14
14 глава
— А если бы я запретила себя трогать?
Он садится на кровать, скрестив ноги.
— Ева, я же тебе говорил. Пятьдесят оттенков. У меня было тяжелое детство. Зачем тебе забивать голову этим дерьмом?
— Хочу тебя лучше узнать.
— Ты уже хорошо меня знаешь.
— Как ты можешь так говорить?
Сажусь на колени лицом к нему. Он недовольно закатывает глаза.
— Ты опять закатываешь глаза. В последний раз, когда я так сделала, ты меня хотел отшлепать.
— Я бы и сейчас не отказался.
На меня находит вдохновение.
— Расскажи и отшлепаешь.
— Что?
— Что слышал.
— Ты торгуешься со мной?
В его голосе звучит удивленное недоверие. Я киваю. Да... а что еще делать?
— Веду переговоры.
— Ева, это совсем не то.
— Хорошо. Расскажи, и я закачу глаза.
Он хохочет, и я получаю редкую возможность полюбоваться беззаботным Крисом. Давненько я его таким не видела. Он замолкает.
— Как всегда, поразительная настойчивость в сборе информации, — говорит он.
Его карие глаза заинтересованно блестят. Мгновенье спустя Крис грациозно спрыгивает с кровати.
— Никуда не уходи! — приказывает он и выходит из комнаты.
Меня охватывает тревога, и я обхватываю себя за плечи. Что он делает? Вдруг у него какой-то коварный план? Вот дерьмо. А если он вернется с розгами или какой-нибудь мерзкой секс-игрушкой? Черт, что тогда делать? Когда Крис возвращается, он держит в руке что-то маленькое. Не могу понять, что именно, и сгораю от любопытства.
— Когда у тебя первое собеседование? — тихо спрашивает он.
— В два.
Его лицо медленно расплывается в порочной ухмылке.
— Отлично.
Крис меняется у меня на глазах — теперь он жестче, упрямее... И это очень сексуально. Доминант Кристофер.
— Слезь с кровати и встань вот сюда.
Я торопливо встаю рядом с кроватью. Крис пристально смотрит на меня, в его глазах светится обещание.
— Доверяешь мне? — негромко говорит он.
Я киваю. Крис протягивает руку, на его ладони лежат два круглых блестящих шарика, соединенные толстой черной нитью.
— Они новые, — многозначительно замечает он.
Бросаю на него вопросительный взгляд.
— Я засуну их в тебя, а потом тебя отшлепаю, но не в наказание, а ради нашего с тобой удовольствия. — Он замолкает, следя за моей реакцией.
В меня! Я удивленно открываю рот, чувствую, как глубоко внутри сжимаются мышцы.
— Потом мы трахнемся, и, если ты к тому времени не заснешь, я расскажу о ранних годах своей жизни. Согласна?
Он спрашивает моего разрешения! Я киваю, задыхаясь. У меня пропал дар речи.
— При одном условии..— вдруг прихожу в себя.
— Слушаю.
— Ты не будешь завязывать мне руки, а я не буду тебя трогать, если ты этого не хочешь.
Он хмурится, но все равно положительно кивает.
— Открой рот.
Рот?
— Шире.
Крис осторожно кладет шарики мне в рот.
— Их нужно увлажнить. Соси, — приказывает он тихим голосом.
Шарики холодные, гладкие, на удивление тяжелые и с отчетливым металлическим вкусом. Исследую их языком, и мой пересохший рот наполняется слюной. Крис не отводит взгляда от моих глаз. Вот черт, это так заводит. Я слегка дергаюсь.
— Стой смирно, Ева! — предупреждает Крис. — Хватит.
Он вытаскивает шарики из моего рта, поворачивается к кровати, откидывает одеяло и садится.
— Иди сюда.
Я встаю перед ним.
— Повернись, наклонись вперед и обхвати руками лодыжки.
Растерянно моргаю, и его лицо суровеет.
— Не медли, — тихо предостерегает Крис с угрозой в голосе и засовывает шарики себе в рот.
Ох, черт, это еще сексуальнее, чем зубная щетка! Выполняю приказ. Футболка задирается мне на спину, открывая зад. Слава богу, я в трусах, хотя, подозреваю, ненадолго.
Крис бережно кладет ладонь на мою задницу и ласково гладит. У меня открыты глаза, но я вижу только его ноги. Я зажмуриваюсь, когда он осторожно сдвигает мои трусики в сторону и медленно водит пальцем вверх-вниз. Мое тело напрягается от исступленного ожидания и возбуждения. Пьянящая смесь. Крис вводит в меня палец и восхитительно медленно вращает им внутри. До чего же приятно! Я не могу сдержать стон.
Крис прерывисто дышит, еще раз шевелит пальцем и сдавленно стонет. Он убирает руку и восхитительно медленно вводит в меня шарики, сначала один, потом другой. О-о-о... Они теплые на ощупь, согретые нашими ртами. Странное ощущение. Когда шарики проникают внутрь, я их не чувствую, но знаю — они там.
Крис поправляет мои трусики, наклоняется и нежно целует мои ягодицы.
— Вставай, — приказывает он.
Я с трудом выпрямляюсь. Ох! Вот теперь я их чувствую... кажется. Крис подхватывает меня за бедра и держит, пока я не восстанавливаю равновесие.
— Все в порядке? — спрашивает он строгим голосом.
— Да, — еле слышно шепчу я.
— Повернись.
Я поворачиваюсь лицом к нему. Шарики тянут вниз, и я непроизвольно сжимаю мышцы. Неожиданное ощущение, но приятное.
— Как тебе? — спрашивает Крис.
— Странно.
— Странно в смысле хорошо или в смысле плохо?
— Хорошо, — признаюсь я, покраснев.
— Отлично, — говорит Крис. В его глазах прыгают смешинки.
— Я хочу воды. Принеси мне стакан воды, Ева.
Ох.
— А потом я уложу тебя поперек своих коленей. Думай об этом, Ева.
Вода? Зачем ему вода?
Не успеваю выйти из спальни, как более чем отчетливо понимаю, зачем Крис заставил меня ходить — от каждого движения шарики перекатываются, массируя меня изнутри. Очень странное ощущение, и нельзя сказать, что неприятное. Мое дыхание учащается, когда я тянусь, чтобы взять стакан из кухонного шкафа, и я непроизвольно ахаю. Вот это да... пожалуй, оставлю их себе. От них мне хочется секса.
Крис внимательно следит, как я возвращаюсь в спальню.
— Спасибо, — говорит он и берет у меня стакан.
Крис медленно отпивает воду и ставит стакан на тумбочку со своей стороны. Там уже лежит пакетик из фольги, ждет, совсем как я. Знаю, что он делает это специально, нагнетает напряжение. У меня учащается пульс. Крис перехватывает мой взгляд.
— Иди сюда. Встань рядом со мной
Подхожу к нему, чувствуя, как кровь быстрее бежит по телу, и в этот раз... Я возбуждена и жду.
— Попроси, — тихо говорит Крис.
Я хмурюсь. О чем попросить?
— Попроси, — повторяет он, уже жестче.
Нет. Я не могу.
— Проси, Ева, в последний раз говорю.
В его голосе звучит неприкрытая угроза. Крис хочет, чтобы я попросила отшлепать меня.
Вот черт. Он выжидающе смотрит на меня холодным взглядом. Вот дерьмо.
— Крис, пожалуйста, я не могу — шёпотом, очень тихо произношу я.
— Ты не хочешь? — с горечью в голосе произносит он.
— Хочу..— пересиливая себя, всё таки собираюсь с мыслями. — Пожалуйста, отшлепайте меня... господин, — шепчу я.
Крис на миг закрывает глаза, смакует мои слова. Потом хватает меня за левую руку и рывком тянет к себе. Я падаю, он подхватывает меня, и укладывает на свои колени. Чувствую, как сердце подскакивает к горлу. Он ласково гладит мой зад. Я перекинута через его колени так, что верхняя часть моего тела лежит на кровати. Крис осторожно убирает волосы с моего лица за ухо. Потом наматывает их на руку, удерживая меня на месте, и тянет, чтобы я запрокинула голову.
— Хочу видеть твое лицо, Ева, когда буду тебя шлепать, — бормочет он, не переставая гладить мой зад.
Его рука раздвигает ягодицы, спускается ниже, толкает, и ощущение наполненности такое... Я издаю громкий стон. Необыкновенное ощущение.
— Это ради удовольствия, Ева, твоего и моего, — шепчет Крис.
Он поднимает руку и с громким шлепком опускает на мои ягодицы, туда, где они переходят в бедра, задев чувствительное местечко между ног. Шарики внутри меня резко перекатываются вперед, и я тону в пучине ощущений. Жжение в ягодицах, тяжелая наполненность от шаров внутри и крепкая хватка Криса. Я морщу лицо, пытаясь освоиться с непривычным чувственным опытом. Мысленно отмечаю, что Крис ударил меня не так сильно. Он снова гладит мой зад, водит ладонью по коже через белье.
Почему он не снял с меня трусики? Крис поднимает ладонь и снова шлепает меня по ягодицам. Я издаю стон от переизбытка ощущений. Ладонь движется по определенной схеме — слева направо и вниз. Шлепки снизу самые приятные — все внутри меня толчком движется вперед... Между шлепками он ласково гладит и разминает мой зад. Потрясающее эротичное ощущение — меня массируют изнутри и снаружи. Почему-то сейчас я не возражаю против боли, возможно, потому, что все происходит на моих условиях. Мне почти совсем не больно — хотя нет, больно, но терпимо. Я могу перенести эту боль, и она даже приятна. Я снова издаю стон. Да, это я вытерплю.
Крис перестает меня шлепать и медленно стягивает с меня трусы. Я извиваюсь у него на коленях, но не потому, что хочу вырваться. Я хочу... чего-то большего, разрядки. От прикосновений к ставшей сверхчувствительной коже по всему телу пробегает сладкая дрожь. Это потрясающе. Крис продолжает меня шлепать. Несколько легких шлепков, потом ладонь ударяет сильнее, слева направо и вниз. О-о, эти шлепки снизу... Я снова издаю стон.
— Хорошая девочка, Ева, — стонет Крис, тяжело дыша.
Он шлепает меня еще два раза, потом тянет за нить, соединяющую шары, и выдергивает их из меня. Я едва не кончаю — неземное ощущение. Он осторожно переворачивает меня. Слышу треск разрываемой фольги, и Крис ложится рядом со мной. Он берет мои руки, закидывает мне за голову, медленно опускается на меня, и входит внутрь, заполняя то место, где были серебряные шарики. Я отвечаю громким стоном.
— О, детка, — шепчет Крис и движется вперед-назад в медленном, чувственном темпе, чувствуя меня, наслаждаясь мной.
Он еще никогда не был таким нежным, и я почти сразу достигаю пика, взрываюсь восхитительным, яростным, всепоглощающим оргазмом. Я сжимаю Кристофера , и он кончает, выкрикнув мое имя:
— Ева!
Какое-то время он лежит на мне, тяжело дышит, по-прежнему удерживая мои руки своими. Наконец он отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Мне очень понравилось, — шепчет он и ласково меня целует.
На этом нежности заканчиваются — Крис встает, укрывает меня одеялом и уходит в ванную. Он возвращается с бутылочкой белого лосьона и садится на кровать рядом со мной.
— Повернись, — командует он, и я послушно перекатываюсь на живот.
К чему вся эта суета? Безумно хочется спать.
— Твоя задница восхитительного цвета, — одобрительно говорит Крис и осторожно втирает охлаждающий лосьон в мои порозовевшие ягодицы.
— Давай, Шистад, колись, — зеваю я.
— Мисс Мун, вы умеете испортить момент.
— Мы договорились.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня обсчитали.
Крис вздыхает, ложится рядом и притягивает меня к себе, стараясь не задевать мой саднящий зад. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, и он нежно целует меня возле уха.
— Женщина, которая произвела меня на свет, была шлюхой и сидела на крэке. А теперь спи.
Твою ж мать... что это значит?
— Была?
— Она умерла.
— Давно?
Крис снова вздыхает.
— Она умерла, когда мне было четыре года. Я ее толком не помню. Помню только определенные вещи. Кое-какие подробности мне сообщил Кэррик. Пожалуйста, засыпай.
— Спокойной ночи, Кристофер.
— Спокойной ночи, Ева.
Я проваливаюсь в тяжелый сон.
Свет повсюду, яркий, теплый. Я хочу укрыться, поспать еще чуть-чуть! Но свет слепит глаза, и я нехотя воскресаю ото сна. Меня встречает восхитительное утро — солнечные лучи бьют в окна до пола. Почему вчера мы их не зашторили? Я лежу в огромной постели Кристофера Шистада. Не хватает только самого Кристофера.
Я снова падаю на подушки, любуясь величественной панорамой Сиэтла. Жизнь в облаках — иллюзия. Замок, висящий в воздухе, подальше от суровой прозы жизни: ненужности, голода, матери-шлюхи, сидящей на крэке. Я вздрагиваю, понимая, через что Кристоферу пришлось пройти в детстве и почему теперь он живет здесь один, в окружении произведений искусства, как можно дальше от мест, откуда он родом... что ж, он не скрывает своих мотивов. Я хмурюсь — все это не объясняет, почему мне нельзя к нему прикасаться.
Ирония в том, что в его роскошной башне я сама ощущаю подъем. Словно парю над землей. Лежу в фантастически-прекрасных покоях, занимаюсь фантастическим сексом с фантастическим бойфрендом. Тогда как суровая проза жизни такова: Крис хочет заключить контракт, хоть и обещал, что постарается дать мне больше. Насколько больше? Мне важно знать, по-прежнему ли мы далеки друг от друга, словно на разных концах качелей, или стали чуть ближе?
Я выбираюсь из постели, мышцы не слушаются. Я чувствую себя, за неимением лучшего выражения, дряхлой развалиной. Вот что бывает с теми, кто не знает меры в сексе. Подсознание недовольно поджимает губы. Мысленно я закатываю глаза — благо этот психованный деспот сейчас не со мной. Разумеется, если я подпишу контракт. Внутренняя богиня бросает на меня отчаянный взгляд: «Не сомневайся, подпишешь». Делая вид, будто не замечаю их гримас, и мимоходом заглянув в ванную, я отправляюсь на поиски Кристофера.
В галерее его нет, изящная женщина средних лет хлопочет на кухне. Ее внешность заставляет меня затормозить на полпути. Коротко стриженная голубоглазая блондинка; простая белая блузка хорошего покроя и узкая темно-синяя юбка. Заметив меня, незнакомка широко улыбается.
— Доброе утро, мисс Мун. Будете завтракать?
Тон дружелюбный и деловой. Я теряюсь. Что делает эта привлекательная блондинка на кухне Криса? На мне лишь его футболка.
— Боюсь, вы застали меня врасплох, — говорю я тихо, не в силах скрыть смущения.
— Простите, пожалуйста. Я миссис Джонс, домработница.
Ах, вот оно что.
— Доброе утро, миссис Джонс.
— Будете завтракать, мэм?
«Мэм»?!
— Пожалуй, выпью чаю, благодарю вас. Вы не знаете, где мистер Шистад?
— В кабинете.
— Спасибо.
Нахмурившись, я быстро шагаю к его кабинету. Что за мода нанимать красивых блондинок? Неужели все они его бывшие сабы? Мысль вовсе не кажется мне забавной.
Я осторожно заглядываю в кабинет. Крис разговаривает по телефону, любуясь видом из окна. На нем черные брюки и белая рубашка. Волосы еще не просохли после душа — от его вида все сомнения и страхи разом вылетают у меня из головы.
— Рос, если компания не увеличит прибыль, я выхожу из игры. Нам ни к чему мертвый груз, и потом, мне надоели отговорки... Пусть Марко позвонит, хватит топтаться на месте... Кстати, передай Барни, что опытный образец выглядит отлично, хотя насчет интерфейса я не уверен... Нет, чего-то не хватает... Я хочу встретиться с ним и его командой сегодня, пора устроить мозговой штурм. Ладно, переключи меня на Андреа...
Он ждет, господин своей вселенной, разглядывая крошечные фигурки людей у подножия башни.
— Андреа...
Крис поднимает глаза и видит меня. Губы растягивает сладкая улыбка, и я таю под его взглядом, не могу вымолвить ни слова. Он самый красивый мужчина на свете, слишком хорош для людей у подножия башни, слишком хорош для меня. Нет. Это моя внутренняя богиня хмурится, нет, не для тебя. Разве он в некотором роде не принадлежит тебе? От этой мысли дрожь пронзает тело, прогоняя сомнения.