого халата и сдвинул их на щеки.
— Вы можете снять шляпу, очки и маску?
Я затаил дыхание, уверенный, что Себастьян откажет ему. Прошло мгновение напряженного молчания, прежде чем Себ сделал малейший кивок. Он снял сначала шляпу, затем очки, не торопясь.
Он выдержал паузу еще несколько секунд. Я напряженно следил за тем, как он вдыхает воздух, набираясь смелости снять маску.
Святое дерьмо.
Он сделал это.
Он показал свое лицо кому-то новому. Второму человеку менее чем за два месяца. Мне было все равно, что подумает Себ. Это был прогресс.
Доктор Перри изучал лицо Себа, не отшатываясь и не морщась, несомненно, привыкший видеть множество травмированных пациентов. Я специально выбрал его за его опыт в области травматологии.
Себастьян ерзал на своем месте, озираясь по сторонам, изо всех сил стараясь не замечать пары глаз, копающих дыры в его лице. Наконец он поднял голову и посмотрел на доктора.
— Вам нужна фотография или что-то еще?
— Да. — Доктор Перри жестом указал за дверь, в направлении комнаты-студии, которую мы миновали по пути сюда. — Со всех сторон. А еще я бы хотел увидеть, как вы делаете мимику, чтобы оценить диапазон ваших движений.
Себастьян хмыкнул, но не отказался от своей просьбы. Мне показалось, что в глубине души он хотел этого. Хотел быть настолько близким к нормальной жизни, насколько это возможно.
— Могу я спросить, мистер Чон, почему вы решили повременить с реконструкцией лица и пересадкой кожи? — Доктор Перри сделал несколько записей, остановившись, чтобы посмотреть в лицо Себу.
— Обычно чем раньше вы приступаете к этим процедурам, тем лучше.
Я знал ответ на его вопрос. Себастьян сохранил свое лицо в том виде, в каком я его испортил, потому что хотел, чтобы у меня было постоянное напоминание о нанесенном мной ущербе.
Но делиться этим было бы слишком неудобно, поэтому Себастьян пожал плечами.
— У меня были дела поважнее. Я сосредоточился на физиотерапии и не хотел лежать в постели неделями напролет только для того, чтобы выглядеть на 0,01% менее отвратительно.
Доктор Перри проигнорировал дерьмовое отношение моего брата.
— Если вы хотите, чтобы я вам помог, придется несколько недель отдохнуть, пока ваше лицо будет заживать. Вероятно, нам предстоит четыре, а может, и пять операций, которые нужно будет провести в разное время.
Себастьян ничего не ответил. Он просто смотрел на него снизу вверх.
Доктор Перри приостановил печатание.
— Скорее всего, мы возьмем кожу с ягодиц или внутренней поверхности бедра, чтобы восстановить щеку.
Себ покрутил свою кепку на кончике указательного пальца.
— Я буду выглядеть так, будто меня слепили из теста, как другие до и после?
Я изо всех сил старался не подавиться слюной. Что за дерьмовые слова. Тем более что у так называемых «после», по крайней мере, хватало гребаного мужества взять себя в руки и двигаться дальше.
Доктор Перри, однако, был опытным профессионалом, когда дело касалось мудаков.
— Вы не будете выглядеть совсем как раньше, если вы об этом спрашиваете.
Я оценил, что он не стал опекать Себастьяна. Некоторые врачи так поступали, а он их обходил стороной.
— Я буду или не буду выглядеть как тесто, док?
— Не уверен. — Доктор Перри не дрогнул от грубости Себастьяна. — Я не играл с тестом с тех пор, как был ребенком, и, к счастью, у меня нет детей. Тем не менее, я стал первопроходцем в технике, которая использует нарезанную кубиками хрящевую фасцию из донорских источников для восстановления структуры лица. В дополнение к донорской коже из вашего собственного тела я уверен, что смогу создать на вашем лице целостную текстуру. Вы быстро вернетесь на воду.
Себастьян дернулся вперед. Инстинктивно я схватился за заднюю часть его рубашки, на случай если он бросится на доктора. Но он не бросился. Мы затаили дыхание и молча ждали, что сделает Себ.
Доктор Перри заговорил снова, на этот раз тише:
— Я знаю, кто вы, Себастьян Чон. Знаю, кем вы были. Вы не сможете снова стать идеальным, но я могу приблизить вас к этому. Вы сможете стать своей собственной версией несовершенства, и это тоже прекрасно.
Себастьян сжал кулаки. Костяшки пальцев побелели от злости, а пальцы стали розовыми от потери крови.
— Да пошел ты! — Он вскочил на ноги, отчего его стул отлетел к книжной полке. — Ты ничего не знаешь о том, кем я был.
Доктор Перри склонил голову.
— Прости, сынок. Я не хотел...
— Я не твой гребаный сын, — выплюнул Себ, схватившись за спинку стула, который он бросил, и запустил им в стену. Он врезался в картину в рамке. Стекло разлетелось повсюду.
—Господи. — Доктор Перри нажал кнопку на своем коммутаторе.
— Алиана, мне понадобится...
— Твой фальшивый парик жалок. — Себастьян выдохнул воздух в сторону доктора.
— Ладно. Пора прощаться. — Я схватил брата за плечо, как раз в тот момент, когда медсестра открыла за нами дверь. — Прошу прощения, доктор Перри.
С этими словами я силой вытащил Себастьяна из палаты. Он уперся каблуками в твердый пол, не желая сдвинуться с места. И поскольку этот ублюдок тренировался, как гребаный олимпиец, ему это удалось.
— Нет. К черту это. — Себастьян дернул плечом вперед, высвобождаясь из моей хватки. — Мне совсем не жаль.