Винни Хакер
– Элис! – голос непроизвольно грубеет, когда понимаю, что она в очередной раз убегает от меня.
Теряя терпение, забываю, что вокруг нас толпа, и кто-то может заинтересоваться тем, что я в очередной раз преследую дикарку Холид, которой даже разговаривать с парнями запрещено.
Она оглядывается, ошпаривает меня паникой и отворачивается. Ускоряя шаг, в прямом смысле сбегает.
Грудь, будто лазером фигачит. Кромсает на тонкие полосы и поджигает. Но я не сдаюсь. Не способен остановиться, когда ее вижу.
Ловлю на входе в аудиторию, перехватываю поперек тела рукой и на виду у всех утаскиваю в сторону. Похрен на всех, кто таращится вслед. Может, в том и ошибка, что изначально шел на поводу с этими прятками.
– Это что было?.. Винн нашу Холид унес?
– Твою мать… Хакер…
Вот вам и твою! Мне тоже охота буквально орать матом. Особенно, когда отпускаю Элисон, и она сразу же толкается, чтобы молча уйти.
– Что ты снова устраиваешь? – торможу вполне аккуратно. Хоть внутри все и кипит, сжимая ее плечи, силу контролирую. – Давай, поговорим.
Вчера ведь, когда украл ее на дачу, так и не удалось это сделать. Все отведенное время провели в тишине, обнимаясь. Даже не целовал ее! Все на грани прошло. Столь сильные чувства вспороли душу, выговорить хоть что-то казалось нереальным. Подрывало нутро так, что самому было страшно оттого, что оттуда может посыпаться.
– Винни, – называя по имени, выдает какую-то искусственную сдержанность. Такой ее видел разве, что в самом начале. – Разговаривать не о чем.
– Да что ты?! – вырывается у меня жестко. – К чему, блядь, эта дутая чопорность? Ты же не такая. Я тебя знаю.
– Плохо знаешь, – не меняет интонаций.
Но при этом вовсю краснеет.
Отлично, пусть смущается. Хоть что-то.
– Вчера ты говорила, скучаешь.
Глаза Элис в ужасе расширяются. Понимаю, что грязно играю. Но, походу, иначе уже не получится.
– Что, Дикарка?
– Ты… – выдыхает укоризненно. Да и взглядом, конечно, последнюю шкуру снимает. – Ты используешь запрещенные приемы.
– И? – умудряюсь ухмыляться. И только сам ведь знаю, что на самом деле подавить пытаюсь. – Правду ведь говорю. Ну и что, что козырь? Главное, не вру. В отличие от тебя.
Элис судорожно тянет носом воздух, сглатывает и обещает:
– Больше у тебя таких козырей не будет!
Сжимаю зубы настолько, что скрипят они. И все равно никакого ебаного облегчения это не приносит.
Толкает, чтобы уйти. И я отпускаю. Отпускаю, чтобы не сказать на эмоциях что-нибудь, о чем позже придется жалеть. Что-нибудь страшное.
Выхожу на улицу, чтобы продышаться. К своему, совершенно бессмысленному раздражению натыкаюсь в курилке на Тоху.
– Перестань за ней бегать, – бормочет тихо, едва совершаю первую затяжку. И бесит ведь по всем фронтам, но интонации не дают гневу команду на вылет. Улавливаю волнение и какой-то ебаный стыд за меня, дурака. Меня! – Правда, Винн, харэ. Не стоит. Ни хера она не стоит, чтобы так унижаться.
– Не стоит? – выдыхаю глухо. – Да что ты, блядь, знаешь?! – срываюсь нехарактерно.
Если Тоха вскочит, сцепимся ведь. И никто не разнимет.
Но он сидит. Даже когда нависаю, не двигается. Стряхивая пепел, поднимает на меня свой косой прищур.
– О любви? – кривит обветренные губы в тот же корявом направление. – Много че знаю. Бесполезная, убогая и разрушительная хрень.
– Да ни хуя ты не знаешь! Ламповую пургу транслируешь! Понял, бля?!
Выбрасываю недокуренную сигарету и ухожу. Уезжаю из академии. Сначала просто бесцельно катаюсь по городу. Потом, когда чуть остываю, к морю прусь. Брожу там какое-то время. Много думаю. Мыслей до хрена, но все они какие-то бесполезные. Не нахожу решения. Домой заявляюсь опустошенный. Заваливаюсь и пару часов сплю. Видимо, перегруз сказывается. Но… Позже подскакиваю и все равно тащусь к Холид.
Винни *Винн* Хакер: Сонька, привет. Слушай, сделай что-то – пусть выйдет, пожалуйста.
Ринаточка *Солнышко* Холид: Привет.
Ринаточка *Солнышко* Холид: Сек.
Нервно постукиваю по рулю, как тот самый дятел, коим любил обзывать Бойку. Не удивлюсь, если кожу придется менять. Долблю же!
Ринаточка *Солнышко* Холид: Выйдет! Только очень злая. Жди в парке, как обычно.
Винни *Винн* Хакер: Сколько у нас времени?
Ринаточка *Солнышко* Холид: Постараюсь прикрыть, но, давайте, не больше часа.
Бросаю машину. Направляюсь в парк. Только вхожу, эмоциями разбивает. Каждый раз так, стоит здесь оказаться. Мотает, когда вспоминаю. С особой силой, когда представляю, как снова увижу.
И едва вижу, конечно же, срываюсь. За грудиной такая волна поднимается, мозг на хрен выносит. Прорывная дыра в космос.
«Блядь, поцелую… Блядь… Поцелую, блядь!», – последнее, что я помню, глядя в ее глаза.
Налетаю и сгребаю до хруста. Прижимаюсь с какой-то дурной силой и безумным отчаянием. Чувствую, как царапает ногтями мне лицо. Но, не для того, чтобы оттолкнуть. Дрожит, всхлипывает и вцепляется так же одержимо.
Губы тремором сражает, пока не сцепляемся. Стонем и еще какие-то сдавленные, потерянные звуки издаем. Трясет нас уже вместе. Мне приходится держать себя и ее, чтобы не рухнуть нам обоим на колени. Влажное и теплое давление языков – сплетаемся. С искрами закорачивает. И снова звуки – мычание, охи и стоны. Оглушают высотой. Пробивают сумасшедшими эмоциями. Чтобы не происходило в этом проклятом мире, в это самое мгновение сердце разрывается, потому что все, что ношу в нем – взаимно. Выдает Дикарка с такой силой, что меня контузит и калечит. А секунду спустя такой силой наполняет, что ни о каком падении больше речи не идет. Взлетаем.
Голову, как юлу раскручивает. А тело тает, словно сахар в кипятке. Пока за внешней оболочкой не начинают взрываться снаряды. Целый, мать его, боевой арсенал – все на воздух.
Любит ведь. Любит!
Движения наших губ слаженные, жадные, стремительные, лихорадочные… Дыхание раз за разом срывается. Врывается в душу чувственным хрипом и жгучей остротой.
– Ты как? – хриплю, когда удается утолить первый голод.
Хватаем на пару воздух.
– Хорошо… – выдыхает сладко.
Шатаемся, как пьяные. Назад отшагиваю и с низким смехом, прижимая Элис к груди, ловлю равновесие.
– Скучал по тебе. Люблю. Не могу. Башню рвет. Разгрузи меня, – похуй, как сопливо я звучу. Конечно, нежничаю и не собираюсь это давить. Вроде и расклеен на части, но с ней собираюсь и переполняюсь такими чувствами – в одиночку не выносить. – Разгрузи, Дикарка, – шепчу еще ласковее.
– Давай… – дрожит в ответ. – Только быстро.
Хрипло выдыхаю, сглатываю и снова одержимостью своей сметаю. Целую так, что и трахать не надо. Никакой, блядь, секс не сравнится с тем, что выдаю – ни по откровенности, ни по силе эмоций. Моментами одуряюще пошло толкаюсь в ее сладкий, горячий рот языком. Те самые движения имитирую. Ладонями по всем чувствительным точкам прохожусь. Грудь, талия, бедра. Подцепляю даже сзади под ягодицами. Вдавливаю пальцы в жаркую и влажную щелку. Тот случай, когда ткань пировать не мешает, а намокая, лишь мощнее раззадоривает.
– Прости, прости… Накрывает… – рычу между этими дикими поцелуями. – Сейчас… Скину и все… Обещаю…
У Элис нет возможности сопротивляться, но, к моему восторгу, она и не пытается. Сама меня обнимает, гладит ладонями и бесконечно жмется навстречу. С таким рвением, словно любого контакта ей так же, как и мне, попросту мало. Могла бы – влезла в меня. И как я, мать вашу, должен тормозить со своей дурью? Подхватываю под задницу и буквально сажаю на себя. Элис с непривычки дергается, но, когда я продолжаю целовать, достаточно быстро приноравливается к этой позе. Ерзает на мне. Блядь, как же она ерзает… Сжимаю крепче и со всей силы толкаю на рвущий джинсы член.
Она даже не стонет. Нет. Кричит, прорезая застывшую в этой душной округе тишину. И хорошо. Охота все здесь взорвать.
Продолжаю зацеловывать, слабо заботясь тем, что от моего зверства, как в самый первый раз, могут остаться следы. Не могу тормознуть, какие бы мантры себе не внушал.
– Ты такая вкусная… Пиздец мне…
– М-м-м…
– Влажная, горячая и вкусная…
– М-м-м…
– И там… Между ножек… Охуенная… Только вспоминаю и дурею… Люто, Дикарка… Элис…
– Винни… – узнаю эти возмущенные нотки.
– Прости… – пытаюсь исправить. – Понимаю, что для тебя это грязновато… Но, блядь, тебе ведь нравится. Признайся, маленькая… Я чувствую…
Признаваться Дикарка, конечно же, не собирается. Отшатывается, будто я ее ошпарил. Перепуганная, красная и, мать вашу, возбужденная. Вижу это в ее стеклянных глазах. Они и так, как звезды. А когда получается закинуть ее на небо, светят настолько ярко, что, кажется, сжигают.
– Все, все, все… Пусти, Винни… Пусти, пожалуйста… – переключается с таким креном, что уже хрен вернешь к истоку. – Мне надо идти, иначе быть беде, понимаешь?!
– Понимаю, – хриплю разбито.
Едва опускаю ее на землю и позволяю отойти, внутренний подъем резко принимает лежачее положение. И команда отжаться им ни в какую не принимается всерьез. Лежит, сука. Валяется.
– Элис…
Не хочу ее отпускать. Завтра ей по-любому что-то новое в голову стрельнет и все – аля-улю. Хотя, блядь, конечно, не новое! Все тоже – ебаный жених, которого я, мать вашу, ненавижу только по факту существования.
– Оставь меня, Винни!
Ага, даже до завтра не доживем... Накрывает, сука, скоропостижно. Сходу рвано хватаю воздух – пытаюсь восполнить резкую нехватку кислорода.
– Ты… Ты… – тарабанит с теми дробными интонациями, которые я уже попросту ненавижу. Точечно пробивает мне грудак. Как решето, блядь. – Не приходи больше!
– Не гони эту пургу, хотя бы сейчас, Элис, – давлю вполне миролюбиво. Хочу спокойно расстаться. Не топтать тот кайф, что удалось урвать. Но… Один ее взгляд и я понимаю, что бесполезно. От боли прорывает и меня. – Не после того, как минуту назад скакала на моем члене. Это смешно, блядь!
– Смешно?! Ты просто… Ты меня развратил!
– Целовала ты меня не поэтому, – яростно парирую, надвигаясь. – Обращаю твое внимание: ты, мать твою, была рада меня видеть!
– Нет… Это все… – сочиняет весьма фигово. – Это все от лукавого!
Я охреневаю настолько, что не сразу слова нахожу.
– От лукавого. Понял, – повторяю глухо. Не без издевки, безусловно. Внутри ведь все перекручивает и разбрасывает по периметру кровавыми кусками. – Реально, заканчивай этот треш!
– Какой треш, Винни?
– Со своей свадьбой и прочей бредятиной!
Если перед этим вся возня Элис выглядела весьма плачевно и наиграно, то сейчас разит ее крайне болезненно. Не просто вижу, а ощущаю, как ее захлестывает.
– Бредятиной?! На мне клятва, Винни! Разве ты не понимаешь, настолько это серьезно? – стегает словами, будто кнутом.
– Хватит орать! – выкрикиваю от бессилия.
Только она не успокаивается. Продолжает сечь на куски.
– На мне клятва! А у тебя что? Ну, что?! Хакер??? – не может терпеть, срывается.
– Моя любовь – вот моя клятва! – рявкаю в ответ так громко, что кажется, не просто голос звенит, а все нутро ходуном идет. – Вот тебе моя, блядь, клятва! Слышишь меня? Обменялись? Теперь проверим, чья сильнее!
_______________________________________________
Звёздочки!☆