Путь к истокам

««Бог любит всех своих созданий одинаково и даёт им только те испытания, которые они способны вынести». Так твердит любая религия.

Если это действительно так, уважаемый Господь, спасибо за все эти трудности. Наверное, именно благодаря им я должна была стать лучшей версией себя.

Думаю, свой лимит я уже достигла. И очень надеюсь, что больше с тобой не увижусь. Как и прежде, иначе за свой лексикон я не отвечаю.

Во время комы мне приснился яркий сон. В нём я прожила жизнь монахини. После суда бабушка отправила меня в монастырь-интернат. И там моя жизнь тоже была далека от спокойной. Я была на грани - настолько, что едва не испепелила твою церковь. Видимо, именно пережитый там гнев и вырвал меня из этого нелепого сна.

Но реальность, конечно, решила не баловать меня.

Я оказалась заперта в теле своей ослабленной анимагической формы и была вынуждена заново пережить восстановление всех своих двухсот шести костей. Мне назначили столько лекарств и зелий, что меня уже тошнит от одного их вида.

А физические нагрузки - это вообще отдельный вид пытки.

Я чувствовала себя новорождённым ребёнком, который даже ползать не умеет. Мышцы будто забыли, что когда-то вообще существовали.

Теперь я понимаю смысл фразы: «Боль неизбежна. Страдание - выбор».

А ещё слух.

Здесь, конечно, сама виновата. В его отсутствие я пожертвовала многим ради спасения остальных. Но разве нельзя было хоть немного перетасовать карты? В конце концов, всё ведь закончилось хорошо?!

Теперь моя магия, соединённая с древним родом, тоже стала проблемой. Я чувствую, насколько сильна эта энергия, буквально ощущаю её внутри себя, но выпустить не могу. И снова всё упирается в тело.

По словам экспертов в области здоровья и магии, мне рекомендован длительный «детокс» от собственной силы.

Родители - слава Салазару, что теперь они у меня есть, - тоже полностью согласны с этой рекомендацией. И на время продолжением моей магии стал домовые эльфы, которые везде меня сопровождали.

Я не жалуюсь на них. Правда. Но чрезмерная забота иногда душит. И исходит она далеко не только от родителей - буквально от каждого, кого я успела встретить после возвращения.

Надеюсь, со временем мне всё-таки вернут самостоятельность. Если, конечно, это вообще возможно.

Даже мучения Альбуса не принесли мне той радости, которую я когда-то представляла.

За пятнадцать лет моей жизни не было ни одного по-настоящему спокойного года.

Поэтому я очень надеюсь, что дальше ты всё-таки позволишь мне пожить спокойно. Среди родных и близких. Долго. Счастливо. И желательно без очередных испытаний, которые якобы делают меня сильнее.

С уважением - или уже с отвращением,Аскания Реддл-Слизерин

»

Написав все свои обиды на бумаге, я сожгла письмо. И, глядя, как огонь пожирает строчки одну за другой, неожиданно почувствовала, будто вместе с ними отпускаю и часть своей злости.

Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и перевела взгляд на доктора Уильяма, который занимался моим ментальным здоровьем.

Среди всех маги-целителей я доверяла только ему, маглу, который знал меня с детство.

Ему пришлось немного соврать о том, как именно я лишилась слуха и половины здоровья. О магии я не упомянула ни слова, заменив правду более обычной и менее опасной версией произошедшего.

Беседу он вёл через блокнот, записывая свои вопросы и замечания, а я отвечала вслух.

После потери слуха голос стал для меня отдельной проблемой. Я больше не слышала ни собственного голоса, ни того, насколько громко говорю. Поэтому доктор учил меня контролировать его иначе.

Следить за дыханием. Не выталкивать слова из горла, а говорить на спокойном, ровном выдохе. Перед фразой делать короткую паузу, чтобы не повышать голос от волнения. Ориентироваться на вибрацию в собственной груди и горле, а ещё - на реакцию собеседника и его мимику. Иногда он поднимал ладонь, показывая, что я говорю слишком громко, или опускал её, если голос становился слишком тихим.

Поначалу это раздражало.

Теперь я уже почти привыкла.

Он что-то написал в блокноте и повернул его ко мне.

«Полегчало?»

- Да. Если уж кому и жаловаться, то только Богу.

Мой ответ вызвал у доктора усмешку. И он снова что-то написал.

«Я рад, что ты снова язвишь. Значит, идёшь на поправку.»

- Это благодаря вам.

Уильям на мгновение задумался, а затем написал следующий вопрос:

«Что ещё тебя терзает?»

Я долго смотрела на эти слова, прежде чем ответить.

- Будущее.

Пальцы сами собой сжались на краю стула.

- Раньше у меня была огромная цель. Я жила ради неё, двигалась к ней, убеждала себя, что однажды обязательно достигну. И я достигла её.

Я замолчала.

- А теперь не знаю... Не знаю, кого мне побеждать дальше. Будто осталась посреди жаркой пустыни, у которой нет конца. Нет ни дороги, ни звёзд, по которым можно ориентироваться.

Я горько усмехнулась.

- Конечно, направления есть. Возможностей тоже много. Но всё равно тревожно. Я слишком долго жила ради одной цели и теперь не понимаю, что делать, когда она закончилась.

Доктор Уильям, человек, в котором я видела образ отца, что-то написал. Затем приблизился, осторожно взял меня за руки и позволил прочитать.

«Прошлое, за которым ты гналась, наконец найдено. Будущее, которого ты хотела, стало настоящим. Теперь живи настоящим. Живи для себя. Выбери себя. Выбери быть счастливой».

Я перечитала эти слова несколько раз. И только тогда почувствовала, как по щекам скользнули слёзы.

Уильям осторожно стёр их пальцами, а затем погладил меня по волосам.

Он снова взял блокнот и написал:

«Эйнгил, девочка моя. Ты нашла путь к истокам. Теперь найди путь к себе».

***

Пока я восстанавливалась, меня перевели на домашнее обучение. Моё общение почти полностью ограничилось взрослыми, которые постоянно беспокоились о моём состоянии.

Отец, едва закончив заниматься здоровьем матери, взялся за моё. И именно тогда я впервые увидела его с совершенно другой стороны.

Каждый месяц он проводил укрепляющие ритуалы, в центре которых находилась я. Каждую неделю проверял мои показатели здоровья у колдомедиков, а мои знания - у нанятых преподавателей. Каждое утро вся семья занималась зарядкой.

Если бы не работа, клянусь, он, наверное, кормил бы меня с ложки.

После свержения Альбуса дела за закрытыми дверями стали хаотичными. Отец взял под контроль большую часть происходящего, но постоянно находились новые силы, желающие высунуть голову и занять освободившееся место. К каждому приходилось искать свой подход, поэтому дел у него только прибавлялось.

И всё же он не пытался отделаться от меня подарками или поручить заботу кому-то другому. Просто из-за работы не мог проводить со мной столько времени, сколько, кажется, хотел. Поэтому компенсировал это так, как умел: лично проверял моё состояние, контролировал лечение и следил за каждым этапом восстановления.

И это окончательно разрушило образ строгого и далёкого отца, который столько лет существовал в моём воображении. Образ Волан-де-Морта, которого я впервые увидела, совершенно не совпадал с настоящим человеком. И, если честно, я была этому только рада.

Мать тем временем возобновила семейный бизнес. Она лично занималась восстановлением филиалов, расширяла ассортимент и добавляла в него усовершенствованные товары. Но, несмотря на занятость, не оставляла и меня. Именно она взялась за разработку моего слухового аппарата, который кузен Джереми привёз из мира маглов.

Она постоянно советовалась с ментальными целителями, изучала руны и пыталась понять, как именно направить их действие, чтобы устройство действительно могло помочь мне.

Пробных вариантов она мне не давала - слишком боялась навредить. Поэтому разработка растянулась на годы. Свои «вторые уши» я получила только к семнадцати.

До этого со мной общались преимущественно через блокноты. Некоторые даже выучили язык жестов, чтобы мне не приходилось постоянно читать записи.

Но мать занималась не только аппаратом. Она помогала мне восстанавливать душу, передавала знания, полученные на Востоке, и учила меня всему, что могло помочь вернуть внутреннее равновесие.

Когда физически я наконец восстановилась, мне пришлось пройти нормативы почти на уровне Аврорской академии, чтобы доказать всем, что моё тело снова готово к нагрузкам.

Только после этого мне дали зелёный свет на использование магии.

Правда, крестного тут же назначили моим куратором - на случай, если я вдруг решу увлечься магией так же безрассудно, как одиннадцатилетний ребёнок, впервые получивший палочку.

В отличие от родителей, крестный не был настолько опекающим. В его понимании мир лучше всего познавался через пот и кровь.

Поэтому он демонстративно закрывал глаза на мои попытки самостоятельно освоить то или иное заклинание. Правда, за подобную самостоятельность я потом получала такую взбучку на тренировочных дуэлях, что быстро начинала сожалеть о своей инициативе.

Именно крестный учил меня сражаться без слуха, а затем - вообще не полагаться на остальные чувства. Благодаря этим занятиям я стала чаще его видеть. Сириус регулярно появлялся у Антонина по выходным, чтобы проверять пределы своих магических возможностей. Можно сказать, постепенно становился его учеником.

Долохов никогда не говорил ему ничего особенно хорошего, но по тому, как иногда хлопал Сириуса по плечу после удачного приёма, было очевидно: мальчишка ему понравился. Иногда я наблюдала за их тренировками, иногда сама присоединялась. Но Блэка никогда не ставили против меня - в первую очередь из-за отца. Он не хотел, чтобы Сириус приближался ко мне без его разрешения.

От крестного мне удалось узнать, что отец изменил для Сириуса традиционное испытание. Теперь оно не имело ограничения по времени. Условие было простым: как только Сириус победит русского мага, он получит право стать моим женихом. Но на этом свобода выбора заканчивалась - его дальнейший карьерный путь должен был определить мой отец. Я хотела вмешаться и разобраться с этим сама, но Сириус меня остановил. Он хотел пройти испытание, заслужить прощение и стать достаточно сильным, чтобы защитить меня.

Когда я проснулась, Сириус был в ужасном состоянии. Сначала я решила, что дело в тревоге и страхе за мою жизнь, но он сам признался. Сириус винил себя за то, что хранил моё перо, и считал себя недостойным меня. Он даже довёл себя до увечий, оставив на теле множество ран. Его разум не давал ему покоя ни во сне, ни наяву. Теперь каждый раз, увидев сову, он заново переживал тот момент, когда я превратилась в неё.

Я не винила его, но даже это не принесло ему успокоения. Он продолжал терзать себя, снова и снова возвращаясь к произошедшему. Поэтому я старалась дать ему понять, что я рядом: готовила ему еду, разговаривала с ним и подарила амулет, сделанный своими руками. Мне хотелось окружить его всем, чем только могла, чтобы он наконец понял простую вещь: я жива. Я рядом. И он меня не потерял. Но одних моих стараний было недостаточно. Поэтому я настояла, чтобы Сириус начал работать с доктором Уильямом. Если он действительно хотел стать сильнее ради меня, ему сначала нужно было перестать воевать с самим собой.

Я также попросила друзей присматривать за ним в школе. Хотя забот хватало у всех. Римуса, как и меня, отстранили от учёбы до следующего года. Министерство проверяло его состояние, чтобы понять, сможет ли будущее поколение ликантропов, владеющих магией, принести пользу стране. Обсуждалась даже возможность открыть для таких детей отдельную школу, если подобных случаев окажется достаточно. Пока этого не произошло, и Люпина в итоге вернули в Хогвартс.

Из-за нашего отсутствия Марлин ещё сильнее тосковала в школе. Подруга была далеко, новый парень тоже, поэтому присматривать за Сириусом стало для неё, будущей целительницей, своеобразным отвлечением. А наш Поттер... О нет, теперь уже настоящий гриффиндорец стал чуть ли не знаменитым экспонатом школы. Он часто присылал мне письма, умоляя подключиться к этому аду, что меня совершенно не привлекало. Особенно учитывая, что нашлись желающие обязать нас - представителей Гриффиндора и Слизерина - хотя бы дважды в год участвовать в школьных мероприятиях.

Помимо этого, Джеймс возобновил свои старые тёрки с Северусом. И, как и прежде, причиной была Лили. Здоровье Эванс после расщепления во время трансгрессии удалось быстро восстановить, но доверие Принца к Гриффиндору уменьшилось ещё сильнее. Сириус шутил, что эта троица слишком похожа на нас. Северус в его глазах был уменьшенной версией моего достопочтенного отца - человека, которому он ничего не мог сделать и, что особенно раздражало Блэка, даже толком ответить.

Последний из Мародёров тем временем неожиданно взял руководство над Рыцарями. Именно Питер вместе с Рабастаном контролировал реакцию студентов Хогвартса во время всей суеты, пока его друзей допрашивали. Поэтому, когда ситуация стабилизировалась, управление даже старшекурсниками уже не казалось ему чем-то сложным. Вскоре он начал активно помогать моему кузену Джереми в разработке технологий, объединяющих магию и достижения магловского мира. После школы они планировали вместе создать компанию, которая будет работать сразу на две стороны нашего мира.

Насчёт Джереми отец тоже провёл собственную проверку. Через гоблинский банк он выяснил, насколько тот расположен к роду и готов принять своё наследие. Хоть Джереми и был маглом, в его жилах всё ещё текла кровь рода Мракс. А учитывая его помолвку с Петуньей - сестрой Лили, практикующая способности к экстрасенсорике, - вероятность того, что их ребёнок родится магом, была достаточно высокой.

Поэтому отец принял решение: как только род Мракс будет окончательно очищен и приведён в порядок, пустующую побочную ветвь передадут ребёнку Джереми. Так у семьи появлялся шанс продолжить эту линию рода - уже без прежнего наследия и ошибок, которые едва не уничтожили Мраксов изнутри.

После суда над Альбусом иностранные студенты, естественно, начали собирать вещи и разъезжаться по домам. Многие из них оставляли крайне неприятные отзывы о нашем учебном заведении, особенно среди своих соотечественников.

Стелла тоже вернулась в Америку, но возвращаться в Ильверморни не захотела. Она вообще не собиралась уступать место, связанное с наследием Слизерина. В итоге Стелла перевелась в Шармбатон, откуда продолжала отвечать на мои письма.

Поначалу она не хотела со мной связываться, но моё упрямство оказалось сильнее. Да, между нами осталось много разногласий: из-за Сириуса и её брата, из-за наших родителей, да и просто из-за всего, что произошло. Но я всё равно хотела сохранить с ней связь. Так же сильно, как когда-то хотела с ней подружиться.

Что касается её родителей - они развелись. Её отец получил возможность сделать это после того, как потерял несколько пальцев в дуэли с моим крестным. Вместе с ними, кажется, исчезло и последнее, что удерживало Стивена в этом браке. Его кольцо, которое раньше связывало их, наконец перестало быть оковами - и, пожалуй, облегчило жизнь многим.

Его бывшая жена перенесла всё куда тяжелее. Потеря первенца и последовавший за этим развод окончательно подорвали её психику. В итоге она оказалась в лечебнице после очередного тяжёлого обострения.

Другая разлука неожиданно заставила нашего эмпата Рабастана осознать, что его чувства к Роуз Темберлин были куда искреннее, чем он раньше представлял. Не желая мешать моему восстановлению, он, как ни странно, начал доставать Сириуса. Тот, конечно же, был только рад, что его соперник наконец обратил внимание на другую девушку. Более того, Блэк с нескрываемым самодовольством заявлял, что теперь хотя бы есть кто-то, кто может признать его ухаживания достойным примером.

Их школьная жизнь менялась так же быстро, как и сам Хогвартс. Было решено менять директора каждые два-три года, чтобы ни один человек не мог слишком долго сосредоточить власть в своих руках. Учебная программа тоже претерпела серьёзные изменения. Возвращались такие предметы, как артефакторика, родовая магия, ритуалистика, магическое право, бытовая магия и основы целительской магии. Кроме того, уже готовились новые дисциплины, связанные с современными достижениями маглов и их взаимодействием с магией.

Кресло министра магии, безусловно, манило, но отец решил не торопиться. Сначала он хотел укрепить своё влияние в сердцах людей постепенно, не вызывая лишнего сопротивления. Поэтому начал с того, что взял под своё покровительство образование молодого поколения Магической Британии.

Консерваторов Визенгамота он умаслил возвращением некоторых традиций, которые в своё время были вычеркнуты при содействии Дамблдора. Одновременно с этим он добрался и до их детей - увлёк молодёжь новыми знаниями, современными идеями и возможностями, которых прежняя система образования просто не давала. В результате старшее поколение постепенно соглашалось на реформы, даже не сразу осознавая, насколько сильно меняется привычный им мир.

Благодаря сотрудничеству с магловским Министерством образования в каждой магловской школе появились специальные классы для детей-волшебников, которые ещё не достигли возраста поступления в Хогвартс. Там они могли получить базовое образование, научиться взаимодействовать с маглами и подготовиться к жизни в двух мирах. При желании туда могли отдавать своих детей даже чистокровные волшебные семьи.

Также отец поддерживал компанию «MagTech Industries», которая снабжала Министерство охраны маглов различными, по нашим меркам, безделушками. Разумеется, для нас эти технологии были куда полезнее и применялись уже с учётом магических особенностей.

Наконец-то в магическую сторону пришли телефоны, которые не зависали и не выходили из строя рядом с чарами. Теперь можно было нормально связываться друг с другом, не полагаясь исключительно на сов. Из-за этого работы у почтовых сов стало заметно меньше. Для Сириуса это было удобно, ему больше не нужно ожидать сову с письмом, а мой звонок.

Кроме телефонов, начали внедрять и другие технологии. Появились магически защищённые компьютеры, способные работать рядом с чарами и подключаться к внутренней сети Министерства. Для волшебников это открывало совершенно новые возможности: хранение документов, быстрый поиск информации и связь между отделами без бесконечных стопок пергамента.

В больницах начали устанавливать диагностические сканеры, совмещённые с чарами целителей. Они позволяли быстрее обнаруживать повреждения костей, внутренних органов и магических каналов, не прибегая сразу к сложным диагностическим заклинаниям.

А для путешествий разработали магические навигаторы - небольшие устройства, которые определяли местоположение владельца даже в местах с нарушенной магической связью. Особенно полезными они оказались для авроров, спасателей и тех, кто часто работал за пределами защищённых территорий.

Постепенно магический мир переставал шарахаться от магловских технологий и начинал соединять их со своей магией. И именно это, пожалуй, было главным изменением.

Так новые реформы выстраивались гораздо быстрее, чем консерваторы успевали понять, что происходит.

Привычный мир менялся гораздо быстрее, чем мне хотелось бы. А я почти ничего не могла с этим поделать.

На седьмом курсе я решила вернуться в Хогвартс. Мне хотелось наконец определить своё место среди сверстников и понять, куда двигаться дальше. Но, снова посещая уроки, я неожиданно поняла, что скучала.

Не по школе. Не по учебникам.

Мне не хватало возможности наставлять других, направлять их на правильный путь, спорить с ними и видеть, как постепенно у них что-то получается.

И тогда я поняла, чего хочу сама. Стать профессором.

Каждый из нас нашли свой путь, и стремление идти дальше.

***

P.S. от автора

Мне до сих пор сложно сформулировать конец этой истории. Будто, поставив последнюю точку, я обрываю не просто повествование, а саму жизнь Аскании и всех героев, которые так долго были рядом со мной.

С одной стороны, хочется продолжать. Ведь у Аскании впереди ещё целая жизнь, новые испытания, радости и боль. Но если я начну рассказывать дальше, то неизбежно снова заставлю её проходить через всё новые испытания. А если уйти ещё дальше, история постепенно превратится уже в историю их детей, а с учётом развития событий это может окончательно запутать и без того непростую сюжетную линию.

Поэтому я решила остановиться здесь.

Спасибо каждому, кто был рядом со мной на протяжении всей этой истории. Спасибо тем, кто читал, ждал новые главы, оставлял комментарии, поддерживал меня и не бросал этот фанфик даже тогда, когда путь к истокам становился слишком длинным.

Для меня эта история была не просто фанфиком. Вместе с Асканией я прошла огромный путь - и теперь, наверное, пришло время отпустить её и позволить ей жить дальше уже без моего вмешательства.

Надеюсь, когда-нибудь у меня получится снова написать продолжению истории.

А пока...

Спасибо, что прошли этот путь к истокам вместе со мной.