Право на имя

Я открыла дверь и отступила в сторону, позволяя войти ночным нежданным гостям. Юджин и Вера подтолкнули в коридор заплаканную Виолу, прижимавшую к груди сонную дочку, после чего и сами переступили порог. Я смотрела на них в немом ожидании упрека, но они не обращали на меня внимания. Юджин извлек из кармана нечто массивное, похожее в моём представлении на рации из шпионских книг. Он снова и снова зажимал кнопку на боковой панели, повторяя слово: «Приём». Но ответом ему были лишь помехи и шипение. С каждым таким безрезультатным обращением в никуда, Вера становилась всё бледнее.

- Госпожа Дан может осмотреть Виолу и ребенка? – прервал свое занятие Юджин и взглянул на меня. Таким напряженным я его никогда не видела.

- Да. Проходите, - коротко откликнулась я, провожая гостей на кухню, где за столом сидели родители и Эрик.

- Виола, почему ты здесь? Что случилось? – Эрик вскочил с табуретки и устремился к соседке, чуть не сбив со стола кружку с остывшим чаем.

- Добрый вечер, - поздоровался Юджин. Я видела, каких усилий ему стоит придание голосу спокойствия и размеренности. Его руки дрожали. Поймав мой взгляд, парень сцепил пальцы в замок за спиной и повернулся к маме. - Госпожа Файт, не могли бы вы убедиться, что здоровью Виолы и её дочери ничего не угрожает?

- Конечно, - кивнула мама и увела Виолу в мою спальню без лишних слов.

- Вера, что случилось? – тихо позвала я подругу. Она стояла в углу кухни, ссутулившись и обхватив себя руками, точно стараясь подавить сильную боль в животе. Её горло сотрясали мелкие спазмы, а взгляд стремился сквозь всех, сидящих на кухне, сквозь стены, сквозь темноту октябрьской ночи.

- Что с моей сестрой?! – Эрик повысил голос и схватил Юджина за плечо.

- Я не знаю, - Берри устало покачал головой и мягко снял с себя напряженную ладонь моего друга. – Я думал, вы все не поехали.

- 111 поехала! – рявкнул Эрик в лицо Юджину так громко, что зазвенела посуда, ютившаяся в крохотном шкафчике для кухонной утвари.

- Тише, сынок, - папа оказался возле Эрика, бережно взял его за плечи и усадил обратно на табуретку. – Мы не должны разбудить соседей.

- Я не знаю, что с твоей сестрой. Нас предали. Ничего не получилось, - сухо и горько откликнулся Юджин. После он повернулся к Вере и резко позвал её: - Вера, сядь. Я уверен, с твоим отцом все в порядке. Скоро он выйдет на связь.

- Что случилось с господином Файтом? – встревожено спросил папа, переводя взгляд с Юджина на Веру и обратно.

- Я не знаю, - выдавила она сиплым голосом и тихо заплакала, низко опустив голову. Спутанные волосы закрыли её лицо мягким каштановым водопадом. Я смотрела, как она плачет, и видела не взрослого главного редактора, высмеивающего проявление эмоций, а маленькую испуганную девочку с фотографии из книги. Мне казалось, что прошлое и настоящее сливаются в одну неизвестную сплошную, стоя на которой Вера чувствует одиночество, страх и неопределенность. Её отец снова попал в беду. Только вот человек, спасший Вика Файта в прошлый раз, сейчас стоит напротив его дочери и бормочет что-то успокаивающее.

- Ну, всё, хватит, - Юджин обнял её и погладил по спине. Он говорил с ней действительно как с маленьким ребенком. Успокаивал и уверял в том, чего не мог знать наверняка. – Всё будет хорошо, Вера. Ты просто перенервничала. Тебе нужно успокоиться. Господин Файт очень умный, он не позволит так просто поймать себя.

- Идём, умоемся, - я мягко обхватила Веру за локоть и потянула к себе. Она послушно пошла рядом со мной к ванной комнате, позволила ополоснуть своё лицо холодной водой из-под крана и насухо вытереть полотенцем. Подруга больше не всхлипывала, её дыхание стало ровнее, а в глазах больше не стояли дрожащими стеклышками крупные слезы. Тяжело сглотнув, она с силой прикусила нижнюю губу, зажмурилась, а после посмотрела на меня.

- Слава Богу, что ты не пришла, - прошептала Вера, глядя на меня широко открытыми испуганными глазами.

- И мне, кстати, хотелось бы знать, почему, - вкрадчиво добавил Юджин, незаметно вставший у входа в ванную комнату. Я обернулась к нему и поспешно отвела взгляд. Так испытующе, холодно и жестко он смотрел на меня в эту минуту.

- Трина, пора идти, - прошептал вошедший в коридор Эрик. 111 ппоявилась следом за ним и уперлась спиной в дверь, разглядывая меня исподлобья. – Где ваши вещи?

У него за спиной висел сделанный из пододеяльника рюкзак, набитый чем-то мягким. Такой же вертела в руках его сестра. Даже сейчас она выглядела опрятно и красиво, скрутив на голове сложную прическу из жгутов и косичек, намотав поверх куртки длинный серый шарф по моде жителей. Перехватив мой взгляд, 111 надменно вскинула бровь и демонстративно осмотрела меня, уделив особое внимание заплатке на комбинезоне.

- Где ваши родители? – помедлив, спросила я.

- Они не пойдут, - коротко ответил Эрик, стиснув лямку своего импровизированного рюкзака.

- А нам пора, - решительно хлопнула в ладоши 111.

- Иди с ребятами, доченька, - мягко коснулся моего плеча папа. Он вышел в коридор с узелком из наволочки, вместившим мой скромный скарб.

- Нет, - я покачала головой и отошла от него в противоположный угол. – Уезжайте без нас.

- Почему? – Эрик сделал шаг в мою сторону, непонимающе вскинув руки.

- Мамы ещё нет. Должно быть, поступил пациент в тяжелом состоянии, и её оставили на внеочередное дежурство, - быстро пояснила я. – Ничего страшного. Мы не пропадем. А может, и успеем даже добежать, когда она придет. Не тратьте время. Уходите.

- Трина, я хочу, чтобы ты пошла с Эриком, - строго скомандовал папа и протянул мой узёлок парню. Тот послушно принял мои вещи и умоляюще посмотрел на меня.

- Я никуда без вас не пойду, - спокойно возразила я. Решение далось мне легко, да и, если честно, других вариантов развития событий я не рассматривала. Я не знала, какая жизнь ждала нас за границей. Сомневалась в успехе плана, придуманного Виком Файтом. Но я была уверена в одном – оставив родителей здесь, я никогда не смогла бы простить себя. Ни одна молитва, ни одна исповедь, ни один аргумент не помогли бы мне забыть их лица. Забыть единственное, во что я теперь верила – их любовь ко мне.

- Мама не успеет. Через полчаса машина уедет. Ты должна...

- Я не уйду, не попрощавшись с ней. Я не уйду одна. Всё. Не будем тратить время.

- Эрик, пошли. Пусть они сами решают, - поторопила брата 111, настойчиво потянув за рукав.

- Я не хочу, чтобы ты повторила судьбу Ро, - умоляюще выдавил папа, снимая мою куртку с вешалки и направляясь ко мне.

- Она и не повторит, - пристально посмотрев мне в глаза, Эрик с трудом изобразил на губах улыбку и встряхнул головой. – Я останусь здесь и женюсь на Трине.

- Что ты несешь? – прошипела 111 и с силой ущипнула брата за руку. – Живо пошли отсюда.

- Иди одна, сестренка, - Эрик грустно улыбнулся ей. – Трина права. Наши родители не должны оставаться здесь в одиночестве. Да и без неё там, за этой границей, мне не так то уж и интересно.

- Ты не должен оставаться из-за меня, - я покачала головой, не желая брать на себя ответственность за решение Эрика и, в то же время, испытывая горькую и болезненную радость от его признания.

- Я остаюсь не только из-за тебя, Дан. Ниже нос, - деланно весело рассмеялся он и снял со спины рюкзак. – Тебе пора, 111.

- Ушам своим не верю, - пробормотала она и повернула дверную ручку.

- Я люблю тебя. Будь осторож...

- Да пошёл ты, - безжизненно перебила она, обернувшись напоследок, и вышла в подъезд, тихо прикрыв за собой дверь. Мне показалось, в её озерных глазах блеснули слёзы, или же тусклый свет просто бросил на её точеное лицо странный мелодраматичный блик.

- Эрик, ты ещё можешь...

- Выпить чаю, прежде чем рассказать родителям, что отпустил младшую сестричку одну? – закончил за меня парень и шутливо склонил голову набок. Он старался изображать веселье, вести себя непринужденно, но я видела, как потух его живой взгляд, едва захлопнулась дверь. Он сам принял решение потерять сестру навсегда, но оттого потеря едва ли приносила меньше боли и горечи.

- Конечно, - улыбнулась я и прошла на кухню, обгоняя папу и Эрика.

Когда мама вернулась с дежурства, догонять Юджина было слишком поздно. По моим подсчетам к этому моменту беглецы должны были уже пересечь границу, отделяющую их от дивного нового мира. Я хотела верить, что 111, Макс, Виола, их дочь, дети из питомника и многие другие люди, обреченные на существование в моей касте, найдут свое счастье, обретут покой, станут свободными.

Папа сокрушенно вглядывался в свою кружку с чаем. Эрик иронично рассказывал о каких-то нововведениях на заводе. Теперь за каждым отделом закреплялся исполнитель, делавший подробные фотографии рабочего дня служащих, в которых отдых свыше пяти минут за два часа был не допустим. Мама пекла картошку в духовке и посматривала на меня, не то с гордостью, не то осуждающе.

- Простите, что не вышла и не предупредила вас, что не поеду, - развела я руками, не глядя Юджину в глаза.

- Ты и не должна была предупреждать, - незамедлительно ответил он. Его взгляд потеплел, мышцы лица расслабились. Юджин медленно улыбнулся и на долю секунды дотронулся до моей руки. – Я рад, что с тобой всё в порядке.

- И я рад, - настороженно добавил Эрик, заметивший это непозволительное, недопустимое прикосновение. – Только вот моя сестра доверилась вам, и где она теперь? Как вы могли допустить такую ошибку? Это же человеческие жизни.

- Кто-то нас предал, - сдержанно откликнулся Юджин, словно не замечая враждебности в голосе моего друга.

- Кто-то! – зло фыркнула Вера, сделав из кружки большой глоток чая. – Отец Алекса, конечно же.

- Вера, - предостерегающе вмешался Юджин. – Это всего лишь твои предположения.

- А кто ещё, по-твоему?

- Мы это выясним.

- Она мертва, да? – теперь Эрик обращался к Вере. С ней он говорил куда мягче и спокойнее, чем с Юджином.

- Я не знаю, Эрик, - вздохнула подруга, сжимая губы в тонкую ниточку. – Кого-то из людей удалось спасти. Но пока у нас нет связи. Наверно, волну, на которой мы переговаривались, перехватили.

- То есть её могут вернуть домой? – с надеждой уточнил парень.

- Она не знает, - вмешался Юджин, выставив свою интонацию как щит, заграждающий Веру от тягостных вопросов.

- Прости, что втянула тебя в это, - прошептала я, потирая ладонью пульсирующие виски.

- Тебе не за что перед ним извиняться, - внимательно посмотрел на меня Юджин. – Ты ни в чем не виновата. Никто ни в чем не виноват.

- Ну-ну, оправдывай себя, - пробормотал Эрик. Он упирался локтями в стол и прятал лицо в тесно сведенных ладонях, так что я не могла видеть его выражение.

- Виола и 206 в порядке, - сообщила мама, вовремя прервавшая напряженный разговор. – У малышки несколько ушибов, но ничего серьезного.

- Они заметны? – уточнил Юджин.

- Когда она в пеленках – нет.

- В таком случае, я провожу их до соты, и мы с Верой поедем домой.

Юджин, прощаясь, пожал руку моему отцу, поблагодарил маму за помощь, протянул ладонь Эрику, но, не дождавшись реакции, передернул плечами и стремительно покинул кухню. Вера бледной тенью скользнула за ним в коридор, сбивчиво пожелав всем спокойной ночи. Когда она шнуровала ботинки непослушными пальцами, я присела на корточки возле неё и тихо сказала:

- Всё будет нормально. Твой отец, наверняка, уже ждёт тебя дома.

- Откуда ты знаешь? – спросила она, растянув губы в неровной улыбке.

- Он так любит тебя, что никогда не оставит одну.

Этой ночью я не ложилась спать. От получасового сна моему измотанному головному мозгу стало бы ещё тяжелее. По этой причине я проводила Эрика, вымыла полы от принесенной на ботинках гостей октябрьской грязи и отправилась на станцию чуть раньше обычного. Едва я вышла из подъезда, дорогу мне преградили двое очень похожих друг на друга мужчин в форме.

- Ваш жетон, - потребовал один из них, и я послушно вытянула из-под куртки шнурок, позволяя исполнителям считать всю информацию о себе. Пока один из них изучал моё досье, второй внимательно разглядывал меня и мою одежду.

- 613, вы видели вчера вечером или сегодня утром Макса или Виолу Манн?

- Нет, господин. Я работаю в городе и редко пересекаюсь с соседями, - ответила я, стараясь говорить спокойно и безразлично.

- Хорошо. Можете идти.

Я неторопливо миновала машину, на которой приехали исполнители, и направилась к развилке, запрещая себе оглядываться. Они пришли. Они будут допрашивать Виолу. Они сообщат ей о гибели супругу при попытке нарушить Конвенцию. Они будут следить за её реакцией. Я не знала, хватит ли Виоле хитрости объяснить покрасневшие опухшие глаза слезами из-за исчезновения мужа. Сочинить ему живую любовницу. Изобразить шок. Я не знала, как она в одиночку вырастит ребенка. Я не знала, будут ли её родители и дальше снабжать отца Макса купонами на лекарства, или же то, ради чего парень изначально вступил в брак, окажется напрасным.

В поезде я невольно оглядывалась по сторонам, пытаясь вспомнить, отсутствует ли кто-то из знакомых мне ежедневных пассажиров. Близилось начало рабочего дня, и грозным начальникам лишь предстояло заметить отсутствие некоторых подчиненных. Остались ли у погибших беглецов родные и близкие? Позволят ли им устроить похороны? Как объяснят эти смерти родственникам, коллегам, посторонним людям? Что напишут в газетах? О чем расскажут в новостях?

Я ждала сенсации, пересудов, жаркого шепота и волнения, но люди ехали на работу, как ни в чем не бывало. Экраны на фасадах высоток, билборды и рекламные щиты не показывали ничего о событиях минувшей ночи. Город скрывал страшную тайну плащом безразличия или страха. Я не могла понять причину молчания. Ни для кого не имело значения случившееся или, напротив, значение оказалось таким колоссальным, что не подлежало огласке?

В доме Файтов стояла привычная утренняя тишина. Горничные методично готовили комнаты первого этажа к пробуждению хозяев, из кухни доносились запахи жареных яиц и бекона. Незнакомцы не осаждали калитку, у входной двери не дежурили полицейские. Обыденность умиротворяла и обещала отсутствие плохих новостей. Я оставила верхнюю одежду в комнате прислуги и поднялась в верину спальню, полагая, что подруга спит крепким сном, после пережитого стресса. Но, к моему удивлению, девушка сидела за письменным столом и что-то лихорадочно печатала. Её пальцы без устали летали по клавиатуре, выстукивая тревожный ритм. Напряженную прямую спину укрывал все тот же джемпер, в котором она появилась у меня дома этой ночью. Вера не заметила, как я вошла в комнату, и мне пришлось окликнуть её по имени, чтобы привлечь внимание.

- Доброе утро, - выдохнула она, отодвигая от себя ноутбук. – Ты оказалась права. Папа был уже дома, когда мы вернулись.

В этот момент груда подушек и одеял, сваленных на кровать Веры, зашевелилась, и показалась растрепанная голова Юджина. Он сощурил глаза, фокусируясь на мне, и приподнялся на локтях, демонстрируя обнаженные крепкие плечи с выступающими линиями ключиц. Я смущено отвела взгляд и направилась к выходу из спальни, чтобы никому не мешать. Досада оцарапала что-то в моей груди и оставила мерзкий саднящий след. Я осуждала подругу, не способную определиться в своем отношении к окружающим мужчинам. Злилась на Юджина, зачем-то заставившего меня поверить в искренность своей симпатии. Я не сомневалась в том, что ночная перепалка Берри и Эрика случилась не без помощи ревности. Но теперь все мои домыслы и догадки утратили смысл. Ну конечно, Вера и Юджин не могли обойтись без симпатии друг к другу. Они были знакомы очень много лет, часто проводили вместе время, а теперь ещё и пережили нечто ужасное, что и толкнуло их в объятия друг к другу. Я бросила взгляд на большой постер, с которого смотрел Алекс. Фантазия заставила меня разглядеть в его взгляде подобие солидарности. Когда я протянула руку к двери, Вера меня остановила:

- Эй, ты куда?

- Не буду мешать. Вам же нужно собраться на работу, - ответила я куда более колко, чем хотела.

- Что? – недоуменно протянула Вера, но в её глазах мелькнуло ироничное понимание, когда Юджин окончательно выбрался из-под одеяла. – Трина, мы вернулись домой около пяти утра. Поговорили с отцом, а потом Юджин уснул, пока я ходила за чаем с печеньем. Я не стала его будить, вот и всё.

- А ты что подумала? – усмехнулся он, гордо прошествовав в ванную комнату в одних джинсах. Его спину усыпали мелкие родинки, показавшиеся мне созвездиями. Но я тут же прогнала эту мысль и проворчала себе под нос:

- Он что, топлес с господином Файтом беседовал?

- Нет. Для папы это было бы чересчур. Наверно, снял, пока я ходила на кухню, - рассеянно пояснила Вера. Она вновь подвинула к себе ноутбук и просматривала напечатанный текст, но на секунду вновь повернулась ко мне и притворно удивленно вскинула бровь. – А тебя это почему волнует, друг мой?

- Меня и не волнует, - деланно безразлично ответила я. Меня и впрямь не должны были волновать перипетии связи Веры и Юджина. В конце концов, несколько часов назад Эрик сообщил моему отцу о намерении взять меня в жены. Я потрясла головой и принялась заправлять постель. – Что ты печатаешь?

- Я пишу статью для одного блога. Так и думала, что СМИ не станут освещать случившееся. Хочу исправить это.

- Это слишком рискованно, - возразила я, взбивая подушку, на которой отпечатался след головы Юджина.

- Я же не собираюсь отправлять материалы со своей электронной почты или своего компьютера.

- Мне кажется, ты слишком усердствуешь. Зачем?

- Не знаю. Может, если смогу что-то изменить, отвечу тебе на этот вопрос.

Юджин вышел из ванной комнаты с мокрыми волосами, торчащими в стороны колючками разной длины. Он бесцельно прошелся по комнате, и мне показалось, что Вера закатила глаза, наблюдая за его маневрами. Но она быстро перевела свой внимательный оценивающий взгляд на меня и едва заметно улыбнулась. Юджин натянул свой джемпер, до того небрежно свисавший с прикроватной тумбочки и беззаботно предложил позавтракать.

- Вы завтракайте, а мне не хочется, - отмахнулась Вера. Она что-то редактировала в своей статье, близко склонившись к экрану.

- Что сказал господин Файт? – наконец, задала я интересующий меня вопрос. – Скольких удалось спасти?

- Немногих, - откликнулась Вера и поджала губы. Я заметила, как напряглись её пальцы, как выступили под кожей тонкие сухожилия и вены.

- Сегодня ночью будет собрание. На нём подведём итоги и поймём, что делать дальше, - добавил Юджин.

- Там же?

- Нет. В здании одного из складов господина Ло, дяди Алекса. Я объясню тебе, как туда добраться, - Юджини посмотрел на меня испытующе и насмешливо. Парень злился, но я не верила, что причина заключается лишь в том, что я не села в его машину и не поехала на верную гибель.

Мы с Верой встретились на одном из перекрестков промышленного квартала столицы. Среди бетонных безликих глыб не было ни одного жилого дома, ни одного гостеприимно светящегося окна. Только серые зарешеченные кубы, скрывающие в себе стратегические запасы местных магнатов. Вера оставила машину в каком-то закоулке, примостившись за массивными контейнерами для перевозок, и теперь настороженно оглядывалась по сторонам, ловя каждый подозрительный звук.

Мы молча шли бок о бок, следуя графическим указаниям вериного навигатора. Стрелка показывала, что до пункта назначения остается две-три минуты ходьбы. Подруга плотно сжимала губы, теребила рукава короткого черного пальто из шерсти и решительно смотрела перед собой. Если бы она бежала, создавалось бы впечатление, что впереди финиш гонки очень важных национальных соревнований.

- Что с тобой? – шёпотом спросила я, ухватив её под локоть.

- Всё в порядке, - шепнула она в ответ.

- Ты очень напряжена.

- Давай подумаем, почему, - саркастично откликнулась она. – Мы с тобой идем по промышленной зоне без единого средства самозащиты на собрание, которое, возможно, прикроет полиция, не дав закончить приветствие.

Я слабо улыбнулась и не стала продолжать расспросы. Мы ускорили шаг и вскоре достигли пыльной, перемазанной мелом или известкой двери. Вера легонько толкнула её вперед, и махина поддалась, с тихим скрипом впуская нас внутрь. Мы оказались в просторном помещении с высокими потолками и бесчисленными стеллажами, занятыми деревянными ящиками. Единственным источником света служили узкие окна, тянущиеся на равном друг от друга расстоянии по двум стенам. Блеклый лунный свет ложился на бетонный пол тонкими прямоугольниками, в которых блестели столбики пыли.

Вера прикрыла за собой дверь, и мы двинулись вдоль одного из стеллажей, как и объяснял нам Юджин. Кроме нас здесь никого не было, и оттого даже наши тихие шаги казались мне оглушительными в этой мертвой тишине. Вера щурилась и смотрела по сторонам, выискивая вход в подвал. Вскоре мы и впрямь заметили черный прогал в стене, который наискосок перекрывала покосившаяся деревянная балка. Мы пролезли под ней и осторожно двинулись вниз по лестнице с узкими ступенями. Я не могла ставить ногу поперек, опасаясь потерять равновесие и с шумом скатиться вниз. Вера подсвечивала нам дорогу фонариком в телефоне, и мы благополучно спустились.

Миновав небольшой коридор, я толкнула очередную дверь, и мы оказались в хорошо освещенной комнате. Здесь собралось порядка двадцати человек, которые разместились на простеньких разномастных стульях, расставленных по периметру. В основном это были представители высших каст. Всего двое служащих обособленно обсуждали что-то в дальнем от входа углу. Несколько человек вяло поприветствовали нас, но в основном никто на наше появление не отреагировал. Люди выглядели подавленно и устало.

Через некоторое время в комнату вошли новые участники собрания. Последними закрыли за собой дверь господин Файт и Юджин. Они направились в центр комнаты. Берри ни с кем не встречался взглядом, а отец Веры наоборот пытался установить зрительный контакт с каждым, находившимся в комнате человеком.

- Начнём, - прервал царивший в комнате гул господин Файт.

- Начнём с поиска предателя! – раздалось из разных углов.

- Кто-то может предложить кандидатуру и веские доказательства? – спокойно осведомился господин Файт, переводя взгляд с одного высказавшегося на другого.

- Я могу, - Вера выступила вперед, гордо вскинув подбородок. Она стояла в центре комнаты, натянутая и дрожащая от напряжения, как тетива охотничьего лука. Взгляды всех присутствующих устремились к ней. Умоляющий взгляд отца. Предостерегающий – Юджина. Любопытный – господина Ло, к которому Вера и направилась, скрестив тонкие руки на груди. – Господин Ло, вы ничего не хотите нам рассказать?

- Я? – недоуменно переспросил отец Алекса и посмотрел на лучшего друга. – Вик, что происходит?

- Восемь лет назад вы были последним, кто видел моего отца перед ранением. Именно вы уговаривали маму не обращаться в полицию и не начинать поиски, пока он истекал в лесу кровью. У вас в библиотеке хранилась эта книга, - Вера вытащила из-за пазухи то самое издание Брэдбери, что господин Файт так и не подарил ей на новый год восемь лет назад. – Книга, которую отец раздобыл для меня на аукционе. Книга, в которую он вложил мою фотографию. Книга, которая была с ним в момент ранения. Вы притворялись все эти годы!

- Вера, милая, о чем ты говоришь? Я первый раз в жизни вижу эту книгу, - недоуменно возразил господин Ло. Он стоял абсолютно спокойно, не пытался скрестить руки на груди, загородившись от обвинений, не пытался прервать юную невесту своего сына. Просто слушал и чуть качал головой.

- Вы нас предали. Вы пытались устранить моего отца, но не смогли. Поэтому приняли решение просто рассказать кому-то о плане побега, лишив жизни десятки невинных людей.

- Ну, все, Вера, достаточно, - резко оборвал её господин Файт и шагнул к дочери. – Артур, прости. У Веры была тяжелая ночь. Как и у всех нас. Она перенервничала.

Я вглядывалась в лицо Председателя Верховного Суда, но не видела ни малейших признаков паники, беспокойства, злости или страха. Только смущение и непонимание. Он стоял, уперевшись руками в пояс, и изумленно смотрел на Веру, словно сомневаясь в том, правильно ли он расслышал обвинения, брошенные этой хрупкой, дрожащей от гнева девушкой. Теперь, когда подруга озвучила свои домыслы вслух, один за другим, на глазах у представителей высшего общества столицы, я засомневалась в их логичности, закономерности и правильности. У Веры не было доказательств. Только незначительные факты и совпадения, указывавшие на этого моложавого мужчину.

- Пожалуйста, постой с 613 и помолчи, - тихо попросил господин Файт, мягко касаясь плеча дочери, но Вера вывернулась из его рук и еще раз посмотрела в лицо Артуру Ло, не слушая нарастающий гул участников собрания. Каждый спешил донести свое мнение до ушей самого ближнего соседа.

- Если ты веришь ему, но не веришь своей дочери, больше мне здесь делать нечего! - в сердцах воскликнула Вера, резко развернулась и двинулась к выходу. На её пути оказался Стэм Ло, тот самый дядя Алекса, которому и принадлежало это здание. Он неуклюже попытался увернуться от столкновения, но моя подруга ничего и никого уже не замечала. Она неслась точно к двери, не желая сбавлять скорость или менять траекторию своего движения. Поэтому плечи Веры и владельца автомобильного концерна с силой соприкоснулись, но девушка не обратила на это ни малейшего внимания и стремительно выскочила в коридор, без слов прощания или извинения.

Я собиралась последовать за подругой и успокоить её, не позволив сесть за руль в таком состоянии, но меня остановил голос Юджина, гневно и недоуменно воскликнувшего:

- Это ещё что?

Парень схватил упавший к ногам Стэма Ло диктофон и поднял высоко над головой, демонстрируя записывающее устройство всем присутствовавшим.