Глава 9.
Вэнс
Он паркует свою машину — гладкую, темную, дорогую — под тем самым деревом, где когда-то висели мои старые качели из покрышек. Я застываю на крыльце, кажется, на целую вечность, будто приклеенный к деревянным доскам. Кое-как отрываю ноги, спускаюсь с крыльца и жду, когда откроется водительская дверь. Секунды тянутся, и вот она распахивается.
Он выходит — высокая, широкоплечая тень на фоне притихшего ночного леса. Я шагаю к нему. Он шагает ко мне. Листья шуршат под нашими ботинками, пока мы не оказываемся лицом к лицу у бампера его машины.
Я успеваю заметить серьезные глаза и приоткрытые губы. А потом он оказывается достаточно близко, чтобы я мог обхватить его за плечи.
- Эй, чувак! - я притягиваю его к себе.
«Бля, как же хорошо». Обнимаю его крепче и чувствую, как от дыхания расширяется его грудная клетка. Еще один короткий вдох, и он склоняет голову мне на плечо.
- Эй…
Я сжимаю его спину, а мое сердце колотится так, словно я вообще впервые прикасаюсь к другому мужчине. Черт возьми, он пахнет божественно.
Он отстраняется первым. Я окидываю его взглядом с ног до головы, ухмыляясь и демонстративно потирая стояк. «Ах ты ж, Люк Мак-гребаный-Дауэлл».
Его губы дергаются, и он делает шаг вперед, так, что наши грудные клетки соприкасаются. Потом опускает голову, проводит своим небритым подбородком по моему лбу.
- Мистер Рейн, - его щека касается моих волос, рука ложится на мои лопатки, губы скользят по моему виску. – Рад тебя видеть.
Какой же у него низкий, хриплый, соблазнительный голос.
Я не знаю, кто из нас первый хватает другого за руку, но мы идем к дому, сцепив пальцы. Его рука – теплая, твердая и уверенная. Пока мы вместе поднимаемся по ступеням, время вдруг делает рывок вперед. Ночь кружится вокруг меня, будто я попал в лихорадочный сон.
Я распахиваю входную дверь… и замираю на пороге.
- Кхм, здесь раньше жили мои бабушка и дедушка, — говорю я, избегая его взгляда.
- Всего одна соседка живет вон там, — киваю направо, — но, кажется, телевизора у нее нет.
Наши глаза встречаются, и его губы кривятся в улыбке.
Да, я придурок, но даже от его простых эмоций у меня просто дух захватывает.
Мы заходим внутрь.
Он осматривается — коричневый пушистый ковер в гостиной, обожженно-оранжевые деревянные шкафчики в маленькой кухне рядом. А потом его взгляд замирает на мне. Он усмехается, вопросительно поднимая брови:
- Это ты?
Я слежу за направлением его взгляда – он смотрит на стену со старыми школьными фотографиями, приколотыми над потрепанным диваном. Самая большая из них – я в шестом классе с короткой стрижкой и брекетами.
- Отъебись, Макдауэлл.
Его брови взлетают, он разворачивается ко мне полностью, и я вижу приоткрытые губы и сверкающие глаза.
- Что ты сказал?
В ответ я громко смеюсь, а этот мудак хватает меня за воротник.
- Какой же у тебя грязный рот, мистер Рейн. Думаю, ему не помешает... хорошее воспитание.
Он касается языком уголка моих губ, а потом целует меня так нежно и поглощающе, что мое тело дрожит и превращается в желе.
Мягкость и нежность быстро сменяется жёсткостью. Я раскрываюсь для его языка, а он обхватывает мой затылок, прижимая меня к себе. Мы целуемся, пока не остается воздуха, пока не приходится оторваться друг от друга. Я уже такой возбужденный, что мне больно. Тогда я прижимаюсь бедрами к нему и трусь своим членом об его.
Его руки сжимают мне плечи, его рот снова тянется к моему, словно он вот-вот поцелует меня снова. Вместо этого он резко толкает меня обратно к входной двери, прижимая меня к ней спиной. Его руки упираются в дерево по бокам от меня, запирая в ловушке.
- Мистер Рейн… - низкий, хриплый, насыщенный желанием голос.
Он наклоняется ближе, так что наши губы почти соприкасаются, а затем его рука скользит вниз по моему предплечью, его пальцы находят мои и он прижимает мою ладонь к своей эрекции. Он жестоко улыбается.
- Ты такой невоспитанный невыносимый провокатор.
Я ухмыляюсь, вспоминая свои пошлые видео, которыми делился с ним в Инстаграм, зная, что они его зацепят. Он поцелуем стирает мою улыбку и откидывает голову, отстраняясь от моего рта. Опускает голову, его щека прижимается к моей, а руки скользят по моей груди… по бокам… по бедрам… и находят мой напряженный стояк, натягивающий джинсы и демонстрирующий мою полную готовность.
Он глухо стонет, расстегивая мою ширинку. Скрежет молнии - и мой член выпрыгивает наружу.
- Всегда наготове, распутник?
Он гладит ствол, и от одного этого движения у меня подгибаются колени. А потом он снова впивается в мой рот. Наполняет меня горячим, жадным языком, продолжая уверенно ласкать внизу рукой. Свободной рукой зарывается мне в волосы, притягивает за затылок, и буквально трахает мой рот своим языком, заставляя принимать поцелуй глубже и глубже.
Его рука сжимает мой набухший кончик.
- Вот так, — бормочет он. — Давай-ка посмотрим, сколько ты продержишься на ногах.
Теперь одна его рука обхватывает мои яйца, а вторая находит мой сосок через футболку и сжимает так сильно, что я шумно выдыхаю от резкой боли прямо в его горячий рот. Я чувствую, как вздымается его грудь от глухого смеха.
Какой же самодовольный ублюдок. Я уже с силой хватаю его за большой, напряженный член, пока его язык медленно трётся о мой — горячий, настойчивый, проникающий. Наслаждение от этого вторжения разливается в груди, опускается вниз и оседает жарким шаром в паху.
«Блядь, кажется, я уже готов...»
Он скользит пальцами по ободку головки, гладит мой ствол — а затем, словно услышав мои мысли, проводит по мошонке, отодвигает яйца в сторону. И его большой палец касается того самого места позади них.
- В этот раз…, - его язык еще глубже проникает в мой рот, давая понять больше, чем любые слова.
Я не могу сдержать стон, когда его большой палец давит и делает что-то чертовски божественное. Ноги предательски дрожат, и я прижимаюсь спиной к двери сильнее, чтобы не рухнуть. То, что делают его пальцы...То, как наглаживает член его рука...
Мой следующий стон тонет в его рту. Член твердеет еще больше, тяжелые яйца поджимаются — я вот-вот кончу. Я сжимаю его бицепс, отрываюсь от его губ, чтобы опять застонать, пока он трет кругами и давит ТАМ, за яйцами, заставляя предсемя сочиться из головки.
- Вот так то.
От настойчивых движений кончиков его пальцев кажется, что вниз по моим ногам бегут электрические разряды.
- Ох, блядь…
«Скоро».
Он убирает руку от промежности. Я не успеваю отдышаться, и вот он сильно передавливает основание моего члена, а второй рукой нежно полирует головку, заставляя меня задыхаться и сползать спиной по двери.
- Черт, что ты творишь…
И тут он падает на колени и берет меня в рот. Мышцы пресса судорожно сокращаются. Я сейчас кончу, и это будет так...
Палец проникает в меня без предупреждения, и из моего горла вырывается рваный стон. Я подготовился заранее, пока ждал его, я смазан, растянут, но сдерживать стоны просто невозможно.
Он легко и дразняще постукивает языком по головке, одновременно толкая палец глубже. Берет меня в унисон с обеих сторон…
Кажется, я всхлипываю, когда ноги начинают сильно дрожать. Тогда он добавляет второй палец и сгибает их оба внутри меня.
«Блядь…»
Он медленно вытягивает пальцы и вгоняет обратно, задевая ту самую восхитительную точку так жестко, что у меня искры летят из глаз, а он при этом жадно высасывает из головки капли моей смазки. Я издаю какие-то рычащие звуки, пока его пальцы толкаются, скользят - то выходят, то входят, то мучительно медленно, то чуть ускоряясь. Все тело дрожит.
- Я сейчас кончу.
И тогда он убирает свой рот с члена и широко лижет по всей длине ствола. Я весь дрожу, стону как зверь. Не могу сдержать вскрик, когда его язык толкается в щель на кончике. А потом он вытаскивает пальцы и отрывает свой рот от меня.
- Тебе нравится? – Господи Иисусе, этот его гребаный низкий спокойный голос...
Я кончу, что бы он ни сделал дальше.
И вдруг снова движение внутрь..., но добавляется еще один палец. Ноги подкашиваются и разъезжаются еще больше в стороны. Я сползаю по двери вниз, из-за чего насаживаюсь сам еще глубже, заполняя себя его пальцами еще сильнее... Живот скручивает так сильно, что меня мутит... Но неприятное ощущение тут же смывается новой волной удовольствия, рождающейся внутри меня и растекающейся по всему телу.
Он снова играет с той точкой внутри, и описать эти чувства нереально. Его свободная рука опять пережимает основание моего члена, удерживая меня от края пропасти.
- Вот теперь ты мой, — глухо говорит он. - Раздвинь ноги еще шире, Вэнни.
Я делаю, как он приказывает, и… ох, блядь…...
- Я близко!
Он что-то делает с моими яйцами. Что-то холодное касается моей дырки.
- Просто расслабься.
И в меня вталкивается еще один палец. Я стону, рычу, кричу, пока он движется во мне в полную силу. Слышу его голос - хриплый и низкий - но не могу разобрать слов. О, Боже. И тут он снова берет меня в рот, кажется, я начинаю заваливаться на бок, пытаясь двигаться в такт его толчкам. Я слышу его тяжелое дыхание, когда его пальцы толкаются внутри меня.
- Как тебе это?
Все пальцы резко покидают меня все, и вонзаются обратно сильным толчком. Я издаю не крик, это животный вой. Всё тело пульсирует.
- Ты действительно близко.
Еще один расчетливый толчок, и горячая сперма вырывается из моего ноющего, изнемогающего члена.
Через полуприкрытые глаза я вижу, как качается мой член – длинный, налитый, темно-лиловый от перевозбуждения. Ноги дрожат, по ним текут струи спермы.
- Всё хорошо, мистер Рейн.
Я тяжело дышу и извиваюсь, пока он языком собирает капли с моего члена.
- Лююю-к.
Он толкает руку внутрь еще глубже, и я — не более чем вещь вокруг его пальцев. Толстых, заполняющих, прощупывающих, собственнических. Хриплый длинный стон вырывается из моего напряженного горла, пока он так охуенно хорошо сосет мой член, и я чувствую, как мои яйца снова подтягиваются, готовясь взорваться.
- Мммм? Что-то хочешь сказать?
Я могу только стонать. Он вытаскивает пальцы.
- НЕТ!
Он снова загоняет их внутрь... но теперь отрывает рот от моего члена.
- Соси, блядь, пожалуйста!
Люк делает... что-то со мной. Я трясусь, чувствуя, как это неописуемое чувство нарастает во мне, несется по всему телу, сминая меня как долбаный товарняк. Все мышцы вибрируют. Слезы катятся по моим щекам, и член опять пульсирует сильнее, жарче, пока он не командует:
- Прямо сейчас ты кончишь снова.
Он засасывает головку в рот и вдавливает пальцы так глубоко в меня, что мои колени сами подтягиваются к груди. Еще одно движение – он снова задевает ту самую точку... И весь мир разбивается вдребезги.