++Бонус++
Бонус. Булочки со вкусом «навсегда»
Прошло два года.
Пекарня на углу больше не была просто семейным делом. Теперь это была "MinBin Bakery" — с аккуратной вывеской, уютным интерьером и длинной очередью по выходным. Люди приезжали даже из других районов — не только за тёплыми булочками, но и за теплом, которое невозможно испечь, но можно почувствовать.
Внутри всё было по-прежнему: запах корицы, музыка из старого радио и Сынмин, бегающий с подносами, фартуком и сияющей улыбкой.
— Ты испачкал лоб в муке, — сказал Чанбин, подходя к нему сзади и легко дотрагиваясь пальцем до его лба.
— Потому что кто-то бросил муку в меня, как будто это снег, — усмехнулся Сынмин, обернувшись.
— Не кто-то. А твой парень, — Чанбин подмигнул и быстро поцеловал его в висок.
Сынмин рассмеялся. Теперь его смех звучал ещё свободнее, чем раньше. В нём не было сомнений, страха, растерянности. Только свет.
— Идёшь сегодня на рынок за мёдом? — спросил он, поправляя фартук Чанбину. — Тот фермер, помнишь, с рыжей бородой?
— С которым ты флиртуешь, чтобы получить скидку?
— Я не флиртую! — возмутился Сынмин. — Я просто вежливый.
— Вежливый ты был со мной, пока не поцеловал, — усмехнулся Чанбин. — А потом стал моим.
Сынмин опустил глаза, будто снова стал тем самым 18-летним парнем, которому страшно сделать шаг вперёд.
— Я всё ещё твой, — шепнул он.
Чанбин притянул его ближе, прямо между мешков с мукой.
— Знаю. И сам — твой.
---
На стене пекарни висела старая рамка. В ней — детский рисунок с подписью: "Чанбин. Сильный. Добрый." Только теперь рядом была добавлена ещё одна надпись: "И любимый."
---
Вечером, когда последняя клиентка ушла, они закрыли дверь, убрали в зале и заварили чай.
Сынмин лёг на диван прямо в фартуке, положив голову Чанбину на колени. Тот перебирал его волосы, лениво и нежно.
— Знаешь… если бы кто-то тогда, в самом начале, сказал мне, что я буду вот так лежать с тобой в нашей пекарне, — начал Чанбин, — я бы рассмеялся. Или ударил.
— А я бы всё равно испёк тебе что-нибудь, — сонно пробормотал Сынмин.
— Даже если бы я был злым?
— Особенно если бы ты был злым, — он приподнялся, посмотрел ему в глаза. — Потому что теперь я знаю: под всей этой бронёй ты был самым мягким тестом.
Чанбин рассмеялся.
— Тебе нельзя доверять выпечку. Ты слишком поэтичный.
— А тебе нельзя доверять сердце, — ответил Сынмин. — Потому что ты его забрал. Навсегда.
И он снова поцеловал его. Тихо. С нежностью, которая не нуждалась в словах.
---
А булочки, говорят, в тот день получились особенно вкусными. Потому что были испечены с любовью.
И любовью же были съедены.
Конец.