Удар, который не больно
Часть 3. Удар, который не больно
Прошла неделя.
Чанбин не появлялся.
Пекарня работала как обычно — с утра до вечера, запахи ванили, дрожжей и корицы заполняли улицу, а Сынмин всё так же улыбался клиентам, раздавал сдачу и аккуратно складывал булочки в пакеты.
Но в глубине души он ждал.
Каждый раз, когда дверь звенела, он надеялся, что это он. Чанбин.
Тот, кто так резко исчез. Тот, чья злость прятала что-то большее. Тот, чьё прикосновение к воротнику тогда было грубым — но не страшным. Почему-то совсем не страшным.
Потому что в глазах Чанбина тогда мелькнуло не насилие. А отчаяние.
---
Чанбин же всё это время тренировался как бешеный.
Он бил грушу, пока не сдирал кожу на костяшках. Орал на тренера. Срывался на родных. Он не понимал, что происходит внутри. Почему этот мальчишка из пекарни засел у него в голове.
— Ты будто убежать пытаешься от чего-то, — заметил тренер.
— Я не бегу, — огрызнулся Чанбин. — Я бью.
— Не похоже. Ты бьёшь — и всё равно возвращаешься туда же.
Чанбин не ответил. Но на следующее утро он надел чёрную толстовку, капюшон натянул на глаза — и поехал.
---
Сынмин как раз ставил круассаны на витрину, когда услышал звонок дверей.
Он поднял голову и на мгновение затаил дыхание.
— Вы пришли, — прошептал он, но быстро выпрямился. — Привет. У нас сегодня шоколадные. Хочешь попробовать?
Чанбин молча подошёл к стойке.
Он смотрел на Сынмина. На его немного заспанное, но светящееся лицо. На руки, испачканные в муке. На фартук, где была вышита надпись «С любовью, мама и сын».
— Я был неправ, — неожиданно сказал он.
Сынмин моргнул.
— Что?
— Ты был прав. Я… я просто давно никому не верю. И мне сложно. Я не умею так, как ты. Улыбаться. Быть хорошим.
— Но ты умеешь быть настоящим, — мягко ответил Сынмин. — Это не меньше.
Чанбин потупил взгляд.
— Меня учили быть сильным. Закрытым. Не жаловаться. Бить первым. А ты... ты вообще не защищаешься.
— Может, потому что я не чувствую угрозы, — Сынмин наклонился и тихо добавил: — Даже от тебя.
Чанбин не знал, что ответить.
Сынмин положил перед ним пакет с тёплым хлебом и шоколадным пирожным.
— В этот раз не спорь. Это не покупка. Это подарок.
Чанбин взял пакет. Молча.
Но перед тем как уйти, он вдруг резко повернулся — и, не глядя на Сынмина, сказал:
— Если бы я ударил тебя… ты бы что сделал?
Сынмин задумался.
— Наверное… я бы посмотрел на тебя так, чтобы ты почувствовал: я всё ещё не злюсь.
Чанбин зло усмехнулся.
— Дурак. Ты думаешь, это сделает меня лучше?
— Нет, — ответил Сынмин. — Это сделает тебя свободнее. Без ярости внутри.
---
Вечером, дома, Чанбин сидел у себя в комнате.
Он смотрел на пирожное, которое не съел. На пакет, аккуратно перевязанный лентой. На бумажку, приклеенную сбоку:
> «Надеюсь, тебе станет хоть чуть-чуть теплее. — Сынмин :)»
Он вздохнул.
И впервые за долгое время не почувствовал в груди злобу. А какую-то странную… легкость.
---
А на следующий день он снова пришёл. Без капюшона. Без злости в глазах.
— У тебя мука на щеке, — тихо сказал он, подходя к стойке.
Сынмин засмеялся. Смущённо вытерся рукавом.
— Спасибо, Чанбин-си.
— Просто… Чанбин, — поправил он.
Сынмин смотрел на него, а потом тихо кивнул.
— Хорошо. Просто Чанбин.
Продолжение следует…