Винни Хакер
Вдох. Выдох.
Глаза в глаза. Дьявольские зеленые звезды.
Яростный ток по нервным структурам. Слет бешеных мурашек – на груди, вниз по спине. Горячая и мучительная дрожь в районе солнечного сплетения. И каждая, блядь, мышца тремором.
Гулкий удар. Остановка сердца.
Вдох. Выдох.
Прохожу мимо. Не пытаюсь ломать голову над тем, почему пять секунд встречи с Элис ярче, чем оставшаяся часть суток. Если сделать график, то именно сейчас происходит стремительный подъем и формируется острый пик. И все. Вялая ползучая кривая до следующей встречи.
– Ну, нет, конечно! Наедине они не остаются. У нас так не принято.
Гоняю Ринатины слова, как седативное. Давно перебрал с дозой. Плющит уже с обратным эффектом и становится мало. Поэтому достаю я вторую Холид беспощадно.
Винни *Винн* Хакер: Привет. Новости есть?
Ринаточка *Солнышко* Холид: Привет! Да ничего нового в принципе… Все как обычно.
Винни *Винн* Хакер: Хреново.
Винни *Винн* Хакер: Сорян.
Рината в ответ присылает улыбающийся смайл. А мне вдруг в очередной раз подрывает нутро: вот бы Элис что-то такое прислала! Где там, я до сих пор в бане! Пробовал писать с других акков, она и их без каких-либо пояснений блочит.
Моментами, как и прежде, бомбила злость. Такая огненная, бесконтрольная, настоящая! Раньше ведь, казалось, не способен на эту ярость. Еще Бойку поучал… Господи, как смешно-то теперь! Смешно и… Страшно, сука. Когда накрывало мыслями, что смысла преследовать Богданову нет, что плевать ей на меня, что сражаюсь я не за нас, а за тупые иллюзии – становилось так жутко, противно и до одури страшно. Трясти начинало нещадно. В голову лезла какая-то адовая лють. Хотелось во всю глотку заорать: «Да и пошла ты! Святая нашлась!». А после зарваться на какую-то пьянку и трахнуть первую попавшуюся девчонку. Боже... Я такой мудак.
Но, мать вашу, проделывать все это я мог только в своей голове. Даже озвучивать подобное себе не позволял. То есть, никакого нытья, блядь. Ни Бойке, ни Лире, ни Ринате, ни остальным. Почему-то все, что связано с Элисон, носил исключительно в себе. Как бы ни коротило, не получалось поделиться.
Горькая отрава она. Я почти погиб. Но, блядь, правду сказал, свою клятву буду держать до последнего. Сколько бы раз не накатывала эта бессильная злость. Просто, сохраняя способность к критическому мышлению, пока еще понимал: если проебу ее, точно сдохну.
– Эй, последний из принцев!
Оборачиваясь на этот оклик, по привычке выкатываю улыбку. Ринатка Холид реально на солнце похожа. Чтобы не происходило в ее долбанутом мире, транслирует малая исключительно радость.
– Привет, Солнышко, – отражаю то, что она излучает, просто потому что она этого заслуживает.
Смущается, когда так называю. И в этот момент так, блядь, на Элис похожа – зверь во мне скулит и закусывает удила. Скользнув взглядом поверх ее головы, пытаюсь незаметно перевести дыхание. Натыкаюсь на хохочущую неподалеку Варю. На мгновение подвисаю – Бойка рядом с ней тоже смеется. Не ржет, а именно смеется – сам на себя не похож. Снова это странная смесь чувств – радость и зависть.
Лира мой взгляд ловит и, выдавая целый фейерверк эмоций, активно машет. Усмехаюсь и подмигиваю. А потом, едва чуть дальше зрительно по периметру скольжу, сталкиваюсь с Элисон, и тотчас прошибает мощной волной электричества. Прилетает, как молния, сверху и разит через макушку по позвоночнику. Секунду спустя уже раскидывает на стороны, сотрясает и парализует всю нервную систему.
– Ты слушаешь? – напоминает о себе Рината.
– Да, – сглатываю. Беру в фокус ее лицо. Но ненадолго. Упорно стреляю туда, где топчется Дикарка. – Повтори, если не сложно.
Рината вздыхает.
– У Элис второго ноября день рождение. Двадцать лет. Будешь ее поздравлять?
– Бля, конечно, буду, – спохватываюсь резко. Не знаю, отчего так вцепляюсь в эту возможность. Словно действительно поворотным она может стать. – Сорян за мат… – выдыхаю чуть спокойнее. – Гребаная привычка.
Ринатка краснеет, но продолжает улыбаться.
– Угу, я понимаю.
– Слушай, ты ведь лучше других ее знаешь, – соображаю дальше. Дикарка с горизонта ушла – и плохо, и легче. Мозги заработали. – Что ей подарить?
– Хм… Надо подумать, – стучит Рината пальцем себе по виску. – Ой, все – звонок! – убегая, на ходу кричит: – Позвоню тебе, Хакер!
И не подводит. Подсказывает и с подарком, и, как обычно, боевой дух мой поднимает.
– Элис тебя любит! Точно-точно она будет сражена наповал, когда ты приедешь! Помни, что я за тебя болею. Все получится!
Только Дикарка на следующий же день размазывает застывшую было уверенность.
Сегодня она на меня даже не смотрит. Проходит утром, шлифуя взглядом тротуарную плитку. А после дважды, точно так же полируя им и кафель коридоров. Лишь по вспыхнувшим румянцем щекам понятно, что мое присутствие в целом не проходит для нее незамеченным.
В очередной раз срываюсь. Перехватываю Элис у раздевалок. Зажимаю, одичало втягивая запах у виска. Так маслаю, что волосы ее шевелятся.
– Ты… Ты… – снова эта дробь в грудачину.
– Ты скучаешь по мне? – перебиваю как-то агрессивно.
Смертельно нуждаюсь в подтверждении сейчас. Клянусь себе, что глотну это признание, как кислород, и уйду. Трясти больше не стану. Просто силы ищу, чтобы дальше грести.
– Нет… Нет, не скучаю… Ничего нет, Хакер … И не было… Ты изначально не так понял…
Отшатываюсь. Смотрю в глаза. Позволяю себе вылить зрительно все, что рвется внутри, и на пике какой-то апокалипсической дури спалить ее дотла.
Судорожно вдыхаю. Стискиваю челюсти. И молча ухожу.
Задирая голову, прогулочным шагом иду в спортзал. Вальяжно, не спеша, беззаботно – как всегда. На деле же охота заорать во всю глотку и замолотить со всей дури кулаками первый попавшийся кусок стены.
Сколько можно, блядь?! А? Сколько, блядь, можно?!
Я же тоже не железный. А сейчас еще и ослом себя ощущаю. Таскаюсь за ней, как лошара, сколько бы ни пинала. Почти неделю не трогал. На горло себе наступал. Но не подходил. И что? Ей похрен! Если я исчезну – заметит? Вряд ли!
Тяну маску своей обычной жизнерадостности на совесть. Как и во всем остальном усердствую старательно. Совместная с Холид пара по физре, баскетбольная тренировка, тупой скач по стадиону, тусня у Фили – все на одной токсично-позитивной волне.
А потом ночь, тишина и орда мыслей во вспухшей черепушке. Луплю в потолок. Бесцельно и безнадежно. Под утро отрубаюсь. Пробуждение не менее обреченное.
И все равно еду Элисон за подарком. Собственно, весь день в ТРЦ и провожу. Перетирая полученную от Ринаты информацию, никак не могу определиться с выбором. Во-первых, предметно не шарю. Во-вторых, даже самые дорогие экземпляры кажутся не достаточно привлекательными. Все не то… Никогда не думал, что придется шарахаться в подобных отделах и искать тот особый вариант, от которого екнет, как говорится, сердце.
И, мать вашу, в конце концов не просто екает оно. Заходится, как бешеное. Все сомнения исчезают, день потратил не зря. На тренировку с Киром иду с ощутимым подъемом. Биполярочка мне машет, знаю. Но, честно, похер.
– Значит, все на мази теперь? – спрашиваю у Бойки уже после качалки и душа, в раздевалке.
Ухмыляюсь вполне искренне. Тело гудит после внушительной нагрузки. Но на этом слабо фокусируюсь. Прислушиваюсь к тому, как внутри надеждой фонит. Принял сегодня для самого себя неожиданное решение – не просто поздравлю Элис, а поеду с официальным визитом к ее родителям. Обозначу свои намерения и, мать их, пусть принимают вместе с ней, как есть. Другого пути я просто не вижу. Заебался топтаться в этом тупике. Хватит. Пан или пропал.
Раскатывая на влажном после душа торсе футболку, Бойка тоже улыбается во весь рот.
– Я летаю, я в раю, – выдает нараспев. – Слышал такое?
Качаю головой и ржу.
– Слышал, Бойка, слышал… Поднял фарт, короче. На вечном кайфе теперь?
Завидую, конечно. Но, стопудово, по-доброму.
– Ага, – выдает Кир, продолжая натягивать вещи. – Оказалось, нужно просто хакнуть Любомирову, и Голливуд! Моя она теперь. Навсегда. В общем, все серьезно.
Подобная откровенность от него – нечто нереальное. Однако, я не заостряю. И приколов, безусловно, не тяну. Хотя мог бы, учитывая то, как этот Маугли в прошлом тупил и заверял меня, что любви нет. Тупее него в этом вопросе только Тоха. Тот вообще, даже не дикарь, а перемороженный мамонт, которого этот пещерный загоняет.
– Не сомневаюсь, – хмыкаю я.
И вдруг Бойка, не успел я решить, что он поумнел, выталкивает конкретную хрень:
– Ты же в стороне? Не любишь ее, да? Просто друганы, верно?
Сука, закумарил ревновать к своей зазнобе! Сколько раз повторяли – и я, и она – ничего нет! Но, Маугли, конечно же, неугомонный.
– Все любят Любомирову, – протягиваю намеренно с издевкой.
Долго, правда, цирк выдерживать не получается. У этого первобытного на роже такая агрессия отражается, что меня разрывает хохотом.
– Блядь, Бойка, ну сколько можно? Угомони уже свою ревность. В мою сторону – точно лишнее.
Меняется на глазах. Выдыхает и расслабляется. Однако, говорит суховато:
– Понял. Закрыли тему.
– Точно закрыли? Какой раз?
– Последний, – обещает внушительно. – А у тебя как с Холид? – спрашивает уже на выходе из спорткомплекса.
Судя по тому, что даже семижильный Бойка тянет на голову капюшон, мороз приличный, но я почему-то не ощущаю. Жарит изнутри. И пригружает вдруг так, словно небо на голову рухнуло. Вся уверенность хрен знает, куда улетает.
– Вначале вроде зарядило круто, – выдаю убито. – Потом что-то ей стрельнуло в голову, заднюю включила. Такую чухню вещает теперь при каждой встрече… Как ни подойду: «Ты не так понял. Ничего не было, нет, и не может быть». Заебался бегать, – в собственном голосе улавливаю дрожь. Рубит его нещадно. Да потому что колошматит внутри. – Сегодня день рождения у нее. Куплю цветы. Поеду поздравить. Если нет… Последний раз, короче.
И сам, сука, себе не верю…
_______________________________________________
Мне так жалко Винни...