НАПЕРЕКОР

Пот скатывался по виску, дыхание сбивалось, но Колин, кажется, этого даже не замечал. Он двигался так легко, будто не тренировался вместе со мной, а лениво разминался. Наша утренняя тренировка перешла в режим моего измождения. Я старалась впитывать в себя все то, что показывал мне Колин, несмотря на то, что нескончаемое количество раз больно падала на маты и внутренне теряла в себя веру. Прошли изнурительные пару часов тренировок, за время которых мне так и не удалось научиться выворачиваться из его захватов. В очередной раз я отскочила назад и чуть не споткнулась о мат.

— Что я тебе говорил? — его голос прозвучал прямо над ухом низко и раздражающе спокойно. — Не застывай. Реакция — твой единственный шанс. Если тормозишь, считай, что уже проиграла.

Я дернулась, пытаясь повторить то, что он показывал минуту назад, но вышло жалко. В итоге я просто выдохнула сквозь зубы: — Может, если бы ты не хватал меня как медведь, у меня было бы больше шансов?

Колин хмыкнул, отпуская руку.
— Нападающий не будет вежливо спрашивать, удобно ли тебе. Но раз уж ты предпочитаешь мягкий режим, могу подыскать тебе курсы йоги.

Я развернулась к нему, ощущая, как разгорячённая злость и усталость перемешались во мне в ком.
— Знаешь, для человека, который получает деньги за то, чтобы помогать, ты чертовски плохо мотивируешь.

— Наоборот, — мужчина склонил голову набок, наблюдая за мной с прищуром. — Когда ты злишься, начинаешь двигаться быстрее и резче. А это уже результат.

Я закатила глаза, но шагнула обратно в стойку, как он требовал.
— Чтож, в чем-то ты прав. Может, стоит выдать тебе грамоту с подписью: «универсальный метод раздражения в целях самообороны»?

— А может, стоит перестать хмуриться с утра? — парировал он мгновенно. — Тебя вообще видели хоть раз улыбающейся? Или твой максимум — это выражение «мир, умри»?

Я раздраженно закатила глаза и попыталась его атаковать. Колин мгновенно отразил мой удар и заломил мою руку за спину. Черт побери.
— Уже лучше, — его взгляд скользнул по моему лицу, слишком внимательный для обычной проверки. — Только постарайся не отвлекаться, котенок. Попробуем снова.

Он не дал мне и секунды на передышку: шаг вперёд — и я снова оказалась в его руках. На этот раз он схватил меня чуть ниже локтя, развернул и прижал так, что воздух вырвался из груди.

— Вот ситуация, — его голос звучал спокойно, но близость сбивала дыхание сильнее, чем захват.
— Кто-то хватает тебя сбоку. Что ты сделаешь?

Я попыталась повторить приём, который он показывал раньше: резкий рывок вниз, разворот корпуса и толчок. Но движение вышло скомканным, и он даже не шелохнулся.

— Нет, — Колин качнул головой, не отпуская.
— Сейчас ты выглядела так, будто хлопаешь мух.

Я рванулась снова, вложив больше силы. Результат оказался тем же: ноль.

— Может, проблема в том, что у меня нападающий весит, как два чемодана кирпичей?

— Проблема в том, что ты думаешь о силе, — его пальцы сжали мою руку чуть крепче. — А нужно думать о рычаге. Используй не руки, а корпус. Вес работает за тебя, если ты его направишь.

Я попробовала еще раз. Тщетно.

— Не дави руками, — прокомментировал он спокойно. —Твой вес, твой центр тяжести — вот оружие. Попробуй ещё.

— Серьёзно? — я вскинула брови. — Может, сразу предложишь мне вырасти сантиметров на двадцать?

— Не обязательно, котенок,— его ухмылка стала шире. — Маленькие тоже кусаются. Вопрос в том, захочешь ли ты вцепиться клыками по-настоящему.

Я прикусила губу, собираясь, и на этот раз вложила в движение не силу рук, а злость и вес тела. Колин слегка качнулся назад, позволив мне вырваться. Получилось! Я отступила на шаг, тяжело дыша и улыбка расплылась на моих губах впервые за нашу тренировку, как символ моей маленькой победы.
— Ну?

— Неплохо, — признал он. — Уже не котёнок с мягкими лапками, а почти кошка.

Я закатила глаза, но внутри кольнуло странное чувство: смесь злости, азартного вызова и... какой-то опасной энергии, которую он будто намеренно подогревал.

— Давай еще раз, — сказала я, стиснув зубы.

— Вот это правильный ответ, — ухмыльнулся Колин и снова шагнул ближе.

К концу тренировки я едва держалась на ногах. Мышцы дрожали так, будто вот-вот откажут, дыхание сбивалось, и даже пальцы рук казались ватными. Я мечтала только об одном — упасть на мат и не вставать хотя бы час. Колин же напротив, стоял абсолютно невозмутимый. Ни капли пота, ни сбившегося дыхания, будто он провёл последние два часа, лениво прогуливаясь, а не таская меня по залу и ставя бесконечные захваты.

— Ну, котёнок, — он бросил полотенце себе на плечо и скрестил руки, — будем чередовать наши тренировки. Один раз в неделю оттачиваем приёмы, в другой силовые. Иначе толку не будет.

Я подняла на него измученный взгляд.
— Силовые? Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Его губы скривились в ленивой ухмылке. — Твои мышцы спины и рук... ну, скажем так, пока годятся разве что для того, чтобы держать бокал шампанского. И то не слишком долго.

Я фыркнула, выпрямляясь и наигранно отбрасывая с лица липкую прядь.Он прищурился, и в его взгляде мелькнуло что-то более внимательное, чем обычно.

— Вот только не начинай юлить, — произнёс он уже спокойнее и серьёзнее.

— А если я скажу, что у меня и без этих силовых хватает забот? — я попыталась придать голосу твёрдость, но прозвучало скорее как усталое оправдание.

Колин хмыкнул.
— Да уж, бизнес-леди в костюмах с иголочки и с папками под мышкой обычно именно так и говорят.

Я замерла на секунду, вглядываясь в его лицо.
— Забавно. Я не помню, чтобы рассказывала тебе, чем занимаюсь.

Колин чуть замер, будто мои слова застали его врасплох. Он отвёл взгляд, поигрывая полотенцем на плече, словно пытался выиграть секунду.

— Ну... — протянул он, подбирая слова, — твоя фамилия говорит сама за себя, Эдриан. Её знают даже те, кто в финансах ни черта не понимает.

Я приподняла бровь.
— Лестно. Хотя чаще это оборачивается не знанием, а сплетнями.

— Да, в этом твоя "узнаваемость" играет злую шутку, — его усмешка вышла сухой. — Газеты и светские хроники обожают чужую жизнь. Особенно, если фамилия крупнее заголовка.

— И что же тебе известно обо мне из этих самых светских хроник?

— Хм... ну, недавно как раз вышла статья о тебе и твоем бойфренде. Читал, что ваш деловой тандем ожидаемо перетек в роман.

У меня будто на секунду перехватило дыхание.
— Они это действительно написали?

— Ага. — Он кивнул, с откровенной насмешкой. — Ещё добавили, что в общении ты холоднее, чем шампанское, которое подают на приёмах. В этом я отчасти с ними согласен.

— А ты, значит, веришь всему, что печатают?

— Нет, — он произнёс это твёрдо, глядя прямо на меня. — Но признаться, меня зацепило: сколько правды может быть в такой репутации?

Я замолчала, встретившись с его взглядом. Он не отвёл глаз, и в этой тишине я вдруг ощутила, как будто между нами пролегла невидимая линия — тонкая, но опасная.

— Это он? — спросил Колин негромко, не глядя на меня. — Тот мужчина, из-за которого ты пришла сюда?

Я застыла, пальцы сжали ткань полотенца, будто его слова загнали меня в угол.
— Это не только из-за него, — продолжила  я упрямо. — Я пришла сюда, потому что устала чувствовать себя беспомощной.

Колин на секунду поднял глаза, и в них мелькнуло что-то серьёзное, почти мягкое. Я отвела взгляд, но добавила тише, будто признаваясь в чём-то слишком личном: — Но... да. В какой-то мере это он.

Воздух между нами стал плотнее, будто в спортзале стало душнее. Колин задержался с ответом. Его пальцы ещё пару секунд механически поправляли бинты, будто он обдумывал услышанное. Потом он коротко выдохнул и, наконец, сказал:
— Чтож... на вид вы идеально подходите друг другу. — В его голосе слышалась странная смесь иронии и чего-то горького. — Надеюсь только, он не из категории богатых самодовольных придурков.

— Джо совсем не такой, — ответила я твёрже, чем собиралась. — Совсем.

Колин кивнул, будто отмечая про себя мою реакцию, и вернулся к перчаткам.

— Почему ты решил, что мы подходим друг другу? — я не удержалась от вопроса, вглядываясь в его профиль.

— Потому что вы оба из одного мира. Люди с фамилиями, за которыми стоят деньги, влияние и привычка держать верх. Вам не приходится объяснять друг другу, что значит жить в свете прожекторов.

— Статус не значит, что мы похожи, — возразила я, чуть приподняв подбородок. — В конце концов, главное не фамилия, а то, каким ты остаёшься человеком.

Колин тихо усмехнулся и покачал головой.
— Звучит красиво. Только вот для тебя это слова, а для меня — разница, которую я вижу каждый день. Ты наследница огромной империи, Стелла. Ты носишь фамилию, которая открывает двери ещё до того, как ты их коснёшься. В моем случае фамилия это лишь заполненная строчка в паспорте.

Я прищурилась, не скрывая раздражения.
— Думаешь, это делает меня сильнее? Счастливее?

— Нет, — он поднял на меня взгляд, спокойный, но прямой. — Это делает тебя недосягаемой. Как бы ты ни старалась доказать обратное.

Я на миг замолчала, чувствуя, как слова застряли где-то в горле. Он говорил это без злости, без упрёка, почти как факт, который почему-то отзывался внутри душевной мукой.

— Ты даже не представляешь, каково это, — сказала я тише, — когда фамилия решает за тебя, кем ты должен быть.

Колин закончил складывать инвентарь, хлопнул крышкой ящика и подошёл ближе. Я уловила запах мела и кожи, тёплый и резкий. Он остановился слишком близко, чтобы это было случайно.

—Все в твоих руках, Стелла. Ты уже достаточно взрослая девочка, чтобы решать как хочешь жить. — его голос прозвучал низко, почти шёпотом. Я задержала дыхание, и на миг показалось, что он вот-вот коснётся моей руки. Но он только взял полотенце, которое я всё это время сжимала, и спокойно положил на скамью рядом.
— На сегодня достаточно, — сказал он уже ровнее. — Иди домой.

«...»

Бокалы давно опустели наполовину, а разговор всё ещё кружил вокруг деталей проекта. Я ловила себя на мысли, что слушаю Джо не столько из-за сути — а из-за того, как низко звучал его голос в тишине квартиры. Он сидел напротив, чуть расслабленно откинувшись на спинку стула, пальцами лениво крутя ручку, которую всё никак не откладывал в сторону.

На столе между нами лежали распечатки, ноутбук, пара пометок на салфетке — следы делового вечера, который неожиданно оказался почти домашним. В квартире пахло кофе, вином и чем-то его — тем тёплым, едва уловимым ароматом, который заставлял меня то и дело терять нить разговора.

— Думаю, если мы перераспределим доли между двумя фондами, получится сохранить гибкость, — сказал Джо, глядя на экран.

— Угу, — кивнула я, не сразу осознав, что просто наблюдаю, как мерцает отражение света в его волосах. — Да, это... звучит разумно.

Он поднял взгляд, чуть прищурился.
— Ты устала.

— Возможно. Или просто слишком много цифр на один вечер.

Я улыбнулась, пытаясь вернуть лёгкость. Он ответил тем же, но в этой улыбке уже не было строго профессионального оттенка. Что-то сдвинулось. Тонкая грань между «мы работаем» и «мы вместе» вдруг стала почти прозрачной.

— Зато вино помогло, — заметила я, поворачивая бокал.

— Определённо, — отозвался он, наблюдая, как тонкое стекло скользит между моих пальцев. — Кажется, оно расслабило даже тебя.

— Говоришь так, будто я перманентно в напряжении.

— Разве нет? — взгляд серых глаз скользнул вдоль моего тела, словно сканируя. — Хотя парочку раз я все таки видел, как ты спускаешь его на нет.

В животе моментально разлился жар от воспоминаний произошедшего между нами в переговорной, когда я была готова не только всучить ему в руки свое белье, но и стянуть с себя все остальное.

— К слову, это самое прекрасное зрелище, что мне доводилось видеть.

— Уверена, в твоей жизни таких «зрелищ» было предостаточно, — отозвалась я, стараясь чтобы это прозвучало насмешливо, но голос предательски дрогнул под настойчивым взглядом. В моей памяти все еще крутились слова его бывшей, а заноза в виде незнания, что же он прятал за дверями Blackthorn, начинала неприятно нарывать. —Наверняка, незабываемые впечатления тебе оставила не одна женщина.

Джо тихо усмехнулся, но не ответил сразу. Лишь медленно встал из-за стола, и звук сдвигаемого стула почему-то показался слишком громким в этой тишине. Его шаги были мягкими, почти бесшумными, и всё же я чувствовала их кожей: каждый приближался ко мне как невидимая волна.
Мужчина остановился за моей спиной,оставляя едва заметное касание пальцев от моего плеча к шее. Узел в животе начал ощущаться плотнее.

— Возможно, ты переоцениваешь меня, — произнёс он негромко, голосом, в котором бархат перемешался с хрипотцой. — Их было не так уж много.

Мне хотелось съязвить, что понятие «не так уж много» довольно растяжимое и для каждого имеет свое значение. Смотря на этого мужчину, мне виделось, что он вполне мог уложить в постель любую понравившуюся девушку и я точно не сомневалась, что он сам никогда не был обделен женским вниманием.

— Звучит подозрительно скромно для такого, как ты.

— Почему же?

Я развернулась в его сторону, все еще сидя на стуле, подмечая, как его руки, переместившиеся на спинку стула, почти взяли меня в кольцо.

— Не думаю, что тебе приходилось слишком стараться, чтобы заполучить ту или иную женщину.

— Это намек на то, что мне все дается легко?

— Это намек, что вряд ли кто-то смог бы тебе отказать.

Джо усмехнулся.

— Ты могла.

— Могла, — повторила я, устанавливая с мужчиной прямой зрительный контакт. — Но и эти границы со временем размылись.

— Может, потому что тебе нравится эта игра не меньше, чем мне?

Между нами будто щёлкнуло что-то невидимое: напряжение, ставшее слишком плотным, чтобы его игнорировать. Мой взгляд инстинктивно переместился с его глаз на губы и я, затаив дыхание, хрипло выдавила :

— Хочешь проверить?

Спинка стула скрипнула за мной от того, что Джо по всей видимости слишком сильно сжал ее.

— Это провокация или приглашение?

— А разве одно исключает другое?

Уголки его губ еле заметно дернулись в усмешке.

— Вовсе нет, — проговорил Джо, плавно опускаясь на один уровень с моим лицом. Я все еще была в кольце его рук, но теперь его дыхание почти обжигало мои губы, оставляя миллиметры до жаждуемого мной поцелуя. Все во мне напрягалось, пока сердце предательски пускалось в галоп. — Однако, если это провокация, я найду в себе терпение продолжить. Интересно посмотреть как далеко ты можешь зайти... Но если это приглашение, разве могу я его игнорировать? —
Я подавила вздох, когда его губы, касаясь щеки, остановились у моего уха. Мурашки табуном бежали от шеи к кончикам пальцев на ногах. Я терялась в мыслях прямо там на этом стуле, не понимая, как этот мужчина заставлял меня терять голову даже не раздев. Его колено протиснулось между моих, одним движением властно их раздвигая и я не смогла подавить сошедший с губ вздох. — Одно не исключает другого, но мне хочется, чтобы ты все таки была конкретнее в своих мотивах.

В следующий момент, его колено уперлось в сидение стула прямо между моих бедер и надавило на мою промежность, а одна рука легла на мое горло. Это давление – сверху и снизу одновременно вызвали у меня стон и моментально ощутимую влагу на трусиках. Святая преисподняя...

— Приглашение или провокация, Стелла?— прозвучал голос Джо в миллиметре от моих губ. Клянусь, если бы я не увидела этого распаленного пожаром желания в его глазах, я бы выбрала второе, но я не желала ждать дольше чертовой секунды.

— Приглашение, — прошептала я и ощутила, как засасывает меня этот дикий омут. Как я и полагала, Джо не стал медлить. Его рот нашёл мой, а давление руки на горле и колена у моей промежности усилилось. Я в миг пожалела, что надела джинсы. Стены, воздух, здравый смысл растворились. Остался лишь вкус его поцелуя с нотками вина на языке и запах его тела, ударяющий по всем уязвимым частям моего существования. Поцелуй был властным, грубым, с горечью накопленного контроля, который наконец дал трещину. Я вдруг осознала, что рада, что в нем нет места нежности или ласковому трепету. Мне хотелось, чтобы он раздавил меня, уничтожил, сжег до тла — что угодно, что окончательно разрушило бы возведенные мной непоколебимые стены. И он точно знал что делать. 
Его колено покинуло место между моих бедер, а рука, сжимавшая горло, потянула вверх. Это был красноречивый приказ встать и я повиновалась. Наши губы разъединились всего на долю секунды, чтобы набрать кислорода и найтись вновь. Я инстинктивно взметнула руки к его футболке, сминая материал пальцами. Мне хотелось впиться в его кожу, изучить каждый сантиметр его крепкого тела... Я первая преодолела негласную грань, и скользнула пальцами под его футболку, еле уловимо касаясь раскаленной жаром кожи. Джо напрягся под моими прикосновениями, но опустив руки на талию, прижал меня к столешнице, за которой мы минутами ранее обсуждали рабочие моменты. С каждым прошедшим мгновением нашего поцелуя, напряжение, переплетенное с желанием только росло. Где-то отдаленно в своих мыслях я уже понимала к чему все идет : мы одни в его квартире, и выпитая бутылка вина, определенно, лишь распаляла тот месяцами росший между нами уровень влечения. Я хочу Джо. Хочу его близости. Хочу наконец почувствовать каково это — отдаваться без остатка человеку по собственному желанию. Мои руки неуверенно опускаются к поясу его джинс и ниже, ощущая его желание. Ощущения были до невозможности странными : адреналин во мне бил ключом, выключая здравый рассудок и где-то далеко тусклым огоньком мерцали лучики тревожности. Джо простонал мне в губы, когда я сжала его член через ткань джинс и в следующую секунду я почувствовала, как его ладонь неотесанно собрала мои волосы у основания шеи, медленно накручивая их на свой кулак, а вместе с ними и без того тугой узел в низу моего живота.

— Мечтал это сделать с момента, как впервые увидел тебя с распущенными волосами, — прошептал Джо, отрываясь от моих губ. Он потянул кулак назад, чуть откидывая мою голову и тем самым предоставляя полный доступ к шее. Я простонала, когда его губы впервые коснулись чувствительного местечка под сгибом челюсти.
— Распускай их чаще, любовь моя.

Я тонула прямо там под потоком его ласк и слов. Напряжение выросло внутри меня настолько, что я ощущала его дискомфортно изнывающим. Я буквально мечтала, чтобы Джо опустил руки к низу моего живота и утолил этот сводящий с ума голод. Словно прочитав мои мысли, мужские руки подцепили меня под бедра, жадно сжимая и усаживая на столешницу. Я колебалась, но все таки потянула материал его футболки вверх и в следующие мгновения первый кусок одежды полетел на пол. Его тело было идеальным, рельефным, соблазнительным. Я завороженно повела кончиками пальцев по очерченной V-линии его живота, пока Джо крал мое дыхание очередным поцелуем. Страсть глушила здравый смысл, но стоило мужчине потянуться к пуговицам моей рубашки, как изнутри неприятно прорезало словно острым когтем по стеклу. Джо плавно опускался губами от моей шеи ниже по мере того, как пуговицы одна за другой покидали свои петли. Тревога во мне набирала обороты, переходя в назойливое чувство развивающейся паники. Я прикрыла глаза и постаралась нормализовать дыхание, убеждая себя, что я в порядке.

«Это Джо. Он не причинит мне боли.»

Я вторила это себе как мантру, пока Джо спускал рубашку с моих плеч и рук.

«Я хочу его. Я здесь по своей воле.»

На лбу выступил холодный пот, а меня еле заметно начало потряхивать. Я пыталась убедить себя, что все в порядке, однако в следующий момент все мысли вылетели из головы... Под напором его руки, моя спина соприкоснулась с поверхностью стола. Она казалась ледяной на контрасте с моей полыхающей от жара кожей. И если до этого тревога плавно набирала обороты где-то в районе солнечного сплетения, то теперь она пульсировала в каждой клеточке тела, как сработавшая на всю громкость сигнализация. Тело не слушало меня и казалось, я даже не могу шевельнуть ногами.

Зажмурив глаза, я видела лишь ненавистные и отпечатавшиеся в памяти лица пяти ублюдков, которые голодно оглядывали мое тело, пока я также была прижата к поверхности деревянного стола. Их прикосновения сплетались с касаниями Джо, и каждое из них теперь отдавалось в теле протестом и отвращением. Я больше не отличала реальность от жутких воспоминаний, меня трясло все сильнее.

— Стелла? — обеспокоенный голос Джо ненадолго вернул меня обратно и я распахнула глаза, ощущая слегка намокшие ресницы. — Все в порядке?

Его тело отстранилось от моего. Джо выглядел обеспокоенно, оглядывая мое лицо, не спуская взгляда ниже. Я поспешно поднялась, не желая более ощущать кожей этот чертов стол. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы попытаться скрыть тряску рук, хотя думаю, что вышло паршиво.

— П-прости, — промямлила я осипшим голосом, словно не своим. — Мне нужно идти.

Поспешно схватив со стола свою рубашку, я молниеносно влетела в нее. Застегивать ее сейчас было бессмысленно, пальцы все равно не слушались меня, поэтому хлопнув крышкой ноутбука и прижав его к груди, я не встречаясь взглядом с Джо, последовала к выходу из квартиры. Джо шел следом.

— Я сделал что-то не так? — печаль и вина в его голосе ранила меня в самое сердце. Я не знала, как донести до него, что причина в моей больной психике, и это скорее со мной что-то не так. Я и есть чертова проблема. — Прости, если был слишком груб... Я не должен был... черт, мне так жаль.

Рана в моем сердце увеличивалась. Ох, если бы он знал...

— Нет нет, все в порядке, — пролепетала я слишком быстро. — И мне правда нужно идти.

Я вылетела в коридор в направлении лестницы, надеясь, что Джо не последует за мной. Сил взглянуть на него, я не нашла. Чертова трусиха и истеричка. Мне никогда не построить нормальных отношений с мужчиной. Они все рано или поздно придут в тупик. Эта мысль заставила меня разрыдаться, как только дверь моей квартиры захлопнулась за спиной. Теперь я была переполнена жалостью и злостью к себе одновременно. Мне впервые истинно понравился мужчина, который смог воспламенить в моей скупой на чувства душе хоть какие-то эмоции. Я надеялась, что они будут сильнее пережитых воспоминаний, но даже здесь я проиграла. Я ненавидела себя за слабость и жизнь за то, что растоптала любые мои попытки ощущать себя чуточку счастливее, как все нормальные женщины. Со мной все не так.
Я осела прямо на пол, обхватив себя за плечи, будто могла удержать расползающееся внутри чувство пустоты. Всё тело дрожало, а дыхание рвалось короткими, беспомощными вздохами. Перед глазами стоял его взгляд — растерянный, полный боли и непонимания, и от этого становилось только хуже. Я снова всё разрушила. Своими руками и страхом. Прошлое всё ещё держало меня за горло, не давая дышать. Я думала, что со временем оно растворится, исчезнет в тени — но нет. Оно здесь. В самый неподходящий момент оно вырывается наружу и превращает меня в жалкую оболочку женщины. Может все таки, во мне не осталось ничего, кроме обломков? Ведь сколько бы я ни пыталась склеить себя — трещины всё равно видны, напоминая, как я сломана. И, может быть, никому не хватит сил любить то, что когда-то было целым, но теперь навсегда потеряло себя.

«...»

Барменша окинула меня сочувствующим взглядом, придвигая заказанный мной стакан виски. По всей видимости, мое заплаканное лицо вызывало жалость. Я забилась в самый дальний уголок бара, чтобы затопить в алкоголе свою жалкую неполноценность. Через пол часа я уже допивала третий стакан виски и ощущала легкое головокружение. Спазм в мышцах прошел и дышать становилось легче, но пустота в душе никуда не делась. Мне нужно еще виски.

Барменша поставила передо мной очередной бокал, но на этот раз вместе с ним возник кто-то еще. Мужчина лет тридцати, может чуть старше, опёрся на стойку рядом и, не стесняясь, окинул меня взглядом.

— Неплохой выбор, — протянул мужской голос, слишком самоуверенный, чтобы его не заметить. — Но для такой красивой девушки виски — странный спутник.

Я промолчала, игнорируя его попытку завести диалог. Только выпившего самодовольного придурка мне сейчас не хватало для полноты картины.

— Я наблюдал за тобой какое-то время и видел, что ты пришла одна. Решил составить тебе компанию. Негоже такой девушке пить в одиночку.

— Мне не нужна компания.

Я продолжала в упор его не замечать, надеясь, что так он поскорее свалит, но мужчина продолжал сидеть рядом.

—Не горячись, я просто хотел познакомиться. Может, закажу тебе что-то получше, чем этот яд?

— Именно за этим ядом я сюда и пришла. Я не ищу знакомств, поэтому отвали. — я подняла взгляд, и, судя по выражению его лица, впервые дала понять, что разговор закончен. Но он будто не услышал. Его взгляд скользил по моему телу оценивающе, словно прикидывая как я выгляжу без одежды и от осознания меня затошнило.

— Да брось, я ведь был вежлив, а ты, кажется строишь из себя неприступную недотрогу...

Его рука легла на спинку моего стула и я сморщилась.

— Ты не слышал, что она тебе сказала? — низкий, хриплый голос за его спиной прорезал воздух, как удар. — Отвали.

Парень дёрнулся, обернувшись и я вместе с ним. Колин стоял позади, уперев поблескивающий от угрозы взгляд в мужчину, сидевшего рядом. Он выглядел расслабленно и спокойно, чего я бы не сказала о себе. Мурашки пробежали по коже и я отвернулась. Тяжелая тень от его фигуры легла на барную стойку. Что он здесь делает?

— А ты кто такой? — фыркнул парень, пытаясь не показать испуг.

— Последний, кого ты хочешь злить сегодня, — спокойно ответил Колин, но в его тоне чувствовалось предупреждение.

Парень попытался выпрямиться, но заплёлся языком:
— Да ладно тебе, я просто болтал... ты что, её телохранитель?

— Я тот, кто выбьет тебе все зубы, если не уйдешь, — ровно ответил Колин. — Убирайся.

Мужчина скосил на меня пренебрежительный взгляд и пробурчав что-то себе под нос, слез с высокого барного стула. Место не пустовало долго. Мой тренер разместился рядом и я нутром ощущала на себе его взгляд, но не решилась обернуться для приветствия и продолжала удрученно потягивать свой виски.

— Ты в порядке? — спросил он наконец.

Я сглотнула, отодвигая бокал. — Была. До того, как ты решил сыграть в героя.

Колин хмыкнул. — Поверь, я не герой. Просто не люблю идиотов.

— Замечательно. Тогда иди ненавидь их где-нибудь ещё, — я подняла стакан, но рука дрогнула, и Колин заметил это.

— Могла бы просто поблагодарить за помощь. Я определенно, сделал тебе одолжение, отогнав этого пьяного придурка.

— Я не просила твоей помощи и уже собиралась звать охрану. Так что, определенно справилась бы и без тебя.

— Твой характер еще хуже, чем я думал.

Возникшая перед нами барменша сгладила не самый приятный диалог и приняла у Колина заказ. Словно решив поддержать меня, он тоже заказал виски и вновь переместил внимание на меня. — Так что с тобой случилось?

— Ничего, я просто пришла выпить.

— Одна?

— Почему тебя это удивляет?

Колин сдвинул брови, хмурясь.

— Потому что девушки твоего возраста обычно не сидят в барах одни, — спокойно ответил он, наблюдая за мной поверх стакана. — Обычно у них есть друзья или парень. Или хотя бы кто-то, кто сидит рядом и слушает их глупости после второго бокала.

— Ну, значит, я не «обычная». — Я сделала глоток, чувствуя, как виски обжигает горло.

— Это я уже понял, — сказал он негромко. — Вот только ты сидишь здесь с заплаканным лицом и топишь себя в виски посреди рабочей недели. Несложно сложить два и два. Так что случилось?

— Я же сказала, что ничего. Ведешь себя, как тот парень, который с первого раза не понял слово «отвали».

Колин усмехнулся.

— Я взялся за твое «исцеление», не забыла?

— Я плачу тебе за тренировки, а не за сеансы психотерапии.

— Тебе хреново, почему бы не признаться в этом? — Колин проговорил это так легко, что в груди на месте привычной пустоты проступило раздражение. — К тому же, если человек тонет, глупо делать вид, что это не моё дело, когда я стою рядом на берегу.

Я молчала, не находя, что ответить. Внутри всё кипело — раздражение, уязвлённость, и... это дурацкое чувство, возникающее при каждой нашей встрече, будто он видит меня насквозь.

— Я не тону, — наконец сказала я. — Я просто пью.

—Ну, тогда пей по-настоящему, — проговорил Колин спокойно, склонив голову чуть набок.

Я нахмурилась. — По-настоящему?

— Ага. Если уж собираешься топить себя, делай это с размахом. Не как офисная зануда с чувством меры, а как человек, который решил выкинуть всё к чертям хотя бы на один вечер.

— Прекрасная философия, — фыркнула я. — И как это выглядит, по-твоему?

— Просто, — он подался ближе, и в его голосе появилась лениво-провоцирующая нотка. Он подозвал барменшу и взглянув на меня, произнес : — Метр... нет, два метра вишневой водки, пожалуйста.

Я округлила глаза, уставившись на него.

— Иногда проще нажраться вдрызг, чем пытаться притворяться, что всё под контролем.

— Отличный совет от тренера по самообороне, — фыркнула я. — Ты ведь должен проповедовать здоровый образ жизни.

— Я за честность, — возразил он, наклоняясь чуть ближе. Его голос стал ниже, теплее. — И за то, чтобы не держать всё внутри до тех пор, пока не сорвёт крышу. Так что, если уж решила выдохнуть, сделай это правильно.

От его слов по спине пробежал неприятный ток. Я попыталась отмахнуться.
— Ты заманиваешь меня напиться, чтобы потом я наговорила лишнего?

— Возможно, — он усмехнулся, уголки губ дрогнули. — А может, я просто тоже хочу напиться сегодня?

Я прикусила губу, чувствуя, как во мне борются раздражение и... любопытство.
— А если я скажу, что не собираюсь напиваться?

— Боишься себя настоящей?— спросил он спокойно, с той же насмешливой интонацией, что всегда заставляла меня терять равновесие.
Я резко повернулась к нему, встречаясь с его взглядом. В этот момент перед нами уже расположилось два больших вытянутых подноса с ярко красными шотами.

— Я не боюсь.

— Докажи, — кивая в сторону шотов, произнес Колин.

— Ты чертов провокатор, — пробормотала я, но потянулась к стопкам.

— А ты наконец перестала играть в правильную девочку, — ответил Колин, поднимая свою стопку в воздух. — За честные вечера.

Мы чокнулись, и вишневая жидкость дрогнула в свете ламп.Через полтора часа перед нами зияли два метра пустых шотов — разноцветная дорожка из стекла, как напоминание о постепенной капитуляции перед алкоголем. Барменша уже перестала коситься в нашу сторону, а Колин, казалось, чувствовал себя в своей стихии. Он был расслаблен, временами смеялся и шутил, изредка щурясь на меня за бессмысленные тосты.

— Ещё по одной? — спросил Колин, лениво крутя в пальцах пустую рюмку.

— Я подумаю об этом после перекура на свежем воздухе, — пробормотала я, неуклюже вставая с барного стула. Координация явно была нарушена, меня повело и Колин, придержав меня под локоть, рассмеялся. — Если завтра меня найдут в виде статистики несчастных случаев, не забудь признаться, что споить меня — была твоя идея.

— Договорились. Я даже добавлю:  «погибла героически, не рассчитав градус»

Я закатила глаза, а Колин опустил мою руку и мы направились к выходу из бара. Он шел близко, услужливо разместив руки на моих плечах, когда мы протискивались через толпу людей, которая запросто могла бы меня снести в таком состоянии.
Когда прохладный осенний воздух ударил в нос, я на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь контрастом после затхлого воздуха бара. Улица не была безлюдной, многие из бара выходили сюда прямо со своими бокалами, продолжая пьянку на свежем воздухе. Я на ощупь искала в сумке сигареты, но никак не могла найти зажигалку. То ли потеряла ее, то ли была настолько пьяна, что не разбирала содержимого. Щелчок и огонек пламени возник перед моим лицом. Голова кружилась, но я ясно увидела блеснувшие искры в темно карих глазах напротив, которые с озорством уставились на сигарету между моих губ.

— Спасибо, — пробормотала я, отводя взгляд. Мне в миг стало некомфортно от того, насколько Колин находился близко, хоть и на наших тренировках мне было не в новинку ощущать тепло его близости. — Почему ты сегодня решил напиться?

Свет тусклых уличных фонарей отбрасывал блики на его лицо. Колин задумчиво отвел взгляд и я заметила, что бывалый азарт исчез из его глаз.

— Есть вещи, которые мне иногда приходится делать, чтобы исправить ситуацию, — уклончиво ответил он. — Считай, что я также как и ты топлю в алкоголе свое чувство вины.

— За что?

— За неверные решения.

Мне хотелось узнать больше, но я явственно ощущала, что это не мое дело и не то, чем Колин захотел бы делиться. Мы не друзья и уж точно не близки достаточно, чтобы я лезла ему в душу.

— Что насчет тебя?

Я тяжело вздохнула, выпуская изо рта сигаретный дым, который дал мне несколько секунд на размышления над ответом. Хотя мой опьяневший мозг явно работал медленнее языка.

— Как ты и сказал, я пришла топить в алкоголе свое чувство вины.

— За что? — повторил он мой же вопрос.

— За свою неполноценность.

— Это не так, — возразил мужчина, покачав головой. — И не смей испытывать чувство вины за то, что тебе когда-то пришлось пережить.

В груди моментально заныло. — Тебе не понять чувства, когда воспоминания не дают полноценно наслаждаться жизнью и строить отношения, как все нормальные люди.

— Может быть, но не стоит ставить на себе крест. Уверен, через несколько месяцев ты воплотишь в жизнь все свои сексуальные фантазии.

Я поперхнулась дымом и Колин рассмеялся от выражения на моем лице.
— Я сумел застать тебя врасплох?

— Да пошел ты, — выдохнула я, закашлявшись и отмахнувшись, будто могла отогнать и дым, и его нахальную ухмылку. — Глупо говорить это женщине, которая призналась тебе, что испытывает сложности с близостью.

— Почему же? Я ведь намерен избавить тебя от этой сложности и после отпустить в свободное плавание в познании наслаждения. Ты не представляешь сколькое упускаешь.

— Чтож, справедливо. Спасибо, что не ведешь себя как мужлан и не пытаешься затащить в постель под предлогом «познания наслаждения»

Колин расхохотался.

— О, я бы мог, — произнес он, искренне улыбаясь. — Ты красива и все такое, но я не сплю со своими подопечными.

— Это какой-то твой принцип?

— Спрашиваешь потому что расстроилась отсутствию перспективы переспать со мной?

Я фыркнула. — Расстроилась? Пожалуйста, не смеши. Просто пытаюсь понять : ты правда настолько благородный или просто прикрываешься принципами, потому что боишься влюбить в себя очередную жертву? — я хмыкнула, чуть прищурившись, наблюдая, как уголки его губ опасно дрогнули.

— А вот сейчас было больно метко, — признал он, качнув головой. — Но нет, все проще. Я слишком хорошо знаю, через что они проходят. Большинство из тех, кого я тренирую, несут в себе чужие прикосновения, которых не хотели. Секс с ними — не удовольствие, а разрушение. Поэтому, нет, я не сплю с теми, кто приходит ко мне лечить свое прошлое. Это было бы неправильно.

— Невероятно благородно, мистер «я знаю, чего тебе не хватает», — протянула я, чувствуя, как алкоголь снова обжигает изнутри.

— Когда-нибудь ты перестанешь быть моей подопечной, и можно будет... пересмотреть некоторые правила.

Я вскинула брови. — Как удобно.

— Я просто гибкий человек, — невинно пожал он плечами. — И я бы не стал лицемерить, говоря, что ты не в моем вкусе.

Что-то внутри меня перевернулось. Он, что, флиртует со мной?

— Странные доводы для человека, который по вышесказанному принципу не объективизирует своих подопечных.

— Профессиональная деформация, — хмыкнул он. — Я привык представлять результат работы заранее.

— Ха, — фыркнула я, делая затяжку. — Ну что ж, надеюсь, я буду твоим самым трудным проектом.

— Без сомнений, — тихо сказал он, глядя на меня так, будто видел больше, чем позволяла тусклая уличная лампа. — Но, знаешь, иногда самые трудные проекты приносят наибольшее удовольствие.

— Забираю назад свои слова благодарности за то, что ты не звучишь как мужчина, который собирается затащить женщину в постель.

— Нет, — его голос стал чуть ниже, мягче. — Позже ты поблагодаришь меня, как мужчину, который научит тебя не бояться собственного желания.