Глава 8
Люк
Я смотрю на экран телефона, вдыхаю резко через нос, прижимаюсь спиной к стене лифта. Моя рука тянется к груди. Я медленно выдыхаю... вдыхаю. Двери с шумом распахиваются, и я моргаю, глядя в коридор отеля.
«Выходи».
Я прижимаю телефон к груди так, чтобы камеры на потолке не могли зафиксировать экран, прохожу мимо спа-салона и тренажерного зала и оказываюсь перед гладкой стальной дверью своего люкса.
Дрожащими и влажными от волнения пальцами вбиваю код и направляюсь в кухонную зону. Включаю воду и жадно пью прямо из-под крана, продолжая всё так же прижимать телефон к груди. Проверяю, запер ли я дверь. А потом снова смотрю то, что он мне прислал.
«Ну? Это же то, чего ты хотел? Ты сломался, не выдержал, решил отыскать его. А потом начал смотреть его сториз в Инстаграм — со своего официального аккаунта. Ты знал, что он увидит тебя в списке посетителей профиля».
Я закрываю глаза, а когда открываю их, снова запускаю присланные видео. А потом еще раз - на кухне, где облокачиваюсь рукой с телефоном на стойку, а второй надрачиваю набухший член, пока сперма не вырывается струями между пальцев, капая на гранитный пол цвета амаранта.
После этого тащусь в душ. И снова довожу себя до оргазма. Когда выхожу из душевой кабины, окутанный паром, меня тошнит. Он же видит, что я посмотрел то, что он прислал. Если он захочет, то ему ничего не стоит заскринить уведомление о прочтении. А потом продать это в TMZ или выложить на 4chan**.
TMZ (Thirty Mile Zone) — американское таблоидное СМИ, специализирующееся на сплетнях о знаменитостях, скандалах, утечках частных данных. Известны громкими разоблачениями, сливами частных фото и видео.
4chan — анонимный интернет-форум, известный токсичной средой, сливами информации, мемами и провокациями. Там часто выкладывают компромат, взломанные фото, видео, анонимные слухи. – прим. переводчика
Если я отвечу хоть что-то, кроме «Кто это? Не смейте присылать мне ничего подобного» - это огромный риск.
Если я не отвечу…
С тяжелой и ватной головой я натягиваю халат и выхожу на балкон. Это атриум со стеклянными стенами, которые могут полностью скрыться в полу одним нажатием кнопки. Передо мной гигантское овальное джакузи и голубая бескрайняя гладь инфинити бассейна.
Я опускаю самую длинную стеклянную стену и подхожу к железным перилам. Передо мной Белый дом. Он выглядит немного размытым из-за моих сухих воспаленных глаз.
Я закрываю их и равнодушно думаю – а что, если перекинуть ногу через этот поручень? Повиснуть. Как долго мои руки смогут держать меня, прежде чем откажут?
Какой шок. Ужас.
Я был бы последним, кого заподозрили бы в подобных мыслях.
Разрушение. Вот что это было бы. Опустошение. Катастрофа. Неверие.
Это стало бы отречением.
Я снова открываю глаза и провожу кончиками пальцев по холодным перилам.
«Благоразумный видит беду и укрывается, а неопытные идут вперед – и расплачиваются за это». **
** Цитата из Библии, Притчи 22:3, Синодальный перевод – прим. переводчика
Я разворачиваюсь, пересекаю балкон и погружаюсь в горячую воду джакузи.
А потом включаю камеру на телефоне.
******************************
Вэнс
Я слышу уведомление о сообщении, как только натягиваю одеяло на грудь. В спальне темно. Свет с улицы пробирается сквозь занавески, лежит ровным прямоугольником на покрывале — до тех пор, пока не проезжает машина. Тогда световое пятно скользит по стенам и потолку, пока снова не возвращается на постель.
Когда экран телефона загорается от уведомления, я сначала думаю, что это блик из окна, и лишь потом перевожу взгляд на яркий дисплей.
Чтоооо? Сообщение от официального аккаунта Пастора Люка?
На видео растения. Пар, скользящий по листве, и.… шезлонги? Ставлю видео на паузу, рассматриваю. В правом нижнем углу сверкает вода. Дальше, за шезлонгами, за перилами – мерцают размытые огни.
Значит, он на балконе. Возможно, в джакузи.
Запускаю видео, и кадр сменяется. Черт, это что - Белый дом ночью? В левом верхнем углу он отметил геолокацию: Вашингтон, округ Колумбия.
Голова гудит, всё тело охватывает жар.
Округ Колумбия.
Это сколько... всего четыре часа езды?
Я касаюсь экрана еще раз, следующий ракурс - будто он лежит на спине в кровати. Вижу сводчатый потолок с блестящими окнами-люками и резное изножье кровати из темного дерева. Следующий кадр - его голые ноги вытянуты на кровати в сторону этого изножья.
Бляяяяя…
Прокручиваю видео заново, задерживаясь на последнем кадре — на этих жилистых, покрытых светлыми волосами ногах. Он, мать твою, взял и сделал это. Я тихо смеюсь в темноте от неожиданности и шока.
Открываю окно переписки, выбираю красный фон. Улыбка расплывается на моем лице, пока пальцы набирают:
В: Ну привет, что ли.
Минуту спустя вижу уведомление о прочтении. Черт, да! Я глубоко вдыхаю, задерживаю воздух в легких, медленно выдыхаю. Если он не ответит...
Л: Ты заставил меня ждать.
Голова кружится, словно я перебрал с выпивкой. «Я заставил его ждать, охренеть!».
Отвечаю:
В: Ты в Вашингтоне.
Время растекается между нами, как ковер, разворачивающийся в бесконечность. Ожидание вдавливает меня в подушки. Изображение на экране пульсирует в такт моему пульсу. «Он может исчезнуть», - предупреждаю себя.
Л: Да, я там.
Торопливо печатаю:
В: Не был уверен, что ты мне ответишь.
Л: Еле решился это сделать.
В: ЛЮК! ;-)
Сон пропал, я меряю шагами комнату, ожидая его ответа.
Л: Ты узнал по просмотрам сториз?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять - он не знает, как именно я вычислил его. Он думает, что я не знал, кто он, пока не увидел его в списке посетителей моего профиля.
Я прикусываю нижнюю губу, печатаю:
В: Услышал твой голос в самолете на чьем-то айпаде.
Л: Когда это было?
Громко выдыхаю через нос.
В: В конце мая.
Тогда, вернувшись домой, я прочитал о нем все, что только смог найти. Пересмотрел каждый фоторепортаж.
Люк Макдауэлл – блондин с ямочками на щеках из высшего общества, сын благородного пастора Артура Макдауэлла – правнука в четвертом поколении стального магната Джеймса Янси Макдауэлла.
Люк Макдауэлл - гонщик на спорткарах, член Йельского общества «Череп и кости».
Люк Макдауэлл - незаметный сотрудник миссий ЮНИСЕФ, которому чуть за 20.
Люк Макдауэлл – почти заложник на пункте выдачи гуманитарной помощи.
Люк Макдауэлл - холостяк из Сан-Франциско, заседающий в советах благотворительных организаций, устраивающий политические приемы, работающий в церкви без выходных и чертовски сексуально позирующий на фото для San Francisco Chronicle.
Люк Макдауэлл - звезда социальных сетей, владелец одного из самых популярных YouTube-каналов.
Человек, который болтает и смеется минимум в пяти подкастах в неделю, обновляет свой Инстаграм регулярно, как подросток на каникулах, но не может путешествовать без телохранителя.
Люк, который публично встречался только с женщинами и который никогда, ни единого раза не упомянул радугу ни с кафедры своей легендарной мегацеркви, ни где-либо еще.
Люк, которого я встретил на яхте.
Капитан, который выбил меня из колеи и выгнал восвояси.
Люк Макдауэлл — загадка.
Он присылает мне новое видео — селфи с легкой улыбкой, голова на подушке, рука запущена в волосы. Его зелено-ореховые глаза выглядят усталыми. И великолепными.
Я улыбаюсь, глядя в телефон.
В: Выглядишь так, будто тебе не помешал бы сон, приятель.
Л: Я тебе не приятель, друг.
В: А я тебе не друг, кореш.
Ответа нет так долго, что я уже думаю, что он вообще не напишет.
Л: Да, ты мне не друг, - пишет он в ответ.
Белые слова на черном фоне выглядят мрачно.
Нервно сглатываю.
В: Но я могу быть твоим другом...
Минуты тянутся медленно, как застывающая карамель. Я знаю, что облажался. «Ты не облажался», - поправляю себя. Просто он очень напуган.
И у него есть на то веские причина. Я знаю, каково его окружение — или, может, правильнее сказать - «его паства». Он волк в овечьей шкуре — разве не так гласит пословица? Проповедует любовь, принятие, мир, но в церкви, которая не позиционирует себя как «поддерживающая».
** И опять небольшой экскурс в религиозные реалии США. При всем разнообразии церкви еще делятся на «поддерживающие» и «не поддерживающие»:
«Non-affirming» (не поддерживающая) церковь – либо прямо осуждает, либо избегает четкой позиции по вопросам ЛГБТ+, как Evermore в романе.
«Affirming» (поддерживающая) церковь – открыто поддерживает и признает права ЛГБТ+ людей, не считает гомосексуальность грехом, благословляет их браки и дает им равные права на посещение служб. – прим. переводчика
У Эвермор нет позиции по вопросам однополых отношений. Вообще. Кроме разве что стандартного набора фраз: Библия не даёт четкого ответа, церковь призывает всех к молитвенным размышлениям, и, о да, двери церкви открыты для всех, бла-бла-бла.
Но я не дурак. Я знаю, как это работает. Ну или могу догадаться. Вот почему я не написал ему в тот же день, как вернулся в Челси.
Я сжимаю телефон.
«Ну же, давай, чувак... Ты можешь мне доверять. Ответь мне.»
Бесцельно вожу пальцем по экрану, пытаясь найти другой подход к ситуации.
«Может, тебе стоит просто оставить его в покое?» — это говорит мой внутренний голос совести. Я затыкаю его и пытаюсь снова.
В: Так что ты там делаешь в Вашингтоне?
Я удивлен, но ответ приходит сразу же.
Л: Работа.
В: Что за работа?
Так, Вэнни, просто продолжай в том же духе, спокойно, без резких движений…
Л: Куча обедов и ужинов. Белый дом.
В: Ну прям вау, шик, блеск, красота.
В ответ он присылает еще одну фотку, на которой смотрит на меня с приподнятой бровью и взглядом «да иди ты нахер».
Я отшучиваюсь фоткой с самодовольной ухмылкой в ответ.
И Люк опять исчезает. Четыре... пять... шесть... девять минут. Я выдыхаю. Пробую снова.
В: Что, слишком обезоруживающе? Потерял дар речи? Ничего, я привык. Такое со мной постоянно случается.
Л: Да ну? Скажи, ты так со всеми или только со мной, Вэнс?
Наживка поймана!
В: Держу пари, ты хотел бы это узнать.
Я снова улыбаюсь как идиот, реально кайфуя от происходящего.
Л: Где ты, мистер Рейн?
Я отправляю еще одно фото - без рубашки, с простыней, прикрывающей бедра. Я уложил ее так, что очертания моего члена прекрасно видны.
И он смотрит. Конечно, смотрит.
Л: Что под этой простыней?
В: Хочешь узнать?
Л: Покажи.
Я возбужден до предела, наслаждаюсь прикосновениями к себе. Надрачиваю член, пока он не становится настолько твердым, что уже подрагивает. И отправляю ему видео.
Л: Мистер Рейн. Он выглядит таким твердым, что больно смотреть.
В ответ летит еще одно видео - пальцы обхватывают головку... Затем еще одно - рука сжимает ствол, скользит уверенно вверх-вниз.
В: Моя мама родом из Джерси, — печатаю я, продолжая сжимать себя.
Записываю еще одно видео – теперь фокус на моих подрагивающих яйцах.
Отправляю и пишу.
В: Так вот, у меня там домик. Возле озера Атсион.
Не дожидаясь его ответа, сразу высылаю новый соблазн:
В: Помнишь, чего я хотел от тебя на яхте?
Я представляю его, разрывающего меня изнутри - это давление, этот шок, и мой член, прижатый к матрасу, и себя в липкой влаге, дрожащего и стонущего под ним. Представляю его твердую грудь, чувствую его горячую, загорелую кожу. Представляю, как он заталкивает свой член мне в горло - и кончаю прямо на камеру телефона. И сразу же отправляю.
Жду… десять минут… двадцать… тридцать….сорок.
Кажется, я поторопился. Слишком много откровенности, слишком рано.
«Блядь!»
Я переворачиваюсь на бок, раздраженно тру лицо и виски. Жаркий воздух комнаты давит меня, я дергаю себя за волосы, сжимаю член и ненавижу себя. И его.
Кажется, проходит целая вечность. Я лежу без сна, но теперь думаю о том, как бы сам трахнул его. Как бы вонзился в его тугую дырку. Как бы вжал его в пол и растерзал. Как бы заставил его рыдать и стонать, пока его лицо не оказалось бы прижатым к ковру. Как бы просунул руку между его ног, нашел его член и почувствовал, как он кончает струя за струей, пачкая пол под ним.
Мой.
Я перекатываюсь на спину, медленно выдыхаю. Смотрю в потолок, пока картинка не начинает расплываться перед глазами.
«Что ж, все кончено, Ви, поздравляю».
Всё же перед тем, как уснуть, беру телефон, проверяю сообщения, ленту Твиттера. Потом всё же открываю Инстаграм. Там уже девятнадцать минут висит сообщение.
Л: Какой адрес?
*****************************
Люк
Это не я, а похоть заказывает машину и толкает меня в лифт. Пока кабинка едет вниз, я смотрю на гладкий, отражающий пол. Вижу серые спортивные шорты и мягкую белую футболку. Когда получаю арендованный автомобиль от швейцара, мелькает мысль о кепке. Стоило бы ее надеть. Но... похоть затмевает мой разум.
Я лечу по дороге сквозь темноту, мчусь к шоссе I-895, и понимаю, что даже не взял с собой сумку. Наверное, так даже лучше. Я ведь не собираюсь там оставаться.
Я опускаю стекло, вдыхаю глоток холодного ночного воздуха. Середина сентября на восточном побережье, в воздухе уже чувствуется прохлада.
«Как же это всё глупо». Но даже когда я так думаю - я это игнорирую. С марта меня постоянно что-то гложет и не дает покоя. Сегодня я выбью это из себя. И тогда смогу двигаться дальше. Это... необходимость. Как содрать корочку с раны, как почесать укус комара.
И всё же, я не могу отрицать ускоренного биения сердца и жара от приливающей крови, когда пролетаю мимо Балтимора и несусь дальше в сторону Абердина. Останавливаюсь на заправке в Чайлдсе, покачиваюсь от нетерпения на пятках, жду, пока наполнится бак. Когда возвращаюсь в машину, мне приходит новое сообщение от Вэнса.
В: Скоро Трентон, детка? Всё в порядке?
Я делаю медленный вдох и выдох и выбираю «поделиться геолокацией». Через минуту он отвечает.
В: Ок, круто, буду ждать. Рядом нет арендуемых домиков для отдыха, но я взял с собой лыжную маску для тебя на всякий случай
Я качаю головой, но не могу не улыбнуться.
В: Шучу. Взял худи, уже прохладно.
Я закрываю глаза.
Л: Береги себя, — отправляю я и продолжаю путь по трассе.
Иногда я думаю о папе — о том, как он вышел за молочным коктейлем и не вернулся.
«Пожалуйста, Господи, позаботься о нем. Пожалуйста, помоги мне».
Я жду, когда страх и вина сдавят мне грудь. Но вместо этого - только пустота. Я включаю радио и перестраиваюсь в левый ряд.
Указатель «Карнис-Пойнт» появляется передо мной, и кажется будто я в пути целую вечность и в то же время один миг. Почти сразу же вижу указатель, что до озера Атсион осталось несколько миль. Я решаю сбавить скорость на последнем отрезке пути. Последнее, что мне сейчас нужно, чтобы меня остановил дорожный патруль с вежливым вопросом «Куда вы направляетесь, сэр?».
Густой лес окружает шоссе, высокие деревья раскачиваются, словно они разумные наблюдающие за мной существа. Передо мной горят чьи-то задние фонари, навстречу движется несколько машин, но в целом трасса темная и пустынная. Часы в моем арендованном Инфинити показывают 22:05.
У съездов с шоссе начинают мелькать огни и здания, и меня накрывает... Я на окраинах Филадельфии. Я будто актер в кино. Снова ищу в себе чувство вины или беспокойства, но не нахожу ни одно, ни второе.
Правда в том, что я отчаянно хочу увидеть его снова. Он не выходит у меня из головы с тех пор, как я высадил его с яхты, отделавшись лишь дружеским хлопком по спине. Правда в том, что я не боюсь. Я не чувствую ничего, кроме желания, и я устал его подавлять.
У съезда на Медфорд пейзаж всё больше становится похож на сельскую местность. Поля разбросаны между клочками леса. Луна выходит из-за облаков, разливая яркий белый свет по капоту.
Я чувствую, как пульс стучит в ушах и глазах. Грудь тяжелая, словно я проглотил кусок свинца. Я вдыхаю через нос, медленно выдыхаю ртом и сосредотачиваюсь на дороге.
Я думаю о мускулистых ногах, о его крепкой груди. Пытаюсь вспомнить его руку у меня на спине..., свой палец, скользящий по его бедру.
«Всего одна ночь», - говорю я себе.
Мне двадцать девять лет, и я...
Я стискиваю челюсти и прикусываю щеку изнутри, давлю так, что становится больно.
Это.
Будет.
Только.
Одна.
Ночь.
Фары бьют в лобовое стекло. Мимо проносится машина, и темнота снова окутывает меня. Лунный свет за облаками окрашивает всё в приглушенно-серый цвет.
Он звонит, когда я вижу озеро — огромную, черную как чернила гладь воды.
- Алло?
Пауза. И тихо:
- Эй.
Я пытаюсь говорить, но… у меня пропал голос.
-Ты уже близко, — предполагает он.
Я киваю, будто он может это увидеть, и поворачиваю руль, следуя за дорогой.
- Ну хорошо, - голос у него хриплый. – Скоро будет поворот направо, сверни туда и двигайся дальше.
Я делаю, как он сказал, и в трубке наступает тишина.
Новая дорога узкая, с потрескавшимся асфальтом, по обоим сторонам от нее тянутся деревянные ограды для скота.
- Видишь фонарные столбы, провода..., и больше ничего?
- Только деревья.
- Отлично. Ты почти на месте. Увидишь высокий забор справа, затем будет грунтовая обочина. Продолжай ехать. Примерно через пятьсот ярдов увидишь покосившийся почтовый ящик. Сразу за ним сверни на грунтовку. Проедешь маленький пруд – и вот он, дом.
Он остается на линии, пока я замечаю почтовый ящик и поворачиваю направо. Шины шуршат по листьям, веткам. Лунный свет струится сквозь кроны деревьев, еще густые, хотя лето уже уступает осени. Он отражается от маленького пруда справа, отбрасывает мягкое сияние на окружающий лес.
Давлю на педаль. Дорога плавно уходит вправо.
- А вот и ты!
Я слышу улыбку в его голосе. И связь обрывается.