Бал змей.
Платье Том выбрал черное — атласное, с открытой спиной и высоким разрезом на бедре, подчеркивающим каждый шаг. На шее — тонкая серебряная цепочка. Я стояла перед зеркалом, сжимая в руках бокал вина, которое Эмили принесла «для храбрости».
— Красиво, — раздался за моей спиной голос. Том вошел без стука, одетый в черную рубашку и широкие джинсы.
— Это комплимент или напоминание, что я твой аксессуар? — я не обернулась.
Он подошел вплотную, его пальцы скользнули по моей обнаженной спине, заставив меня вздрогнуть.
— И то, и другое.
Я попыталась вырваться, но он резко притянул меня к себе, губы в миллиметрах от моего уха:
— Ты выступишь идеально. Или я превращу этот вечер в спектакль, который запомнишь навсегда.
Машиной оказался Rolls-Royce Phantom в матово-черной пленке, с тонированными стеклами и баром, полным виски. Том сидел напротив меня, расстегнув две пуговицы рубашки, его взгляд прожигал меня насквозь.
— Улыбайся, когда войдем. Говори только то, что скажу я. — Он налил виски в хрустальный стакан, но пить не стал.
— И если я откажусь?
— Тогда твой побег станет частью шоу. — Он улыбнулся, как хищник, видящий страх добычи.
————————
Мероприятие проходило в особняке 1920-х годов, где хрустальные люстры отражались в мраморных полах, а гости в вечерних платьях и смокингах шептались за бокалами шампанского. Когда Том вошел, зал замер. Девушки закусили губы, мужчины кивнули в почтительном страхе.
— Томми-молния, — хрипло позвал седой мафиози с сигарой. — Кого привел? Жертву или игрушку?
— И то, и другое, — Том швырнул ключи от машины слуге и провел меня к столу с шампанским.
Я ждала момента. Когда он отвернулся, чтобы обменяться фальшивыми улыбками с боссом из Чикаго, я рванула к боковому выходу. Но через три шага его рука сдавила мою талию, а голос прозвучал громко, на весь зал:
— Дорогая, ты потерялась? — Он поднял меня, как перышко, и усадил себе на колени за центральным столом.
Я горела от стыда, но Том, небрежно обнимая меня, шептал:
— Ты думала, я не замечу?
Оркестр заиграл «La Cumparsita». Том встал, протянув руку.
— Танцуем.
— Нет.
— Это не просьба.
Он повел меня в центр зала, его ладонь на моей спине жгла как огонь. Он танцевал жестко, властно, каждый шаг — контроль, каждый поворот — вызов. Я пыталась сопротивляться, но его руки направляли моё тело, как марионетку.
— Расслабься, — он притянул меня так близко, что губы коснулись моего виска. — Ты дрожишь.
— От ненависти, — я впилась ногтями в его плечо.
— Вранье. — Его рука сползла ниже, к разрезу на платье. — Ты боишься, что тебе это нравится.
Я хотела ударить его, но он резко крутанул меня, заставив потерять равновесие. Зал ахнул, когда он поймал меня в глубоком наклоне, его лицо надо мной — дьявольски прекрасное.
— Ты мое самое красивое поражение, — прошептал он, поднимая меня.
————————
В машине он молчал, сжимая мою руку так, что пальцы белели. В особняке он толкнул меня в комнату, но не ушел.
— Ты сегодня почти покорилась, — он стоял на пороге, тень от люстры скрывала его лицо. — Готова была бежать, но... замерла в моих руках.
— Это был страх, а не покорность.
— Страх? — Он засмеялся. — Нет. Ты затаила дыхание, когда мои губы коснулись твоей кожи. Дрожала не от ужаса, а от желания.
Я швырнула в него подушку, но он поймал ее одной рукой.
— Ложь!
— Продолжай врать себе. — Он повернулся к выходу. — Завтра начнется новая игра. И ты уже не сможешь убежать.