Глава 39
ЛИСА.
Все пошло не так, как планировалось.
План состоял в том, чтобы заставить всех признаться в своей лжи, а затем вырваться оттуда как крутой, с гордо поднятым подбородком, как будто мне наплевать на уловки Чонгука.
Я не планировала, что «любовница» моего жениха будет бежать за мной в слезах.
Я не планировала, что мои так называемые лучшие подружки будут наслаждаться тем, что их поджаривают.
Я не планировала, что лучшие друзья Чонгука будут потакать моим нелепым заявлениям.
Очевидно, - и я унесу это с собой в могилу, - эти люди не были полными отстойниками. Даже наоборот.
Они согласились пойти на поводу у абсурдного плана Чонгука не потому, что их забавляло выставлять меня дурой, а потому, что они были порядочными людьми и не хотели рисковать моим выздоровлением. К тому же Дарси и Фэр не нужно было везти меня в Техас, чтобы подправить мне память. Они сами так решили.
В любом случае я найду время, чтобы извиниться.
Не они бросили меня после того, как я лишилась девственности, заставили гулять голой по улицам Парижа и бросили меня через несколько недель, только для того, чтобы потом рассказать о месяцах открытого флирта в социальных сетях с какой-нибудь горячей моделью из Instagram с грудью в десять раз больше моей.
Тебе все равно, тебе все равно, тебе все равно.
Ты покончила с Чонгуком давным-давно.
Пришло время уехать и больше никогда его не видеть.
Я покатила оба чемодана к двойным дверям хозяйской спальни, не обращая внимания на Чонгука, когда он появился в кадре. Он на несколько минут задержался с Ханной, и мне стало интересно, о чем они говорили.
Не твое дело, Лиса.
Верно. Они могут трахать друг друга до тех пор, пока оба не получат ожоги третьей степени, и все, что меня волнует. И все же от одной мысли о том, что у них роман, у меня по коже поползли мурашки, а в животе заурчало.
Чонгук закрыл за собой двери и преградил мне путь. На его лице отразилась целая гамма эмоций. Гнев. Удивление. Решимость. Я никогда не видела его таким. Таким... оживленным.
— Пожалуйста, пропусти меня. — Я продела рюкзак через руку и закрепила его на спине.
— Спасибо за комнату и питание, но я бы хотела вернуться домой.
— Ты вернула себе память. — Его ноздри вспыхнули. — Ты все помнишь.
Я нетерпеливо улыбнулась.
— Особенно ту часть, где я тебя ненавижу.
— Когда ты вспомнила?
— Не твое дело.
— То, что ты там сделала, было недопустимо. — Он указал за спину на званый ужин.
— Мы действительно собираемся говорить о недостойном поведении? — Я склонила голову набок, сложив руки на груди.
— Потому что тебе, возможно, придется сесть и подстраховаться на час или семь.
Он прищурился на меня, покачал головой, а затем поднял ладони в знак капитуляции.
— Слушай, я знаю, что ты, наверное, злишься...
— Я не злюсь. Я испытываю облегчение. Я точно помню, на чем мы остановились, и теперь могу жить дальше, будучи уверенной в том, что никогда больше не увижу твоего лица.
— Тебе не кажется, что я заслуживаю того, чтобы закончить наш разговор с Великим регентом после всего, что я для тебя сделал?
— Напомни мне, что ты для меня сделал? — Я бы позволила своей челюсти упасть на пол, но она наверняка была испачкана человеческими жидкостями, о которых я не смела думать.
— Натравил меня, оставил в чужой стране, бросил или...
— Спас тебе жизнь, приютил, выхаживал тебя, перевез все твое дерьмо через всю страну, только чтобы ты могла почувствовать себя нормальной.
— Точно. — Я щелкнула пальцами. — Я забыла, что обязана тебе жизнью за то, что ты не бросил меня умирать после того, как загнал меня головой вперед в водную преграду. Спасибо... — Я сжала ладони вместе. — ...за твое милосердие, щедрость и, прежде всего, за твою человечность, которая не знает границ. Кстати, ответ на твой вопрос - можно ли тебе закрыться или нет - отрицательный. Если я не получила своего пятнадцать лет назад, то, полагаю, тебе нужно подождать еще как минимум пятнадцать, прежде чем мы сравняем счет. А теперь, пожалуйста, я могу идти?
— Можешь. — Он отошел в сторону, больше не преграждая мне путь к двери. Это меня немного удивило. Чонгук был не из тех, кто падает без боя.
— Желаю удачи.
Я схватила оба чемодана, по одному в каждую руку, и подкатила их к краю изогнутой лестницы. Между мной и лестничной площадкой стояла целая тонна ступенек. По меньшей мере две дюжины. Я недооценила свои силы.
У меня не было настроения тащить оба чемодана за ручки, поэтому я подталкивала их пальцами ног, наблюдая со своего места наверху, как они падают на первый этаж. Они подпрыгивали со ступеньки на ступеньку, надеясь по пути помять его драгоценный мрамор. Его пол мог выдержать несколько ударов. Он заслужил это.
Отлично. Я имела в виду то, что сказала. Прошло пятнадцать лет, а я так и не смогла смириться. После стольких лет это не должно было иметь значения. Но это имело значение. Он стал совершенно другим человеком, нежели тот парень, в которого я влюбилась, но я все еще оставалась собой. Девушкой, которую отвергли все, кого она когда-либо любила, - ее мать, ее отец, ее биологический отец и ее первая любовь.
Эта стена, которую я воздвигла - колючая, злая и твердая, - была единственным, что могло меня защитить.
Дойдя до лестницы, я достала из джинсовой куртки телефон и проверила его. Себ оставил мне кучу сообщений. Мы проводили время вместе, когда Чонгук давал мне свободу, и он уже начал привыкать к тому, что я заглядываю к нему по несколько раз в день. Он даже перестал прятать лицо в тени.
Чувство вины пробирало меня по позвоночнику. Отъезд уничтожил бы весь прогресс, которого он добился. Я знала это.
— Кстати, — протянул Чонгук с перил второго этажа, опираясь локтями на гладкое красное дерево. — Куда именно ты планируешь отправиться?
Прости, Себ. Я не могу оставаться здесь с этим ублюдком.
— Домой. — Я бросила на Чонгука убийственный взгляд. — В Лос-Анджелес.
— О. — Он поморщился, усиливая театральность. — Об этом.
Я сверкнула на него глазами.
— Что?
— Я расторг твой договор аренды и продал твою машину, — объявил он, пожав плечами.
Теперь я полностью повернулась к нему.
— Что?
— У меня не было выбора. Я думал, ты останешься здесь на несколько месяцев. Так сказал доктор Коэн. Я перевел деньги от твоей машины на твой сберегательный счет. Кстати, тебе действительно стоит сменить пароли. Они все те же, что и пятнадцать лет назад.
Я пнула свой багаж, положив руки на талию.
— Ты не имел права так поступать.
— Я должен был принимать ответственные решения. Эта квартира все равно не подходила для тебя. Никакой безопасности. И машина была старше тебя.
— Я не настолько стара.
— Ты винтаж.
— Да пошел ты.
— Что? Мне нравится винтаж.
Я сжала губы в тонкую линию. Я не хотела стоять здесь и препираться с ним. У меня были дела поважнее.
— Прощай, Чонгук.
— До свидания, Лиса, — ответил он, его тон был легким и игривым.
Я заказала «Убер» до ворот его особняка и вышла через главный вход, зная, что его гости остались на другом конце территории. Мой так называемый жених не последовал за мной, пока я тащила свои чемоданы по гравийной дорожке, пройдя все четверть мили без единого шага за спиной.
Я удивилась, почему это меня беспокоит.
Это было именно то, чего я хотела. Оставить его и прошлое позади. И в то же время это было похоже на расставание заново.
Может быть, двигаться дальше - это не то же самое, что отпустить.
ЧОНГУК.
Так ли чувствовал себя Себастьян, спрятавшись за плотной занавеской и наблюдая, как мир живет без него?
Я стоял у окна на втором этаже, скрытый от посторонних глаз, и прихлебывал виски из стакана, к которому у меня не было аппетита.
К моим воротам подъехал «Убер». Водитель соскользнул со своего сиденья и открыл багажник, без особых усилий закинув внутрь потрепанные чемоданы Лисы.
На заднем дворе продолжался званый ужин - со вторым блюдом, любезно предоставленным Хетти, которая уже пронесла гаитянские блюда на вечеринку ранее. Судя по всему, мои гости с аппетитом уплетали не столько вегетарианское меню, которое я составил, чтобы успокоить свою фальшивую невесту, сколько дерьмовое шоу под названием «моя жизнь».
Моей бывшей фальшивой невесты.
Я сделал здоровый глоток янтарной жидкости, давая ей побулькать во рту.
Отпустить ее было правильным решением. У меня не было другого выбора. Между нами ничего не было. Черт, все, что у нас было, - это ностальгия.
А этого было недостаточно.
Я был ублюдком, который испортил ей жизнь. Она была блестящей, ослепительной, сильной, независимой и забавной. С впечатляющей карьерой и телом для йоги, которое ставило супермоделей в тупик.
Я старался держаться стойко, изображать спокойствие, притворяться, что ее слова не проникли сквозь мою кожу в самые глубины души.
По большей части мне это удавалось.
Если бы я попытался, то смог бы перекрыть дорогу в аэропорт в любой момент. Черт, да я мог бы позвонить нескольким членам правления Delta и United и отменить на ночь все вылетающие рейсы из этого района, если бы действительно постарался.
Я мог бы задержать ее. Может быть, даже остановить ее. Но я этого не сделал.
Последние несколько дней были разочаровывающими, забавными, пугающими и запутанными, но в то же время захватывающими. Я хотел и препирательств, и шуток, и сексуального напряжения, и постоянных попыток перещеголять друг друга.
И все же... я отпустил ее.
Впервые после ранения Себастьяна я признал, что не давал клятву бросить Лису, потому что был обязан Себастьяну. Я сделал это потому, что мысль о том, что я раковая опухоль для окружающих меня людей, усиливалась с каждой минутой.
После аварии Себ ни разу не встретился со мной взглядом. Папа качал головой при виде меня. Мама даже не могла долго находиться со мной в одной комнате.
Моя собственная семья не верила в меня.
Как я мог ожидать, что Лиса поверит?
Я не хотел испортить ее жизнь так же, как жизнь Себа. Поэтому я ухватился за его требование и использовал его как предлог, чтобы сделать то, что я уже планировал сделать. Я с головой погрузился в задачу исцеления брата и оборвал все связи с Лисой, зная, что мое присутствие только усложнит ее жизнь.
Я не заслуживал ничьей любви.
Как и в ту ночь, я выбрал то, что было правильно для Лисы.
Я выбрал ее путь и потерял из виду свой собственный.
Пассажирская дверь Убера захлопнулась. Приус выкатился из тупика и скрылся из виду.
Я бросил стакан с виски в окно и смотрел, как он разлетается на куски, жидким золотом стекая по голому бетону.