Несчастье || Турбо

Казань Квартира Валеры Туркина
1990 год
Ночь

Они легли молча, почти одновременно. Валера на краешке кровати, осторожно, будто боялся задеть её даже взглядом. Маша рядом — на спине, с раскрытыми глазами, следила за игрой теней на потолке. Тишина между ними была густой, как тёплый плед, укутывающий всё лишнее: страх, стыд, прошлое.

- Ты не спишь? – тихо спросил он, не поворачивая головы.

- Нет, – так же тихо ответила она.

Он повернулся к ней. В полумраке её лицо казалось хрупким. Без защиты. Без маски.

- Я скучал по тебе. Не по телу, — добавил он быстро, — а по тебе. По тому, как ты смотришь. Как дышишь рядом. Как можешь молчать, но мне этого достаточно.

Маша не ответила. Только медленно повернулась к нему лицом. Их взгляды встретились.

- Я тоже, – прошептала она – Но мне всё ещё страшно. Я не знаю, кто ты утром. Или завтра. Или через неделю.

Он провёл пальцами по её щеке — той самой, что болела. Осторожно, как будто просил прощения без слов.

- Я не могу обещать, что стану идеальным. Но могу обещать – я больше не позволю себе быть тем, кем был.

Она потянулась к нему сама. Без слов. Их губы встретились не резко, не страстно — а будто из долгого голода. Глубокого, тихого. По прикосновению. По теплу. По живому.
Он целовал её медленно. Без спешки. Не как мужчина, который хочет. А как человек, который благодарит. За шанс. За прощение. За близость.
Когда её пальцы скользнули под его футболку, он не дёрнулся, не накинулся, не ускорился.
Одежда исчезала между поцелуями, между дыханием и взглядами, между тем, что не успели сказать. Не было резкости. Не было грубости. Только двое — уставшие, сломанные, и всё ещё живые.
Он касался её бережно, как будто боялся сломать то, что только-только начало заживать. Она отвечала ему телом, движением, кожей. Без слов — словами было бы лишним.
- Ты другой. – сказала Маша между поцелуями.

- Потому что ты рядом.

Их тела снова встретились, как встречаются те, кто слишком долго был в разлуке — не только физической, но душевной. Всё происходящее не было просто желанием, это было — возвращением. Осторожным. Медленным. Горячим.
Маша лежала под ним, прикасаясь к его лицу, будто впервые видела его настоящего. Не маску, не грубость, а мужчину, который боялся её потерять.
Его ладони скользили по её телу мягко, изучающе, будто он заново учился, как её держать — не крепко, не властно, а нежно. Его прикосновения не требовали, они просили. Доверия. Ответа. Открытости.
Маша откинула голову на подушку, когда его губы спустились к её шее. Он целовал её там, где ещё недавно оставались следы боли — теперь оставляя следы желания. Каждый поцелуй — как будто извинение, как будто обещание: "Больше никогда."
Её пальцы вплелись в его волосы, ногти легко скользнули по спине. Её дыхание становилось тяжелее, горячее. Она не говорила ни слова, но вся её кожа будто кричала:

"Я хочу тебя. Сейчас. Здесь. Так, чтобы всё исчезло, кроме нас."

Когда он вошёл в неё, они оба затаили дыхание — не от боли, не от неожиданности, а от того, как глубоко это было во всём смысле. Это не был просто секс. Это было признание.
Он двигался медленно, сдержанно, будто боялся поторопиться. Каждое движение — как ритм дыхания, как откровение. Он смотрел ей в глаза, не отводя взгляда. И она смотрела в ответ.
Он прижимался к её груди, к шее, шептал еле слышно:

— Ты моя. Только ты. Я больше ничего не хочу. Только тебя.

Маша отвечала поцелуями, телом, тем, как дрожала под ним, как сжимала его бедра, как терялась в его ритме, позволяя себе быть слабой рядом с тем, кто раньше казался опасным.
Когда она кончила, её тело выгнулось под ним, дыхание сбилось, пальцы вцепились в его спину. А он продолжал держать её, будто боялся, что она исчезнет.
Он не сразу позволил себе отпустить. Он был в ней до последнего движения, до последнего стука сердца. А потом просто лег рядом, крепко прижав к себе.Они не говорили. Не нужно было.
Её лицо уткнулось в его грудь, рука лежала на его сердце. Он гладил её по спине, без мысли, без цели — просто чтобы она знала: он рядом.

В ту ночь не было ложных слов. Не было клятв. Было что-то большее.

Покой. Любовь. Страсть.