Скандальный

Их двое. Я скользнул на заднее сиденье родительской машины, тишина была оглушительной. Никто из них не произнес ни слова и даже не посмотрел в мою сторону, пока мы ехали из Астора в их пентхаус на Мэдисон-авеню. Я почти предпочел бы, чтобы они кричали, а не заполняли пространство своим ледяным разочарованием, но у меня было ощущение, что эта часть наступит достаточно скоро.

Я смотрел в окно, прокручивая в голове все, что произошло этим утром, хотя это было последнее, о чем мне хотелось думать. Я не хотел вспоминать оскорбления и уродливые взгляды, направленные на меня. Особенно мне не хотелось думать о последствиях, с которыми Арчер столкнулся сейчас, когда мы оба были виноваты в том, что любили друг друга.

Если бы я так долго не держал в секрете большую часть своей жизни, этого бы не произошло. Серена не оказалась бы в центре событий, в которых она не виновата и единственной проблемой, с которой люди могли бы столкнуться со мной и Арчером, была наша разница в возрасте. Не то, что они все предполагали, потому что их ткнули носом: что у нас был какой-то неприятный роман под носом у Серены.

Мой желудок скрутило, когда машина остановилась перед домом моих родителей и я подождал, пока они выйдут, прежде чем выбраться за ними.

Дорога до пентхауса была такой же, гробовой тишиной, пока мы не добрались до их этажа.

- Присаживайся в гостиной. — Сказал мой отец как раз перед тем, как двери лифта открылись и он вышел, направляясь прямо к управляющему домом. - Сообщите персоналу, что их всех можно распустить.

К его чести, мужчина и глазом не моргнул, уже привыкший к уединению, на котором настаивали мои родители.

Скорее, они не хотели, чтобы о нас вышло что-то хотя бы отдаленно неловкое за пределы, поэтому они ждали, пока все уйдут, прежде чем напасть на меня.

Гостиная была белоснежной: диван, кресла, шторы, ковер. Из-за этого почти страшно было сидеть из-за боязни оставить след, поэтому я никогда не рисковал туда часто заходить, когда жил с ними.

Но испортить их драгоценную мебель было последним, о чем я беспокоился в тот момент, поэтому я сел на диван и стал ждать их лекции. Я все еще не был уверен, как отреагирую, предоставив выбор тому, что казалось правильным в данный момент. Я знал, что больше не хочу прятаться, что мне нужно им все рассказать, но какую форму это примет... кто знает?

Когда ушли последние сотрудники, мой отец вошел в гостиную с хрустальным стаканом, наполовину наполненным янтарной жидкостью, в руке. Учитывая, что было еще утро, его пьянство было единственным признаком того, что его что-то беспокоит.

Он остался стоять у камина, пока моя мать сидела в одном из кресел и сделав глоток из стакана, поднял на меня густую бровь.

— Ну? Что ты можешь сказать о себе?

На самом деле очень много. Но я знал своего отца достаточно, чтобы знать, что у него уже есть план для этого разговора. Лучше всего просто извиниться и позволить ему начать все сначала.

- Мне жаль. - Это может включать в себя все мои предполагаемые грехи.

Он хмыкнул и уставился на меня, все эти суждения тяжелым бременем легли на мои плечи.

- Я хотел бы услышать, о чем именно ты сожалеешь, Престон. За то, что опозорил нашу семью? За ложь? Где твоя голова?

Я заставил себя дышать сквозь раздражение, когда оно начало возрастать.

- Я прошу прощения за то, что так долго скрывал, кто я на самом деле. Это одна из немногих вещей, о которых я сожалею.

- И кто ты? Просвети нас.

Моя мать хранила молчание, позволяя моему отцу взять на себя инициативу, что было в порядке вещей. Я вообще не ожидал, что она вмешается, особенно когда он был так взволнован.

- Кто я? - Сказал я. - Я тот, кто годами был тем, кем, как я думал, вы хотели, чтобы я был, по крайней мере, на публике. Но я не тот человек. Я не хочу идти в политику. Я не хочу скрывать, что я гей. И я не хочу, чтобы было секретом, что я влюблен в Арчера Кэррингтона.

Черт возьми, я не мог поверить, что сказал все это вслух, но слова были правдой. Идти по стопам отца, быть в правительстве... Это было не для меня и давно пора было это признать. И если я не хотел такой жизни, то мне не нужно было прятаться. Мне не нужны были тайны, которые до этого момента охватывали мою жизнь.

Даже когда я почувствовал, что снова могу дышать после того, как все это выложил, ярость моего отца наступила, задушив всё в комнате.

- Ты с ума сошел? - Кипел он. - Этот человек промыл тебе мозги, заставив тебя сделать что-то, из чего ты не можешь выбраться?

- Нет! - Быстро сказал я. Мысль была абсурдной. - Это я преследовал его, а не наоборот.

Глаза моей матери вылезли из орбит, когда она металась взглядом между нами двумя. 

— Ч-что насчет Серены?

- Да, а как насчет моей будущей невестки? - Сказал он. — Ты ослепил и обманул эту бедную девочку с ее собственным отцом?

Я покачал головой. 

- Она не была обманута и никогда не собиралась быть твоей невесткой. Серена — моя лучшая подруга, но это все, кем она является. Я никогда не был для нее секретом.

Мой отец допил остаток напитка и хлопнул стаканом, отчего тот треснул. Затем он повернулся ко мне спиной, опершись рукой о каминную полку. 

- Ты говоришь, что она помогла тебе в этом... этом... вашем обмане.

- Во всем этом некого винить, кроме меня. Я полностью беру это на себя. Не впутывай в это Серену и Арчера.

Из него вырвался смех, сначала тихий, а затем нарастающий, пока не отразился эхом от стен. Он снова повернулся ко мне и на его лице заледенела тревога.

- Не впутывайте Арчера, говоришь ты. Нет, я бы и не мечтал о таком. На самом деле, мне следует нанести ему визит...

— Нет. — Сказал я в ужасе. - Я не думаю, что это хорошая идея.

- Почему бы и нет? Мне бы хотелось увидеть выражение его лица, когда я скажу ему, что он больше не президент "Элизиума", потому что он не мог держать руки подальше от моего сына.

- Что? - Мой рот открылся. - Ты не можешь этого сделать.

- Я могу делать все, что мне чертовски заблагорассудится и поэтому, Арчер лишен своей должности. - Он улыбнулся, но улыбка была полна злобы. - Его также уволили из школьного совета Астора и я не могу себе представить, чтобы многие из его клиентов в CTA были в восторге от его поведения.

Шок и отвращение заставили меня сжать кулаки, когда я посмотрел на него. 

- Он этого не заслуживает и ты это знаешь. Ты наказываешь его, хотя тебе следовало бы выместить это на мне.

— Неужели? Поскольку ты утверждаешь, что именно твои действия привели к этой цепочке событий, его увольнение — это, по сути, твоя вина.

Ощущение мурашек внизу живота возникло из-за того, что он не ошибся.

Мой отец скрестил руки на своей выпуклой груди. 

— Что, теперь нечего сказать?

- Я не могу сказать ничего такого, что могло бы изменить твое мнение. Не так ли?

Он посмотрел на меня и ответ был ясен по его выражению. Нет.

- Верно. Итак, ты привел меня сюда только для того, чтобы сказать, что собираешься его наказать.

- Я привел тебя сюда, чтобы вразумить тебя. - Твердо сказал он. - Поскольку тебе нельзя доверить принимать решения ради твоего же блага, я возьму на себя управление тобой.

Я моргнул, не уверенный, что правильно расслышал. Выражение его лица не изменилось и когда я повернулся к матери, она смотрела куда угодно, только не на меня.

Все это было настолько безумно, что я не смог сдержать смех. Только когда это началось, я не смог остановиться.

- Ты находишь это забавным? - Сказал мой отец.

- Вообще-то да. Ты хочешь взять на себя... что именно? Потому что ты, возможно, пропустил это, но я уже не ребенок. Что бы ты ни хотел, чтобы я сделал тогда, я всегда подпрыгивал и спрашивал, как высоко , потому что я не думал, что у меня есть другой выбор. Теперь я знаю лучше. У меня нет ничего, кроме выбора. Так что, нет. Ты ничего не возьмешь на себя.

Румянец на его щеках усилился. 

- Ты ожидаешь, что я буду сидеть сложа руки, пока ты разрушаешь свою жизнь, совершая ошибку за ошибкой? У тебя вообще есть план?

— Нет. — Сказал я, покачав головой. - Но знаешь что? Это нормально. Мне не обязательно знать все прямо сейчас. Я наконец могу понять, что я хочу делать со своей жизнью.

- Престон, мы просто хотим для тебя самого лучшего. — Наконец сказала моя мама, сжимая руки на коленях.

- Я понимаю это, но, возможно, никто из вас больше не знает, что для меня лучше. Я должен понять это сам.

- Разве мы не дали тебе всё? Ты никогда, ни чёрта, в своей жизни не желал и тебе никогда не придется...

- Дай угадаю, если я откажусь от Арчера?

Мой отец хмыкнул. 

- Это небольшая цена, сынок. Поверь мне.

То, что он предлагал, было безумием. Я ни за что не откажусь от Арчера. Даже если бы мой отец лишил меня наследства или каким-либо другим образом лишил меня опоры.

Но единственный способ донести это до его головы — показать ему.

Я встал и расслабил руки, которые весь этот разговор были крепко сжаты в кулаки. 

- Мне больше не нужно это слушать. Моя жизнь — это просто моя жизнь. Так что ты можешь либо принять меня и любого, с кем я хочу быть, или... - Я колебался, не в силах сказать альтернативу, потому что, хотя я и ненавидел их в этот момент, они все равно были моими родителями. Я опустил руки по бокам и пожал плечами.  - Или нет.

- Ты не это имеешь в виду. - Моя мать встала и выглядела так, будто хотела подойти ко мне, но успела сделать всего пару шагов.

- Да. - Пораженное выражение ее лица заставило меня немного смягчиться. Я не хотел сегодня никому причинять боль. - Все будет хорошо, я обещаю. Ты просто должен дать мне пространство и доверие, чтобы во всем разобраться.

Я развернулся и пошел прочь, сказав все, что хотел.

- Престон! — Крикнул отец, когда двери лифта открылись. - Мы еще не закончили этот разговор, молодой человек.

Я вошел внутрь и когда двери начали закрываться, встретил взгляд отца. 

- Да, сэр. Мы закончили.