Зеленая ласточка

- ...Таким образом, с точки зрения понятия линейной независимости, каждое из математических измерений пространства существует независимо, что позволяет выделять явление перемещения и изменения объекта с течением времени как отдельное измерение, однако...

Сондра не выспалась.

Не то чтобы если б она выспалась, она бы хоть что-то поняла, но сейчас ее мозг отказывался даже наслаждаться голосом Агаты. Он хотел спать, сдохнуть или ударную дозу кофе. Ничего из этого он не получал, так что Сондра видела под закрытыми веками красное мигание тревожной лампы с надписью «Аварийное отключение. Пожалуйста, подумайте о чем-то более интересном».

Ага, например о мертвой жене подруги, господин мозг. Вот этим ты хочешь себя занять, чтобы не заснуть? Ведь ночи было мало!

На самом деле, Нэлли – далеко не единственное, о чем Сондра думала. И далеко не первое. Перед Полли было даже немного стыдно. И Сондра бы извинилась, но Полли валялась с похмельем.

Вот почему она иногда пропускала завтрак, - некстати подумала Сондра.

Агата продолжила монотоннить про линейную геометрию и многомерную алгебру. Как раз из-за недомогания Полли часы тренировки перешли в распоряжение Агаты, так что занятие магией растянулось вдвое. Звучало весело только в теории. Прямо как в той теории, которой Сондру сейчас заваливали.

- ...Именно поэтому критически необходимо учитывать метрический тензор при мысле-расчетах траектории на расстояниях, достаточно продолжительных, чтобы считаться кривыми.

- Агата, скажи честно, - Сондра подняла неподъемно-тяжелую голову. Шея заныла, от боли на глаза навернулись слезы. – Мне обязательно это знать, чтобы колдовать?

Агата моргнула, как кукла, как если бы ее веки были двумя деревянными шторками. И прищурилась.

- Конечно. Иначе стала бы я тебе все это рассказывать? Так вот, возвращаясь к определению пространства как множества, при наличии системы подмножеств, замкнутой относительно объединения, конечного пересечения и содержащей к тому же все множество и пустое множество среди своих элементов, мы можем говорить о топологии пространства...

Мозг переключил тумблер обратно еще на словах «Так вот».

А Мор бы наверняка рассказывал куда интереснее, - тоже некстати подумала Сондра. Сегодня был день мыслей некстати.

Но рассудок уже решил, что это отличная новая интересная мысль, чтобы на ней застрять, и Сондра не смогла перестать думать о Море. А переставала ли? Казалось, с самой ночи его образ витал где-то рядом.

Образ молодого парня, который хотел спасти людей. Который мечтал и не отступал от своей мечты. Который повел свою команду навстречу этой мечте. И разбился о свои чаяния и острые скалы.

«И на Ремму вернулись одни обломки», - завершил в голове голос Мора. И, удивительно достоверно, хлебнул из воображаемой бутылки с лерматом. Хотя, может, там была соленая вода?

- Ты заскучала?

Сондра резко выпрямилась. Черт. Кажется, она слишком громко вздохнула.

- Нет-нет! Все в порядке!

Агата смотрела в упор.

- Значит, я могу продолжить?

- Не надо! То есть...

Принимай поражение, Керш. Ты не успела заткнуть себе рот.

- ...я просто подумала, может, мы уже перейдем к практике? И параллельно ты объяснишь, как все работает.

Агата смотрела все тем же взглядом. Он гарпуном пронзил голову, разбил мигающую красную лампочку и врезался в каменную стену тренировочного зала как минимум на треть. Сондра даже двинуться не могла.

Агата молчала. На ее лице явно читалось разочарование. Сондра очень хотела опустить глаза, но не могла.

- К практике, - повторила ремма и прикрыла веки. Сондра глотнула воздуха. – Сондра. Мы начали с практики, и, как ты помнишь, она не дала результатов.

Сондра вспомнила те мучительные часы с узелками на веревочке и запечатанными конвертами – следующего круга ада, когда Сондра только-только научилась расправляться с макраме. Склеенные листы постоянно рвались, мялись и изгибались. И, самое обидное – конверты всегда были пустыми! Агата даже маленькой записочки внутрь не клала. Какой интерес их открывать?

- Может, мы попробуем что-то поинтереснее? – осторожно предложила Сондра.

Агата поникла. Даже розочка в ее волосах померкла. Сондра не успела понять сама, что сказала не так.

- Да. Прости. Вероятно, я слишком загрузила тебя. Я привыкла к тому, что магия – это лишь рабочий инструмент. И забыла, что для тебя это прежде всего – огромный мир новых возможностей, - Агата встала. Сондра встала за ней, как на веревочке. Агата сощурилась. – Думаю, мы можем попробовать поработать с замками. Королеве замков они должны быть привычнее, я права?

Сондра заледенела. Кажется, до тренировочного зала добрался тот самый реммовский холод. Агата же не могла знать!..

- Т-ты о чем?

Агата улыбнулась. Быстро, мимолетно – но у Сондры эта улыбка оставила гниющий ожог в мозгах.

- Королеве замков Дэнта наверняка больше нравится работать с дверьми и сейфами, так?

- Откуда ты?..

- Не стоит, Сондра. Твоя слава бежит впереди тебя.

Сондра зыркнула на дверь. Агата зыркнула туда тоже. Ее взгляд домчался быстрее и запер замок. Взгляд Сондры врезался в глухую стену, и в глазах потемнело.

О нет. Нет-нет-нет!

- И... что теперь? – просипела она. Сондра бы ни за что не стала спрашивать, но Агата молчала – а от неизвестности крошились кости.

Тук. Каблук Агаты стукнул по каменному полу. Сондра снова вспомнила свой первый день на Ремме. Тук-тук. Удары киянки.

- Как ты и просила, перейдем к практике. Или ты передумала?

Сондра резко вздернула голову. Агата не изменилась в лице, как будто у нее и не было другого выражения. Зато выражения Сондры наверняка менялись со скоростью пантомимы. Она чего-то не поняла?

- Нет, я про..., - она стиснула пальцы. - ...М-меня выгонят?

Агата приподняла брови, но выражение лица каким-то образом все равно не поменялось.

- Почему?

- Я же, ну, преступница.

Агата склонила голову. Тук каблуком. Сондра помолилась Нафтии, чтобы он отвел этот ужасный ледяной ветер из зала. Но Нафтии никуда не мог его деть: и двери, и окна были закрыты. Заперто со всех сторон, не сбежишь.

Тук.

Шурх.

На плечо легла ладонь, такая теплая, что Сондра дернулась, как от огня.

- Сондра, - Агата убрала руку и сложила ладони. – Мне нет никакого дела до того, чем ты занималась на Недивинах. Если бы опенулов привлекали к ответственности за воровство, на земле Лайтов не осталось бы ни одного опенула.

Сондра встрепенулась.

- То есть, тебе все равно, что я в розыске на Родине?

- Вирт уже в пятнадцать лет получил красную карточку Интерпола, и по моим последним данным находится в розыске как минимум в девяти странах, - Агата пожала плечом и развернулась. – Меня это не возмущает, Сондра. Меня лишь разочаровало, что ты не призналась сразу.

Горькое слово «разочаровало» застряло в горле комком. Сондра безуспешно сглотнула и поспешила хвостиком за Агатой.

- Прости. Я просто думала, что если я скажу, то меня отсюда выгонят.

- До тех пор, пока ты не нарушаешь законы Реммы, никто не в праве тебя здесь судить. Политика депортации у нас тоже не распространена. Для депортации нужны документы, подтверждающие, что ты являешься резидентом, а...

Сондра, кажется, застонала, потому что Агата замолчала.

Они подошли к двери черного хода, и Агата встала сбоку, как экскурсовод у экспоната. Можно было бы подойти и к основному входу, но Сондре было неловко делать замечание.

- Итак, раз мы решили перейти к практике, - Агата указала на дверь и тут же сложила руки обратно. – Открывай.

Сондра немного потопталась, взялась за ручку и толкнула. Петли скрипнули, из коридора потянуло прохладным воздухом.

- Неправильно, - Агата не изменила тона, но у Сондры мурашки побежали. От сквозняка, наверное. – Закрой.

Сондра повиновалась.

- Я попросила тебя открыть складку. Эта дверь и так была незаперта. Раз мы занимаемся обучением магии, я хочу, чтобы ты использовала ее, а не делала то, что может сделать абсолютно любой человек.

- Складку?

- Опенульский переход. Я хочу, чтобы ты открыла проход..., - Агата на секунду задумалась, - в комнату. Облегчу тебе задачу. Для начала этого будет достаточно.

Сондра смотрела то на нее, то на ручку двери и пыталась понять, что она не понимает.

- А... как?

Агата хмыкнула. Захотелось спрятаться за створкой, как маленькой девочке – за учебником.

- Ты мне скажи – как. Ведь ты настаивала на практике.

Сондра втянула голову в плечи. Под веками начало пощипывать.

- В теории ты мне ничего не говорила про опенульский переход, - пробубнила она.

- Что?

- В теории ты мне ничего не говорила про опенульский переход!

Сондра нашла в себе силы поднять взгляд. Глаза у Агаты стали круглее и шире, а еще в них что-то заблестело. Сондра так удивилась, что у нее у самой глаза округлились. Что такое? Что она сказала?

- И правда, - губы Агаты дрогнули, словно она боролась с желанием улыбнуться. – Я ничего такого в теории не говорила. А ты, получается, меня слушала?

Сондра даже не знала, удивляться ей дальше или смущаться.

- Ну... я бы запомнила про это, так что...

Агата хмыкнула и подошла ближе. Ее теплое дыхание, запах и все ее существо окутало кожу. Снова побежали мурашки, но на этот раз – не от холода. Сондра забыла, о чем думала секунду назад. Магия, точно. Переходы...

- В создании опенульского перехода важны две вещи, - Агата взяла ее руку и загнула пальцы. – Фантазия, - один палец. – И самовнушение, - второй.

Пытливый ум ловил каждое слово несмотря на то, что сердце очень старалось заглушить объяснения своим слишком громким уханьем. Сондра вдохнула и осторожно вытянула ладонь. Агата отпустила без заминки. Но все равно стало немного стыдно.

- Фантазия и самовнушение, - повторила Сондра и перевела взгляд на дверь. Так. Еще надо добавить сосредоточенность!

- Все так. Фантазия поможет представить за дверью то место, в которое ты хочешь попасть. Самовнушение же поможет действительно в это поверить.

Сондра очень сосредоточенно кивнула. Пока звучит логично. И намного понятнее, чем то, что Агата говорила последний месяц.

- То есть, надо представить за дверью другое место – и поверить в то, что оно действительно там?

- Именно. Ты схватываешь на лету.

Сондра смущенно улыбнулась, и ее сосредоточенности как не бывало.

К счастью, Агата отошла и оставила их с дверью наедине. Сондра посмотрела на блестящую ручку. Ручка кокетливо подставила бок под пальцы.

- Представь комнату во всех подробностях, - голос Агаты звучал откуда-то сзади и расстилался туманом по голове. – Как падает свет через окно, как отбрасывают тени предметы, точное расположение этих предметов, вплоть до случайно брошенной бумажки на полу. Не торопись, представь как можно четче.

Сондра кивнула и закрыла глаза. Туман сгустился, стал плотным и шершавым, как холст. Только не плоский, а... как будто весь мир – холст! Сондра раньше никогда о таком и не думала! Что, если весь мир – это холст? Что все стены, пол, потолок и даже воздух – все это можно заполнить образами и красками?

И Сондра начала рисовать.

У нее никогда не было проблем с воображением. Цвета появлялись прямо под ее ладонями; линии разлетались, как нити паутины в комиксах. Сондра летала по холсту, и сама ее душа рисовала: здесь мазок на полу, здесь блик на стекле, тут потертости штор, бельмо бумаг, полутень тюля, набросок полок за приоткрытой дверцей шкафа, складки, нитки, лоскутки, пятна и пылинки. Сондра вдохнула – пахло краской и лаком, как от новой работы. А еще – нагретым деревом, стеклом, тканью, кислым, сладким, старым, пыльным, теплым, уютным и нежным. Сондра коснулась – и почувствовала шершавую поверхность мебели, гладкую бумагу на столе, ребра карандаша, мягкость покрывала, маленькую занозу на третьей полке, прохладу стекла, неровность камня. И металлическую ручку двери.

Она была не в тренировочном зале. Она стояла в коридоре с закрытыми глазами. Она прислушивалась и слышала далекую мелодию, тихую и ласковую, зовущую, родную; слышала звон бутылок, разбивающихся о скалы, и смех, такой же тихий и родной; слышала треск свечки, шуршание бумаги, дыхание рядом и шелест ткани, наброшенной ей на плечо. Она прислушивалась, слышала – и улыбалась.

Сондра открыла дверь и уже почти шепнула: «Привет! Заждался? Не поверишь, что я сегодня узнала!..» Но вовремя зажала себе рот. И распахнула глаза.

Перед ней был кабинет Мора, точно такой, каким она его знала. Ну... ладно, не совсем такой. Она представляла его в ночных тонах, залитым луной и огнем, наполненным музыкой флейты и ожиданием. Сейчас в окно светило солнце, серое и равнодушное. Тени лежали в другие стороны (Сондре ужасно захотелось их стереть и перерисовать нормально). И, самое главное – не было центра композиции, основной фигуры. От этого картина казалась незавершенной, неправильной. Однако это была и не картина.

Это действительно был кабинет Мора.

Расположенный минутах в десяти ходьбы от тренировочного зала.

Сондра только чудом не заорала на весь остров. Но высокий писк сдержать не смогла.

- У меня получилось? – она затрясла рукой. Одной – потому что вторая все еще крепко держалась за ручку. А то вдруг отпустит – и все! – Получилось? Получилось! Агата!

Сондра повернулась к Агате со слишком широкой улыбкой. Агата вглядывалась в проем, между ее бровей прорезалась одна морщинка. Ну точно учительница, которая проверяет решенный пример.

Морщинка стала глубже. Сондра опустила руку, писк задержался под голосовыми связками.

- Все нормально? По-моему, очень хорошо получилось! Ну, для первого раза. Да? – она покачала дверь и осторожно поставила ногу на порог.

Пальцы ступни начало сводить, и Сондра пропихнула ногу дальше. Подошва коснулась пола кабинета. Не считая странного тянущего чувства на коже – ничего необычного. Как будто кабинет всегда был за этой дверью.

Агата отступила и кивнула. Только морщинка никуда не делась.

- Да, переход стабильный. Можешь закрыть.

Сондра хотела возмутиться, но рассудила, что, наверное, держать открытые переходы просто так – не очень вежливо. Вдруг кто-то захочет зайти в кабинет? Да и тянущее чувство только усиливалось. Сондра потянула ручку, и дверь захлопнулась легко, как с доводчиком.

- Меня лишь смутило, что ты открыла его в это место, - проговорила Агата, когда угасло эха хлопка.

Сондра пожала плечами:

- Ты же сказала, открыть переход в комнату.

- Сондра. В твою комнату.

Сондра постучала пальцами по пальцам, неловко потянулась к ручке и, зажмурившись на десяток секунд, открыла. За порогом возникло именно то, что она представила на воображаемом холсте: носки на полу, выпотрошенный рюкзак у шкафа и мятое белье на постели. Сондра нервно хихикнула и закрыла дверь. Агата едва бросила взгляд на бардак, но ничего не сказала. И к лучшему!

Вообще, дело-то не в этом!

- Ну вот. Открыла! – заулыбалась Сондра.

Агата даже уголком губ не дернула. Морщинка между ее бровей медленно, слишком медленно – но все же разгладилась.

- Хорошо. Теперь открой еще переход. Куда пожелаешь. Только, - Агата остановила ее, когда Сондра уже потянулась к ручке, - прошу. Не стоит беспокоить больше господина авитара.

- Да его же не было в кабинете...

- Сондра.

Кожу стянуло, но не так приятно, как от опенульской складки, а как дома. Тон Агаты был слишком похож на мамин. Сондра зажмурилась и сосредоточилась на рисовании интерьеров Реммы. Так, что бы придумать...

- Постарайся побыстрее.

Холст разлетелся. Сондра моргнула, чтобы восстановить белизну перед глазами и снова взялась за воображаемую кисть. Куда бы ей отправиться? Может...

- Образование перехода не должно занимать столько времени.

И снова – вклочья. Сондра зажмурилась и стиснула невидимое древко. Сосредоточиться. Можно, например...

- Убедись, что представила место достаточно хорошо.

- Да я стараюсь! Просто ты меня..., - Агата дернула бровью, и Сондра запнулась. - ...просто я отвлекаюсь.

- Так не отвлекайся. К сожалению, в критических ситуациях никто не даст тебе возможность собраться с силами. Иногда доли секунды будут стоить жизни тебе или твоим близким.

По коже побежали мурашки. Затылок свело, совсем как на занятии с Морбиеном – когда острое лезвие ножа летело прямо в лицо.

- Ну, мы же пока тренируемся!

Ага, тогда с Морбиеном вы тоже тренировались. Сондре захотелось вычистить мозг зубной щеткой изнутри от этой мысли.

- Смысл тренировки в том, чтобы смоделировать реальную ситуацию, но без риска для жизни. На данный момент твоему здоровью ничего не угрожает, однако, если тебе нужна мотивация, могу наставить на тебя пистолет и начать обратный отсчет.

Сондра посмеялась. Но, так как Агата все еще не улыбалась, она не была до конца уверена, что это шутка.

Она снова взялась за ручку и закрыла глаза. Но под пристальным взглядом воображаемая кисточка просто выпадала из рук. Воображаемые пальцы не слушались, воображаемые линии смазывались, воображаемые краски расплывались кляксами, и Сондра выбрасывала воображаемый лист за воображаемым листом в воображаемую мусорную корзину. Только взгляд и был не воображаемым.

- Я так не могу, Агата! – взмолилась Сондра.

Агата вздохнула. Плеча коснулась ладонь – такая невесомая, как будто тоже воображаемая.

- Я понимаю. Все в порядке. Не переживай. Далеко не у всех получается с первого раза. У тебя еще есть немного времени, чтобы освоиться. Не торопись.

- Немного? Разве есть какой-то лимит?

Агата хмыкнула. Сондра затылком, с закрытыми глазами, почувствовала, что она улыбается.

- Как минимум, лимит отведенных тебе лет, Сондра, - сказала она. Со спины Сондры сбежали мурашки, а с лица Агаты – улыбка. – А если говорить о более предсказуемых событиях, то ты должна обучиться азам магии к началу июня.

- Чего? – Сондра резко развернулась. Рука Агаты испарилась, а сама она оказалась в трех шагах, словно и не подходила вовсе. Сондра бы удивилась, если бы слова не удивили ее больше. – Уже к началу июня?

- Разве Морбиен не предупредил тебя? – брови Агаты приподнялись и опустились одновременно, при этом оставаясь на месте. – Странно...

В этом «Странно...» было слишком много смыслов. Сондру оглушило миллионом вопросов, догадок и едких комментариев, затопило сарказмом и предвзятостью, вытянуло наверх ласковыми увещеваниями – и все это в одном слове «странно», в одной Агате.

- Что странного? О чем Мор должен был меня предупредить?

Сондра отвлеклась на этот вопрос. Действительно, они с Мором часто болтали. Если бы у него было сказать что-то важное, Сондра бы узнала об этом в кратчайшие сроки. Может, он попросил кого-то другого передать информацию? Нет, если дело серьезное – а пребывание Сондры на Ремме дело довольно-таки серьезное, - он бы наверняка не стал искать посредников. Да и Агата сказала, что предупредить должен был сам Мор. А Агата не будет врать. Верно?..

У Агаты дернулась вся правая половина лица. Но через секунду ее фигура по-кукольному замерла, сложив ладошки. Только темно-латунные глаза сверкали так ярко, что их звон раздавался эхом.

- Как ты думаешь, зачем ты здесь, Сондра?

До этого вопроса Сондра думала, что знала на него ответ. Она тоже отступила – к двери.

- Чтобы учиться магии?

- А зачем?

Сондра отступила еще. Под рукой оказалась ручка. Вот она и критическая ситуация. Только Сондра так и не научилась сосредотачиваться, когда ей угрожают, так что мысли сейчас разбегались в ужасе. Но Агата же ей не угрожает, верно? У нее нет пистолета. Да? Нет же?

Агата стояла и просто смотрела – и уже так ей не нужен был пистолет. Она не дождалась ответа и продолжила сама

- Ремма сейчас не в самом выгодном положении. Ресурсы ограничены, все излишки отправляются на экспорт союзнику. Управляющий аппарат нестабилен, главнокомандующий отсутствует, а в отношении авитара с каждым днем поднимается волнение. Не говоря уже об общем моральном упадке из-за всех происходящих событий, - Агата поменяла сложенные ладони местами. – И в подобной ситуации принимается решение взять в лагерь абсолютно нового, незнакомого человека, не обладающего ни техническими, ни военными, ни магическими знаниями, тратить силы и время на его обучение, кормить, обеспечивать всем необходимым и всячески оберегать от любых потрясений. Даже если человек ищет их сам.

Сондра потупила взгляд. Стало вдруг невыносимо стыдно за съеденный сегодня завтрак, и он, от стыда, попросился наружу.

- Но... ты ведь сама хотела, чтобы я здесь осталась.

- Я не отрекаюсь от своих слов, - голос у Агаты вдруг стал мягким и обволакивающим, как взбитое молоко. Сондра разомлела от него, чтобы по ней, размякшей и расслабленной, подло врезали медным прутом. – Но это – субъективное. А в политике нет места чувствам. Ты понравилась мне как человек...

Сердце стукнуло. Но Сондре, впервые, от этого еще сильнее поплохело.

- ...Однако для политики, ты – ценный ресурс. Необработанное полезное ископаемое, которое потенциально принесет выгоду большую, чем вложения в него.

Как же гадко... Сондра представила, как Морбиен что-то такое произносит, и стоило огромных усилий все же удержать завтрак внутри. А Агата, словно не замечая ее зеленых щек (или замечая – и делая это нарочно), надавила на желудок. Метафорически.

- Господин авитар понимает это. Не зря он столько лет занимает пост. Итоговая причина, по которой он разрешил тебе остаться – это мудрый политический ход по распределению ресурсов.

Если Сондра еще хоть раз сегодня услышит слово «ресурс», ее все-таки вывернет.

- Таким образом он не только оставит для Реммы прежний объем поставок, но еще и наладит взаимоотношения с Инсивом, - Агата прикрыла нижнюю половину лица рукой, как будто кашляла молча.

- А при чем здесь Инсив? Мы же обе на Ремме.

Агата плотнее прижала руку к губам и сощурилась.

- Сондра. Как я и сказала, опенулы – ценный рес...

- Агата, умоляю, попроще!

Агата отняла руку от губ, и вместе с тем исчез прищур. Вся она стала резкая и деревянная, как манекен.

- Хорошо. Ты же помнишь, что на Инсиве сейчас нет опенула? С тех пор, как наш общий друг решил променять Родину на прогулки по злачным местам.

Сондра кивнула, но почему-то захотелось потереть кожу мочалкой. Особенно перед тем, как снова встретиться с Виртом и посмотреть ему в глаза.

- И, думаю, ты догадываешься, что наших союзников не устраивает перевес сил в пользу менее вооруженного острова. И им уж точно не нравится идти Ремме на уступки только для того, чтобы у них не пропал доступ к опенулу.

Сондра снова кивнула. Она мало знала об Инсиве, но даже того, что знала, хватило, чтобы не удивиться.

- И ты можешь представить их возмущение, если на Ремме окажется не просто опенул, а целых два опенула. На Ремме два, а у них – ни одного. Разве это правильно? Куда честнее будет распределить силы поровну, не так ли?

Впервые слово «честнее» вызвало у Сондры зуд по всему телу.

- Но Инсив – военный остров. У них и так армия, оружие и солдаты. Они и так сильнее!

- У нас тоже армия, оружие и солдаты, - напомнила Агата. Сондра скосила глаза на стеллаж с ножами. А, ну да. – Но ты права. Их силы велики. Так что, если мы не согласимся на компромисс, у них найдется возможность его из нас выбить. И, поверь, в таком случае они заберут еще и моральную компенсацию.

Сами напали, сами обиделись! В Дэнте бы их быстро чикнули в подворотне за такие понятия. Хотя – Сондра подумала – в Дэнте они бы наверняка подмяли под себя все группировки прежде, чем хоть кто-то что-то вякнул. Почему Ремма вообще с ними в Альянсе?

- Ты не захочешь быть врагом Инсива, - ответила Агата. Сондра не заметила, как задала вопрос вслух. – Так что приходится играть по их правилам. До сих пор их останавливало только то, что я, по праву рождения, принадлежу Ремме – телом и душой.

Мигнула искорка в красном камне на ее руке. Сондра сжала кулаки, голые и беззащитные.

- Получается... они заберут меня?!

Нет-нет! Сондре нравится на Ремме! Она, конечно, хотела бы увидеть Инсив – но добровольно. И вернуться на Ремму! Тут ее комната, ее ласточки, пригретое место в столовой, выученные коридоры, прекрасные барельефы, шум волн, свет тренировочного зала, тут Полли, Агата, сюда приходит Вирт, да тут Мор, в конце концов! Как Сондра будет без их ночных встреч?

Агата хмыкнула несколько раз. Если бы Сондра не видела ее предельно серьезное лицо, то решила бы, что она смеется.

- Они заберут того, кто сильнее, Сондра, - Агата развернулась, резко и по-военному. – Первого июня господин авитар возьмет тебя в лагерь, а я отправлюсь на Инсив.

- Но ты же сказала, что они не могут тебя забрать!

- Они не могут забрать опенула у Реммы. В условиях войны лишить лагеря опенула – хуже, чем вырезать всех его детей.

Агата кашлянула, как будто подавилась словами. У Сондры тоже запершило в горле.

- Но, если у Реммы будет запасной вариант, их совесть будет чиста. Я сейчас и так работаю на оба лагеря. Они же благородно лишат меня мук выбора и половины дел.

- А ты хочешь на Инсив?

Агата замерла. Сондра порадовалась, что сейчас может видеть только ее затылок. Страшно даже представить, какая эмоция сейчас отразилась на ее лице.

- Хочу ли я покинуть родной дом, людей, которых я люблю, и попасть в подчинение к хладнокровным воинам, которые годами погружали мою Родину в нищету и упадок? – Агата повернулась, и Сондра вздрогнула. Все было еще страшнее, чем она могла представить. Агата улыбалась. – Конечно, я буду в восторге от такого исхода, Сондра. Я буду вне себя от счастья.

Более явного сарказма Сондра не слышала даже от мамы в самые жестокие их ссоры. Спина прижалась к двери. Желание сбежать жгло ноги. Сондра поелозила и попыталась извернуться.

- Мор наверняка что-нибудь придумает, - нервно улыбнулась она. Точно! Мор! Сондра подалась ближе. – Он ни за что тебя не отдаст! Он умный, у него точно есть какой-то план!

Агата шагнула назад. Лицо у нее стало не просто каменным – неживым. Застыло, только губы едва шевелились и глаза темнели, темнели.

- Морбиен и придумал отдать меня на службу Инсиву.

Сондра подумала, что ей послышалось. Но Агата говорила непоколебимо четко.

- Когда он распорядился о твоем обучении, он поставил меня перед фактом: к окончанию сезона ты должна быть готова к обеспечению лагеря, чтобы я смогла отправиться в распоряжение главнокомандующего Инсива.

- Д-да брось, он не мог!..

Агата не стала ничего говорить. Она сунула руку за запах платья – мышцы под кожей свело – и вытащила бумагу. Молча протянула Сондре. Сондра одновременно хотела схватить ее и в то же время, впервые, не желала знать, что там написано.

- Что это? – она забрала бумагу.

Агата все еще не отвечала. Сондра вцепилась в документ пальцами и взглядом.

Постановление авитара лагеря Реммы.

Двухмесячной давности.

- «...переводится в полное распоряжение управления Инсива. Командование Реммы отказывается от претензий на...»

- Благодарю, я читала этот документ, нет нужны читать его для меня вслух, - перебила Агата. Сондра поджала губы. – Теперь ты мне веришь? Или слова господина авитара для тебя тоже ничего не значат?

- Нет! То есть..., - Сондра протянула листок. Он почему-то дрожал. – Я верила тебе и так. И Мору верю. Просто...

- Просто? Верно, Сондра, все просто. Я – отправлюсь на Инсив, а ты – займешь мое место. За нас все решили.

Агата вырвала документ, и пальцы загорелись болью. Сондра охнула. Подушечки рассекли царапины от бумаги.

- Я... я уверена, можно еще все изменить! – она поджала пальцы. – Морбиен наверняка уже пожалел о своем решении. Если попросить его, он наверняка передумает – и сам эту бумагу разорвет! Надо только поговорить! Хочешь, я поговорю? Он меня послушает!

- Он тебя не послушает, Сондра.

- Нет, ты просто его не знаешь, на самом деле, он очень...

- Я его не знаю?

Агата говорила тихо. Но Сондра застыла с открытым ртом, оглушенная. Глаза у Агаты пылали – пылали осенним кратером Реммы, спящей под пашнями лавой, свечами за закопченными плафонами. Неудержимым пламенем за стеной. Сондра отступила. Страшно, что сейчас пламя вырвется – и сожжет Сондру, как листок бумаги. Но Агата удерживала это пламя внутри так умело, что от этого становилось еще страшнее.

И совсем жутко было от холода рядом с этим пламенем.

- Я жила с ним на одном острове, росла с ним бок о бок. Я была свидетелем каждого его гениального подвига – и каждого, самого страшного преступления. Я видела его поражения и триумфы. Я знаю о нем все. А что знаешь ты? Ты знаешь, почему ремма его боятся?

Становилось только холоднее. Сондра примерзла к полу. Сосуды изнутри покрывались ледяной коркой, и сердце гнало по ним вязкую кровь.

Тук-тук-тук.

- Из-за проклятья? Они думают, что он приносит смерть. Н-но...

- А ты знаешь, почему они так думают?

Сондра тяжело выдохнула. Воздух даже паром не вылетел, он рухнул под ноги.

- Из-за... из-за его имени?

- Думаешь, весь остров замирал бы в ужасе от его шагов только потому, что он носит имя бога?

Сондра не знала ответа на этот вопрос. Она сейчас с трудом думала. Агата не моргала, и Сондра не моргала тоже – глаза начали сохнуть и стекленеть.

- Ты знаешь, почему они на самом деле называют его монстром?

Сондра не знала.

Агата наконец-то опустила веки, и Сондра смогла вдохнуть. Воздух показался горячим, как чай в морозный день. Сондра не могла им надышаться. Пока она пыталась согреться, Агата отступила.

- Мы можем вернуться к этому разговору, когда ты узнаешь. И посмотрим, каким будет твое мнение тогда, - сказала она будничным тоном. Но в нем звенел еще не растаявший лед. – Я не хотела поднимать эту тему: на Ремме и так ходит много пересудов. Однако я поняла, что ты не знаешь всей картины целиком. Я хочу уберечь тебя от неверных выводов.

Агата снова разъяснялась общими фразами, и Сондра ни черта ее не понимала.

- Ты же не называешь его монстром, - горло саднило. Кажется, простыло. – Ты же его тоже защищаешь.

Агата распахнула глаза – и тут уже Сондра не выдержала, опустила взгляд. Только бы больше не гореть от холода.

- Я защищаю его, прекрасно зная, кто он такой и что сделал. А вот будешь ли ты тоже защищать его, - она хмыкнула; судя по звуку – улыбнулась, - посмотрим, Сондра.

Сондра гулко угукнула. Вопрос крутился в груди, щипался, кусался и шипел на ранах в горле перекисью. Но Сондра боялась его выпустить. Впервые в жизни ей было страшно что-то узнать.

И, когда Сондра почти решилась, ее сбил топот сотен ног.

- Похоже, время вышло, - заметила Агата. – Благодарю за занятие. В качестве самостоятельной тренировки можешь попробовать открывать переходы. Только настоятельно прошу оценивать возможные последствия и не вламываться в места, где тебя не ждут. Позволишь?

Сондра подняла голову. Агата миролюбиво щурилась и указывала на дверь. Сондра не сразу додумалась отойти.

- Спасибо, - Агата подошла, взялась за ручку и открыла дверь. В какую-то незнакомую темную комнату. Сондра даже не была уверена, что это на Ремме.

Может, на Инсиве?..

- Сондра.

Сондра повернулась. Душу растягивало резиной от опенульской магии. Агата стояла одной ногой в зале, одной – в комнате. И улыбалась. Ее аккуратная ладонь опустилась Сондре на плечо, и Сондра сама почувствовала себя дверью, которую распахнули и оставили так, открытой и беззащитной.

- Хорошего вечера, - Агата убрала руку и пропала в проходе.

Тук. Закрылся переход, дверь стукнула по косяку.

Сондра вздрогнула - и подорвалась за ней.

- Агата, погоди, а...

Но, конечно, перед ней раскинулся коридор, наполненный голодными ремма. Сондра отпустила ручку. Тук. Снова дверь стукнула.

Как в тумане Сондра добралась до столовой, ее внес туда поток людей, он же и вынес. Сондра даже не была уверена, поела ли. Да это и неважно. У нее внутри и так все переполнено. Мыслями, мыслями, мыслями.

Голос Агаты вцепился в мозг репейником.

«Ты знаешь, почему они на самом деле называют его монстром?»

«Ты не знаешь...»

«...когда узнаешь...»

«...будешь ли ты защищать его?»

Монстр, монстр, монстр.

Тук, тук, тук.

Сондра остановилась на лестнице в спальное крыло. Стук шагов остановился вместе с ней. Как же сейчас не хватает Полли, черт возьми! Хотя, Полли вряд ли бы рассказала что-то еще... Точно! Сондра выдохнула и поднялась на ступеньку. Ну конечно! Мора называют монстром из-за того неудачного похода. Все просто!

Нет. Сондра вдохнула и спустилась. Его называли монстром и раньше. Даже когда он провел электричество, даже когда создал сектор последних дней, даже когда запустил вагонетки, даже когда восстанавливал барельефы – да чего он только не сделал ради Реммы? Что такого страшного должно было произойти, чтобы перевесить все хорошее?

Сондра глянула на лампочки и спустилась еще на ступеньку. Еще. И еще. И побежала по коридору. У нее есть немного времени. Она пулей!

В библиотеке, как обычно, никого не было. Но Сондра все равно на всякий случай закрыла за собой дверь и осмотрела все залы. Вот глупость-то! Как будто она что-то запретное собирается искать. Она просто проверит! Просто узнает. Нет же ничего страшного в том, чтобы что-то узнать?

Она схватила ближайший светоч и шепнула:

- Морбиен Иливинг.

В абсолютной тишине было слышно ее тяжелое дыхание. Чего это она? Распереживалась, что ли? Ну нет, конечно, наверняка от бега! Подумаешь, что пробежала всего ничего...

Светоч разгорелся, но нити не появились. Вот черт, надо уточнить. Но Сондра не знает, что искать! Может, бросить эту затею? Дождаться завтра, спросить у Полли. Или после отбоя добежать до самого Мора и спросить напрямую. Ну что там такого страшного может быть, что не подождет пару часов!..

- Морбиен Иливинг. Любые упоминания. Новостная сводка? Газеты? Архив?

Светоч по-прежнему ее не понимал и растерянно плескал свет на поверхности. Сондра потерла лоб. В висках стучало. Тук, тук, тук.

Тук. Тук. Тук. Удары киянки.

- Морбиен Иливинг. Запись судебных процессов.

Светоч разгорелся, и одна яркая струна завилась по воздуху. Скользнула вдоль полки, нырнула под одну из книг и замерцала. Сондра пошла по ней, как рыба по леске – ни шагу вбок. В свете волшебной нити читалось затертое, но ясное название.

- Спасибо. Я нашла, что нужно, - шепнула светочу Сондра и взяла протоколы судебных заседаний с полки.

Светоч озорно мигнул и погас. Сондре было не до улыбки.

Она положила книгу на стол, как заряд тротила, и так же осторожно приподняла обложку. На титульном листе каллиграфическим почерком повторялось название. На следующем за ним – шло оглавление. Сондра пролистнула несколько страниц. В содержании не было имен, только даты. Сондра замерла на секунду – и листнула в конец. Массив страниц ударил по столу. Тук.

Она хочет знать. Она должна знать.

- Ну что там такого страшного может быть? – Сондра нервно посмеялась, и ее смешок заглушил шелест бумаги. – Убийство? Он же военный. На войне убивают. Разве за это можно назвать монстром? Тут, наверное, все хоть раз убивали. Что же тут такого страшного?

Даты убывали. Сондра с замиранием сердца листала назад. Месяц назад, два месяца назад, полгода назад (серия разбирательств о пропаже детей началась так же резко, как и оборвалась), год назад, два года назад, упоминание похода на Проминат, без имен и обвинительных приговоров. Но светоч указал сюда. Значит, имя Морбиена упоминалось. Сондра листала дальше. Три года назад, четыре, пять, шесть, семь, восемь...

- Да ладно вам! - Сондра сама не знала, к каким «вам» обращалась, но не могла выносить тишины, шелеста бумаги и стука ноги по полу. Тук-тук-тук. – Сколько ему тогда было? Что такого страшного мог натворить подросток, что его до сих пор не простили? Он же шкет! Вы бы видели, что я лет в пятнадцать вытворяла. Что меня теперь, казнить?

Девять, десять, одиннадцать, двенадцать... Рука упала. Тук. Со страницы книги на Сондру смотрело заветное имя. Прямо под датой двенадцатилетней давности.

Морбиен Иливинг обвинялся в убийстве. Морбиен Иливинг - мальчик девяти лет – обвинялся в убийстве.

Протокол длился несколько страниц, и Сондра честно попыталась прочитать и вникнуть, но буквы прыгали, и и так незнакомые слова становились нечитаемыми. Взгляд сразу прыгнул в конец параграфа, к графе «приговор».

- Оправдан за неимением доказательств намерения, - прочитала Сондра. Голос почему-то тоже подводил. Она криво заулыбалась. Наверное, не лучшая реакция на статью про убийство. – Так это несчастный случай! Просто... просто неудачное стечение обстоятельств! Такое происходит. Дети заигрались, и... Почему все так взъелись? Суд же постановил, что он невиновен!

Конечно же, несчастный случай! Нечего и думать! А рука сама листнула дальше, раньше, на несколько месяцев. Пока на бумаге снова не появилось имя, уже восьмилетнего, мальчика.

- «Обвиняется в двойном убийстве... несоблюдение техники безопасности... обвинения сняты...» Н-ну надо же! – Сондра сглотнула так, что, будь горло менее сухим, проглотила бы язык. – Как не повезло! Снова несчастный случай. Бывает же... непруха...

Страницы проскальзывали между трясущихся пальцев, но продолжили переворачиваться. Дальше, в прошлое. В череду ужасных, темных событий...

«Обвиняется в убийстве...»

«Обвиняется в убийстве...»

«Обвиняется в нанесении тяжких телесных повреждений, приведших к смерти...»

Обвиняется, обвиняется, обвиняется – в убийстве, в убийстве, в убийстве.

«...оправдан за неимением доказательств».

«...оправдан, признано несчастным случаем».

«...оправдан в силу малого возраста».

Оправдан, оправдан, оправдан – в убийстве, в убийстве, убийстве.

Сондра остановилась, чтобы отдышаться. Она больше не может. Она смотрит на дату – и она больше не может.

На развороте перед ней в убийстве обвиняли шестилетнего ребенка.

Сондра бы посчитала судей сумасшедшими – судьи наверняка себя таковыми и считали, потому что заседание не продлилось долго и кончилось оправданием. Но судьи не знали, что будет дальше. Что будет, когда этому мальчику станет семь, восемь или девять лет. Они не знали о – Сондра насчитала – семи трупах, ни за один из которых этот мальчик не понесет наказание.

А Сондра теперь знала.

Как знала и то, что все эти трупы принадлежали детям.

Сондра в ужасе захлопнула книгу – тук. В глазах потемнело. Она уронила голову на руки, сжала уши, замотала череп туда-сюда. Но стук крови в висках не прекращался – и в нем Сондра слышала голоса, эхо воспоминаний, обрушившихся на нее всеми мраморными стенами Реммы. И все эти голоса повторяли одно слово.

Сондра не верила в такие совпадения. Да будь он тысячу раз проклят – не бывает такой неудачи. Не столько раз подряд. Не так одинаково! Каким чудовищем надо быть, чтобы, еще ребенком, убить столько детей?! Каким...

...монстром?

Сондра отшвырнула книгу и отскочила от стола. В абсолютной тишине книга хлопнулась на пол, следом хлопнулся и стул, ударили по полу подошвы обычно бесшумных кед. Но Сондра больше не услышала ни звука.