ЧЕТЫРЕ ЦВЕТА ГЛАЗ

~***~
Правда, наверное, говорят, что «мысли материальны» — и я уже не раз убедился в этом на собственном опыте. Ты прячешь от всех свои потаенные мысли и фантазии, и вот сама жизнь подкидывает тебе идеальную ситуацию для их реализации...

ГЛАВА I

~***~
Когда Наташа уехала, мне казалось, что вместе с ней, какая-то часть моей души покинула меня навсегда...
Даже товарищи по туалетному ликбезу заметили это.
— Что дескать ты, как в воду опущенный? — Или из-за Наташки так переживаешь?
Знал бы кто из них, как это было близко к истине!
Да и надо - ж было случиться приезду наших родственников, именно сейчас...
И вот однажды прейдя домой, ещё в прихожей я понял, что «долгожданные» гости прибыли. Об этом красноречиво свидетельствовало наличие двух пар обуви красные девчачьи и серые женский туфли...
Ну, в общем – приехала подумал я.
И тогда я вновь увидел Ольгу...

Но теперь, когда я увидел её вновь, мое сознание погрузилось во временное помешательство! Ибо это была совсем не та маленькая пигалица, которую я видел восемь лет назад. Большие глаза, цвета морской волны смотрели на меня радостно и доверчиво. В свете её густых волос было вовсе не сосчитать карат, они струились вниз, на плечи и грудь девушки. Мне показалось, что повеяло чем-то родным и тёплым. Я даже смутился.
— Тёть Катя, здрасьте, и ты, Оля, здравствуй, — пробормотал я.
— Как ты вырос, племянничек! Садись к нам, садись! — заулыбалась тётка.
— Да, вот, вымахал, но что-то последнее время не весел, — сказала мать.
— Так, наверное, из-за девушки, переживает!? — заявила тётка.
Я едва не подпрыгнул на стуле. Откуда она знала? Я опасливо посмотрел на Олю. Та смотрела на меня, слегка улыбаясь, словно жалела. Я не знал, как сделать так, чтобы перестать быть центром внимания. Ну и удружила же тётушка.
— Ничего, Оля у нас бойкая, она тебя расшевелит, — засмеялась она.
И Оля расшевелила. Выглядела она потрясающе. К своим годам, она была вполне уже сформировавшаяся девушка, хотя и была чуть помладше меня. Её бедра округлились... Попка стала более выпуклой, женственной... Груди налились... а этот уверенный взгляд...
Короче говоря – её образ устойчиво впитался в моё сознание!
После ужина, как водится, все двинули к источнику общей радости — телевизору.
На следующий день мы проводили тетку в аэропорт. И она улетела. А моя мать настояла, чтобы я показал Оле наш город и вообще всячески развлекал и никому её в обиду не давал.
Оля, ко всему прочему девушка очень болтливая и любознательная. С ней мы достаточно легко нашли общий язык. И в целом девушка она смелая и дерзкая.

В ходе наших экскурсионно — развлекательных скитаний она постоянно меня обо всем расспрашивала, а я только отвечал на ее каверзные вопросики и сам ничем не интересовался. И все это потому, что меня по большому счету интересовал только один вопрос, задать который ей я бы не смог никогда – девственница ли она до сих пор? И я очень боялся, если вдруг наши беседы выйдут за рамки приличия, а мне и рассказать то будет нечего.
Но – страхам моим было суждено материализоваться.
— У тебя девушка есть? – Спокойно и непринужденно спросила Оля в ходе одной из наших бесед.
Точнее все наши беседы можно было скорее назвать её затяжным монологом, а когда ей надоедало болтать, она переходила к тактике откровенного допроса.
— Сейчас... нет... — неуверенно ответил я.
— Значит была? Раз ты говоришь, что сейчас нет... — и она стала бесцеремонно углубляться в тему.
— Ну... была... — ответил я и в целом не покривив душой. Мне вспомнилась Наташа, от того стало немного не по себе.
— И что у вас с ней было? – продолжала давить Оля.
— Да так... ничего особенного...
— Целовались?
— Конечно.
— А секс был? – Из её уст это было произнесено так естественно, словно для нее говорить о сексе было так же просто, как и обсуждать просмотренный накануне фильм.
— Ну... нет... — уже не посмел соврать я.
— Хммм... — задумалась Оля на мгновение и снова начала тараторить на совершенно отвлеченные темы, дабы не смущать меня.
Не смотря на присущую ей раскрепощённость в общении, и привлекательность, рядом с ней мне, ...nцатилетнему пацану, переполненному комплексами и гормонами, было некомфортно. Рядом с ней я испытывал явное смущение, через которое все никак не мог переступить. Особенно если учесть, что все мои текущие познания о противоположном поле были крайне скудны.
Как уже было сказано ранее, для Олиного возраста у неё уже была внушительная грудь и она всячески это подчеркивала, а также её круглая подтянутая попа в обтягивающей юбке или шортиках не ускользала от моих тайных воздыханий. Она явно осознавала все свои достоинства и умело этим пользовалась. Тем самым приводя меня в ещё большее замешательство.
Нужно честно признать, что тогда я и потерял покой и сон. Однажды мне даже приснилось, что мы с Олей занимаемся сексом, прямо на моей кровати, она сидит на мне и прыгает на моем члене...

От такого сна я проснулся в холодном поту со стояком. Время было два часа ночи. Дома все спали. Я все не как не мог успокоиться, понимая, что сейчас Оля, мирно спит в соседней комнате. В эту ночь я не мог заснуть, все лежал и дрочил, представляя её очертания...
Мать часто задерживалась до поздна на работе, и мы с Олей были одни. Хлопот с ней не было, я делал вид, что занимаюсь подготовкой, она что-то читала.
Как-то в шкафу я откопал старый порно рассказ про парня, который пришел к девушке в гости и у них закрутилось. Рассказ был напечатан на машинке на листах обыкновенной «самоиздатовской» бумаги, скреплённой капроновой ниткой. Я лежал на диване и читал рассказ, уже представлял себя на месте того парня. Член стоял, я немного поглаживал его и уже был готов перейти к активным действиям, но тут в дверь моей комнаты постучали.

— Можно? — В комнату вошла Оля. — Мне скучно, можно я посижу у тебя?

Я пожал плечами.
— Сиди, если хочешь.
Оля села на мой диван и восхищённо сказала:
— Ого, сколько книг! Ты все это прочёл?
— Почти, — уныло ответил я. Ещё не хватало, чтобы она мне мешала готовиться или дрочить!
— А это что? — она показала на листы с порно рассказом—Лекции, что ли?
—Да, почти. — Усмехнулся я.— Для тех кому 16+, понимаешь?

Оля кивнула и улыбнулась своей озорной улыбкой. Я понял, что о сексе она знает не по наслышке. Переводя свой взгляд то на неё, то на сокрытую под рубашкой развитую грудь.
Я пошел на кухню ужинать, а Оля осталась в моей комнате, рассматривая какой-то учебник по физике с картинками. Я включил на кухне телек и так увлёкся какой-то передачей, что совсем забыл об Оле. Но тут я услышал звук, как будто на диване кто-то ворочался. Выходя из комнаты, я не закрыл дверь, и теперь в зеркале прихожей я мог из кухни видеть, что происходит у меня в комнате.
Оля лежала на диване и читала мой рассказ! Первым желанием было пойти и отнять у неё порно чтиво, но что-то меня остановило. Я решил посмотреть, что будет дальше и как она отреагирует на порно рассказ (если вообще как-то отреагирует).
Оля как будто забыла о моём существовании и о приоткрытой двери в коридор. О зеркале, в котором отражается комната, она, наверное, тоже не догадывалась. Она увлечённо читала рассказ, иногда делая перерыв и откладывала листы в сторону, как-бы задумываясь. Я сделал звук телека громче, чтобы она думала, что я смотрю передачу, а сам стал ждать.
Ждать пришлось недолго. Судя по количеству прочитанных страниц, Оля уже дошла до места, когда «парень всунул девушке член во влагалище, и они оба стонали от удовольствия». Вдруг Олина рука потянулась к груди и начала её мять! Я отчётливо видел, как её пальцы сжимают грудь, а ноги согнулись в коленях и то расходились широко в стороны, то резко смыкались. Девочка определённо онанировала!
Я, конечно, слышал от ребят, что девушки тоже занимаются онанизмом, но как они это делают, не представлял. И вот теперь с замиранием сердца следил, как она тискает свои сиськи.
Между тем она выпрямила ноги и начала резко поднимать бёдра, а её голова стала мотаться по подушке. Оля расстегнула пуговицу на рубашке и сунула руку под неё. Спустя мгновение она уже достала одну грудь, и я увидел, как она гладит пальцем вокруг аккуратного холмика округлого розового соска.
Я сам так возбудился, что решил подрочить вместе с ней. Но вытащив член и сделав несколько движений, я понял, что могу спустить сейчас-жё, а мне хотелось посмотреть, что ещё может Оля.
Не переставая тискать торчащую грудь одной рукой, Оля другой рукой задрала подол юбки и, подсунув под трусики руку, начала там совершать какие-то движения, о которых я мог судить по быстро двигающимся под трусами пальцам. Нетрудно было догадаться, что она натирает свой клитор!
Я понял, что самое время спустить, и уже приготовил салфетку (не сливать же в кухне на пол) и у меня уже как будто пошло, но тут в дверь позвонили! Вернулась мама.
Я быстро запихал член в штаны, а Оля убрала грудь в рубашку и резко села, положив листы с рассказом на мой стол. Пока я открывал дверь, я мельком увидел, что она быстро поправляет что-то под юбкой.
— Привет, ребята, что поделываем? — С порога спросила мама. — А чего у тебя такие щеки красные, Оля? Сделай тише телевизор, сынок.
Мама и подумать не могла, что своим приходом обломала оргазм своей племяннице. И сыну тоже сорвала фееричное извержение. Да и в целом предположить нечто подобное было невозможно!
Теперь передо мной стояла задача, оставшись наедине с Олей, как-то направить общение в нужное русло.
В один из вечеров, когда мы опять остались одни, я читал какую-то книгу, а Оля влезла коленями на диван, стала рассматривать нашу семейную выставку фотографий.
Она стала рассматривать снимки, а я подошел и стал, рядом не сводя с неё глаз.
Короткая юбка туго обтягивала её попку. Были заметны контуры маленьких трусиков.
Я почувствовал волнение.
— «Но она же твоя родня» — раздался внутренний голос.
— «Седьмая вода на киселе» — послышался другой страстный шёпот.
— «Да нет, нельзя».
— «Не вздумай, если кто узнает будет скандал».
— «Никакого скандала. Ты только попробуй. А там — сам увидишь».
Вот этот, последний совет, показался мне самым верным и мудрым.
И я тоже влез на диван и стал рассказывать Оле про фотки, а сам осторожно обнял её за плечи. В этом объятии не было, как мне думалось, ничего любовного. Просто приобнял её, чтобы она не упала, оправдывал я себя. Видимо, и она так подумала, потому что совсем не заметила этого движения. Вот только голос мой вдруг предательски охрип.
— А это наш класс, — говорил я, показывая пальцем.
— Ну и где тут твоя зазноба? — Оля наклонилась, чтоб вглядеться.
— Тут нету, — неожиданно для себя промолвил я.
— А где же она?
— Кто?
— Ну, я не знаю, как её зовут?
— Наташа. Она из параллельного, — произнёс я тихо, как на допросе.
— И что Наташа, не даёт?
Казалось, вся кровь хлынула мне в голову. Я потерял дар речи. Ожидал чего угодно, только не такого прямого вопроса. И, словно на сеансе гипноза, я тихо и обречённо ответил:
— Не даёт.
В комнате повисла гробовая тишина. Я чувствовал, что покраснел, как рак.
— Нужно быть смелее, — рассмеялась Оля.
— Много ты знаешь, — прошептал я.
— Кое-что знаю, — ответила она.
— Научила бы...
Я так и не понял, как это из меня вырвалось.
Ожидая её реакции пощёчины или насмешки, но она ответила:
— Посмотрим на твоё поведение.
А вот после этих её слов мне показалось странным, почему не падает потолок. Она мне пообещала! Было жутко, страшно, но сладостно. Она, моя ровесница, она, моя дальняя родственница, почти прямо пообещала приобщить меня к плотской любви.
Или я что-то неправильно понял? Нестерпимо хотелось задать уточняющие вопросы, но я словно онемел. Я боялся, что возникшая надежда рухнет, как песочный замок. От волнения во рту стало невыносимо сухо. Пить!
— Хочешь лимонада? — выдавил я из себя, боясь взглянуть в её сторону.
— Давай, — ответила она, и я понял, что она тоже волнуется.
— Сейчас принесу, — помчался на кухню.
Потом мы, как ни в чем не, бывало, сидели на диване и жадно пили сладкую, шипучую воду, теперь мы болтали о том, о сем, и, казалось, не было этого короткого, многообещающего разговора. Но в этих отношениях уже была тайна.

ГЛАВА II

~***~

На следующий день Оля вела себя так, словно никакого разговора и не было.

— Как будем развлекаться? — спросила она сразу после завтрака.
Ну, как? Можно в кино сходить. Но это — вечером. А так, прямо с утра?
Можно музычку послушать... Или в парк сходить.
Танцы, но это тоже вечером.
— Пойдём, погуляем, — неуверенно сказал я.
— Сходите-ка лучше в парк!
Я повернулся на голос мамы. Оказалось, что та стоит совсем рядом.
— Ну и что! Вечером сходите в кино. А сейчас — идите подышите, хватит дома сидеть!
Я взглянул на Олю и едва не рассмеялся. Какая у неё была физиономия!
Сегодня на улице было прохладно, небо затянули серые облака, дул ветер.Когда я спустился вниз и вышел на улицу. Оля уже ждала меня. Она вышла, одев поверх платья лёгкое пальто.
Мы какое-то время гуляли по парку, там было много людей и это несмотря на то, что небо медленно заволакивали дождевые облака. Протяженность парка была столь значительна, что по всей его территории стояли скамейки для отдыха, на одну из которых мы присели отдохнуть. Сев на скамейку, я мельком глянул на её округлые, обтянутые тонкими колготками, коленки, на мгновение она волнительно развила их шире чем следует, я видел крепкое начало её бедра и сильное желание вдруг охватило меня. Я вновь и вновь перебирал в памяти детали нашего вчерашнего разговора и думал, а было ли это вообще?
Я воровато взглянул на её слегка раздвинутые колени и....
И ничего. А что бы я мог увидеть? Её изящные бедра были обтянуты колготками.
Я не видел её ноги полностью. То есть, до самого интимного места. Но там, между её бёдер было темно, но эта темнота привлекала больше, чем если бы я вдруг увидел все, как на ладони.
— Что, нравится?
Я чуть не подпрыгнул. Взглянув на Олю, которая, ехидно улыбаясь, смотрела мне прямо в глаза.
— «Чего я жмусь?» — вдруг подумал я и ответил:
— У тебя классные ножки.
— А у той твоей зазнобы?
— У Наташи — тоже. Парировал я.
— А у кого лучше?
— Сложно сказать.
— Почему?
— Я твоих ещё не трогал.
— Ну, а на первый взгляд?
— Кто же ножки оценивает на взгляд? Нужно потрогать.
— У тебя ещё всё впереди.
И меня снова, как вчера, обдало жаром. Даже стало казаться, что она таким образом издевается надо мной. Я встал с остервенением бросив в её сторону злой взгляд. А когда вновь присел, сидели мы молча. Хмурые тучи наползали с востока, чувствовалось, что вот-вот пойдёт дождь.
И через какое -то время и впрямь, стал накрапывать мелкий дождик, и мы помчались домой.
Вернувшись в дом, я долго и с наслаждением мылся в ванне.
— Ты, как чукча, — сказала Оля, когда я, наконец, вышел из ванной.
— Почему — чукча? — спросил я.
— Я читала, что они моются по два часа, — рассмеялась Оля.
Пока Оля плескалась в ванной, я перебирал свои магнитофонные записи.
Эх, знал бы, что так будет, попросил бы у одноклассника аудиокассету с записью, от которой все пацаны балдели. Там такая тихая музычка, но фоном идут женские стоны, вначале тихие, потом все громче и громче. Ежу понятно, что происходит. Кто-то из ребят говорил, что эта запись действует на девчонок не хуже эротического фильма. Помогает, если нет видака. Но, увы, придется обойтись тем, что есть.
Послышалось жужжание фена. Значит, Оля закончила с водными процедурами.
Вскоре в дверь вежливо постучали. Я открыл, и Оля вошла ко мне в комнату. На ней был длинный махровый халат и полотенце на плечах.
— Ну, что будем слушать? — спросила она, усевшись на диван.
— Да вот, есть транс, техно или рейв, — пробормотал я.
Все мои мысли были об одном. Что она, возможно, совсем голенькая под этим махровым халатом. Я включил магнитофон и с деланной простотой плюхнулся на диван. Некоторое время мы сидели неподвижно, слушая музыку. Потом моя рука, словно сам по себе переместилась в сторону Оли, и я положил свою ладонь поверх её ладошки. Нужно было что-то говорить. Но что? Про звезды, что ли?
— Устала? — спросил я заботливо.
— Нисколько! — ответила она весело.
Я осторожно, как котёнка, гладил её ладонь.
— Ты делаешь маникюр? — спросил я, поднеся её руку к своим глазам.
— Да, иногда, — ответила она.
— Какие у тебя тонкие пальцы, — тихо сказал я.
Оля промолчала, а я вдруг поднёс её руку к своим губам и поцеловал.

Затем я обнял её за плечи и притянул к себе. Совсем рядом были её глаза, её губы, я потянулся к ней и поцеловал. Какой это был кайф!
Губы Оли почти сразу слегка раздвинулись, я понял, почувствовал, что она отвечает мне. Это было так непривычно. Чтобы первый поцелуй, и такой полноценный! Ни с одной девчоночкой, я, пожалуй, никогда так не целовался. Через мгновение я ощутил, как её маленький язычок скользнул по моим зубам, раз-другой. Сейчас, я оценивал для себя, науку, о том, что, целуясь, нужно проникнуть языком между губ партнёра, уже на практике оценивая то, как же это здорово.
Я понял, что, Оля, целует меня именно так и, шалея от собственной смелости, скользнул рукой под полу её халата и от восторга замычал, что-то совсем нечленораздельное. Было от чего! Под моими пальцами была голая девичья кожа! Я коснулся её тела где-то на животе и сразу повёл руку вверх. О, боги! И грудь её была голой! И я накрыл её своей горячей ладонью, поражаясь тому, как грудь наливалась, тяжелела в моей ладони. Или, может, наоборот, моя ладонь идеально подходила для её груди?
— Оля, Оленька, — зашептал я бессвязно, когда прервался поцелуй.
— Ну, что ты, перестань, вдруг кто войдёт, — выдохнула она.
И правда, ведь дверь была не на замке и мать могла войти, в любой момент.

Но не было никаких сил оторваться от этой бесценной добычи, от этого юного тела и я снова потянулся к девушке, и мы снова стали целоваться, только теперь моя рука скользнула вниз по её животу, ниже, ниже. Ничего себе!
Оказывается, кроме халата на ней вообще ничего не было!
Мы продолжали свой бесконечный, жаркий поцелуй и я тронул её там, внизу. Оля резко сжала бедра и не пропустила мои пальцы дальше.
— Оля, ну пожалуйста, — шептал я, словно в забытьи.
— Перестань, ну, потом, не сейчас, — донесся её тихий голос.
— Когда, потом? — спросил я, оторвавшись от её губ.
— Давай, ночью, — хихикнула она.
— Как ночью? — глупо спросил я.
— Ну, я приду к тебе.
— Но нас ведь услышат, — я сделал ударение на слове «нас».
— А мы тихонько, — сказала она.
— Разве это можно — тихонько? — теперь я сделал ударение на слове «это».
— Мы постараемся, — рассмеялась Оля.
Нет, это невозможно. Я не мог в это поверить. Мне даже показалось, что все это происходит не со мной. Сегодня ночью она придёт ко мне? И мы будем делать ЭТО так как тогда в моем сне! Не может быть! Да она смеётся надо мной! Издевается. Но как убедиться, что она не шутит?
— Ты меня обманываешь, — сказал я тихо.
— В чем обманываю?
— Ты не придёшь.
— А если приду?
— Я буду любить тебя всю жизнь.
— А как же Наташа? Или как там её?
— Не знаю, как ни будь... Но я буду любить тебя.
— Ты хороший мальчик. Не надо давать невыполнимых обещаний.
— Почему «невыполнимых»?
— Потому что я уеду, а ты снова пойдёшь к своей Наташе и дальше по списку...
— Может и не пойду.
— Пойдёшь, пойдёшь. И сделаешь ей.
— Что сделаю?
— То, чему научишься со мной. Я твоя училка.
— А как же ты?
— Что я?
— Ты как ко мне относишься?
— Как к мальчику, которому надо помочь. И потом, ты мне нравишься.
— А любовь? Это увлечение, понимаешь – это просто инстинкт
— Любовь у тебя будет с Наташей или с другой девушкой, с которой у тебя будут постоянные отношения.
— А с тобой?
— А со мной у тебя будет секс. Ведь ты хочешь этого?
— Хочу, — ответил я тупо.
— Вот и хорошо.
— Но как без любви?
— Глупенький, это тоже любовь, только короткая. Понял?
— Понял.

В коридоре послышался шум, и мы быстро отреагировали. Оля запахнула халат. Я сел чуть поодаль. Кровь бешено стучала в висках, но этого, к счастью, ни видеть, ни слышать никто не мог.
— Вы здесь? — раздался голос матери.
— Здесь ма, — сказал я.
— В кино пойдёте? — спросил мама.
— Пойдём, пойдём, — отозвался я.
И вопросительно посмотрел на Олю.
— Я наверное не буду сегодня одевать пальто — на улице тепло, — сказала она.
— И правильно, — ответил я.

ГЛАВА III

~***~

В кино мы сели рядом. Я скользнул взглядом по залу (нет ли там знакомых лиц) и увидел Риту (девочку из Наташиного класса, она относилась к той категории девчонок подойти к которым я не мог даже под предлогом смертной казни). И словно когтистая лапка сжала мое сердце. Рита сидела рядом со Стасом — моим другом, что учился в параллельном классе. Я тупо смотрел в их сторону и желал только одного, чтобы наши взгляды встретилась, и они увидели с кем я тут. Но нет, они весело смеялись, им, видимо, было не до нас. А мне так хотелось доказать, всем тем, кто раньше только посмеивался над моей стеснительностью. Что я тоже могу встречаться с красивой девушкой!
Свет стал гаснуть, и я сразу положил ладонь на руку Оле.
Нет, во время фильма я не стал втихаря ласкать ноги своей соседки.
Вероятно, впервые мне хотелось, чтобы кино закончилось побыстрее.
И вообще, чтобы время шло поскорее. Ведь мне было дано такое обещание!
Когда фильм закончился, я все-таки поймал на себе взгляд Риты.
Она увидела, что я не один. Что со мной сидит красивая девушка. Явное удивление мелькнуло на её лице, а когда наши взгляды пересеклись она опустили глаза и что-то сказала Стасу.
Выйдя на улицу, мы с удивлением обнаружили, что, пока шёл фильм, прошёл сильный дождь. Всюду были лужи, с деревьев капало.
Мы медленно брели по улице. А затем вошли в тёмный переулок.
Остановились у ограды детского садика. Я осмотрелся. Вокруг никого.
— Это была она? — спросила Оля.
— Кто?
— Наташа. Кажется, так её зовут?
— Какая Наташа?
— Зачем ты притворяешься, разве ты не понимаешь, о ком я?
— Я не знаю, кого ты имеешь ввиду.
— Ту, которая на тебя и на меня посмотрела. Чуть не испепелила взглядом.
— Так уж и «испепелила».
— Так это была она, эта шатенка?
— Она. — слукавил я.
— Красивая. А кто это с ней?
— Парень из параллельного класса.
— Так, у тебя есть соперник?
— Похоже, — сказал я и обнял Олю.
Мы поцеловались. Я ощутил, что, Оля как-то по-особенному прижимается ко мне. Всем телом. Я чувствовал её груди, живот, бедра, колени.
Обвила «словно лиана» — подумал я. Но мне это понравилось. То, как она прижималась. Мне хотелось только одного — повалить её прямо здесь, на молодую траву. Но после дождя было так сыро, что об этом можно было только мечтать.
— Оля, — шептал я, лаская ладонями её бедра.
— Что мой сладенький? — услышал я её голос.
— Милая, милая, — говорил я, трогая через одежду бугорок её лона.
Она совершенно не отталкивала меня. Я чувствовал, что она готова на все.
Но как? И тут я вспомнил, рассказ одного из товарищей по «туалетному ликбезу», тот рассказал, что он овладел девчонкой, совершив это стоя. При этом вроде бы он заставил девушку нагнуться, а сам пристроился сзади. Мне эта сцена казалась непристойной, как можно ставить девушку в такую неприличную позу?
Но получалось, что сейчас, когда лечь было невозможно, но и терпеть нет сил, нужно попробовать этот способ. И я решился.
— Повернись, пожалуйста, — проговорил я, помогая ей.
Оля удивлённо посмотрела на меня, но все же повернулась спиной. Я успел заметить, что её лицо было словно искажено какой-то гримасой. Что это? Теперь я стал обнимать её сзади и властно сжал груди через платье, стал целовать её в шею, в плечо, и несказанно удивился тому, что её попка вдруг вжалась в меня. Своим напряжённым органом я ощутил упругость её полушарий и жадно скользнул ладонями вниз по её телу. Вниз, вниз.
И вверх. Сминая, увлекая к животу подол её платья.
Под ладонями шуршал капрон её колготок, мои пальцы были уже на её талии, а колготки все не кончались. Да как же их снимать! И вдруг случилось чудо.
— Подожди, я сама, — сказала Оля.
Сколько раз я слышал от ребят, что девушка может сказать такие слова!

«Я сама». Нет, но сейчас я не верил, что такое возможно. Не ослышался ли я?
И я отпустил Олю, а она, чуток отодвинувшись от меня, залезла руками куда-то к себе чуть ли не к груди (так вот, аж, где резинка её колготок), она что-то там ухватила и одним движением спустила колготки и трусики до самых колен. Мне казалось, что это происходит не со мной.
Словно это был не я. Я обнял Олю, прижался к ней. Теперь под моими пальцами было её совершенно голое тело. Я жадно ласкал её ноги выше колен, трогал аккуратно подстриженные волосики лона. Самым кончиком указательного пальца я тронул её заветную щёлочку. Какая она была влажная! Да она хочет, она ждёт!
И, как продолжение чуда, я провёл ладонью по её спине, я почти не нажимал, но Оля стала нагибаться вперёд. Сама! Я лишь как бы намекнул ей, чего мне хочется. И она послушно нагнулась! И если бы только это! Она сказала...
Нет, это было выше всех моих фантазий! То, что она сказала.
— Давай, сделаем это... — Прошептала она.
И я стал торопливо расстёгивать джинсы. Словно боялся опоздать.

Затем я завернул ей на спину платье и теперь прямо перед моим взором белела её совершенно голая, округлая попка. Моего визита явно ждали. Я вынул свой напряжённый орган и направил его вперёд. Туда, в темноту между её ягодиц. Прикосновение к её голому телу было, как ожог. Но я продолжал продвигать своё достояние вперёд, кажется, что взял я низковато, но Оля пришла мне на помощь и сделала неуловимое движение задом, так, что я понял, что попал по адресу. Вот так, сразу!
Та, степень близости дойти до которой ранее у меня не получалось ни с одной девочкой. В том числе и с Наташей. Произошла, совсем легко и просто.
Я входил в девушку и это ощущение описать невозможно. Я овладевал ею.
Впервые!
Овладевал!
Я был в ней!
Её лоно встретило меня тесным входом, но я легко одолел эту тесноту.
Я двинулся вперёд, насколько было возможно, и Оля тихо застонала.
И я задвигался. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Оля едва стояла на ногах от моих сильных толчков. Она не падала потому, что держалась руками за изгородь. А ещё я крепко держал её, чуть ниже обхватив косточки бедер ...
В этот момент все происходившее, казалось мне сюрреалистичным. Я обычный парень трахаю девочку из моих грез. От одного вида которой моя плоть рвется из штанов.
— «Она любит, когда я её так трахаю» ..., вторил мой внутренний голос ...
— «Именно так ей нравится» ...
Теперь я уже не думал, что эта поза некрасивая. Я овладел ей и это было главное. Как во сне я слышал её сдавленные стоны, упиваясь этим моментом, я ещё смог сообразить, что приближается кульминация и прошептал:
— Оленька! Милая! Можно, я — в тебя?
— Да! Да! Да! — застонала она в ответ.
И я взорвался. Я проник в неё, на столько, насколько мог и там, в глубине её тайны, началось моё извержение. Сладостное, судорожное, бесконтрольное. Я стонал и умирал. Я всхлипывал и рычал. Кажется, и Оле было хорошо. Но я не был в этом уверен. Я думал только о себе. Я имел на это право. Это был расчёт за все мои былые неудачи. Полный расчёт. Полнейший расчёт.
И вот все кончилось. Я слегка отодвинулся от Оли и оперся на заборчик.
Она тоже приняла вертикальное положение и прижалась ко мне. Мы оба жадно ловили воздух. Я смотрел на неё, мне хотелось запомнить эту минуту. Вот девушка, которая теперь навсегда останется моей первой любовницей. С ней я стал мужчиной. И нет ничего страшного, что все произошло вот так, стоя в темном переулке у забора. В конце концов, каждый из нас получил, что хотел.
Я потянулся к ней, и мы поцеловались.
— Мы с ума сошли, — прошептала Оля.
Как здорово она это придумала! Они сошли с ума! Нет, точнее не скажешь.
— Тебе было хорошо? — спросил я.
— Да, а тебе?
— Я так классно кончил, — тихо прошептал я.
— И я, — сказала она.
И она? Нет, я не поверил ей. Мне рассказывали, как девчонки кончают.
Что они визжат и кусаются. Громко стонут. Оля, если и стонала, то совсем тихо. Нет, она не кончила. Просто она хочет сделать мне приятное, а потому так говорит. Но не мог же я сказать ей это. Кончила, так кончила.
Сладкая истома охватила все мое тело. Хотелось пить. Оля нагнулась и быстро привела в порядок свою одежду. Я тоже застегнулся.
— Пойдём? — спросила Оля.
— Куда?
— Домой, куда ещё.
И мы пошли, держась за руки, пошли домой по темной улице.
В моей голове чудно шумело. Словно я был слегка навеселе.
Мне казалось, что моё тело бьет мелкая дрожь.

ГЛАВА IV

~***~

— Заждалась я вас, молодёжь, заждалась, — защебетала мать.
— Мы так славненько прогулялись, тетя Лена, вы не представляете! Фильм супер!
Это сказала Оля. А я не знал, куда глаза девать. Мне казалось, что мать может догадаться, как «славненько» мы на самом деле прогулялись. Упаси, боже.
Я прошёл на кухню. В нос ударил запах алкоголя. Я понял, что матушка немного под «шофе».Я не когда не любил, когда она выпивала, потому что после этого она начинала долго и нудно учить меня премудростям жизни. Собственно, премудрость была одна: нужно хорошо учиться и любить свою маму. Потому что ближе человека нет и не будет.
Но удивительное дело, сегодня мать не стала читать мне нравоучений.
— Поешьте, а я устала, пойду спать.
Она поднялась и пошла к себе. Я сел за стол, через минуту вошла Оля.
— Набралась твоя матушки, — прошептала она.
Мне было стыдно за такое поведение собственной матери, я не хотел далее развивать эту тему.
— Дай ей бог здоровья, — сказал я.
— Твоя часто прикладывается? — спросила Оля.
— Нет. Но бывает.
— А моя частенько. Наверное, это одна из причин, почему они с отцом вместе больше не живут. — Сказала девушка.
— Давай, пожуём, — предложил я.
И мы стали есть. Потом попили чаю.
— Без пятнадцати двенадцать, — сказал я.
— Спать пора, — зевнула Оля.
— А как же твоё обещание? — Я почувствовал волнение.
— Какое?
— Что ты ко мне придёшь? Ночью.
— Но ведь мы уже...
— Не помню.
— Ты жулик.
— Ты обещала.
— Не помню.
— Оля!
— Что?
— Давай ещё!
— Ты ненасытный.
— Но, если хочется.
— Я устала.
— Не ври. Когда ты успела устать?
— Тогда, когда.
— Оля, приходи сегодня ко мне. Или, хочешь, пойдём сразу?
— Знаешь, что?
— Что?
— Или может, лучше здесь.
— Здесь? На кухне?
— Издеваешься...
— И где мы...
— Я сейчас...
Я встал и пошел в свою комнату. Мой диван уже был заботливо застелен. Я осмотрелся, оценивая обстановку и пошел за ней. Удача нам благоволила, матушка спит, а это значит, что у меня в комнате нам будет вполне комфортно.
Оля все также сидела за столом и ждала меня.
— «В Багдаде все спокойно» — сказал я, многозначительно улыбаясь.
Она засмеялась.
Дальнейшее произошло очень быстро. Мы переместились в мою комнату, погасили свет. Я сел на кровать притянул Олю к себе. Я раздел её быстро и уверенно. Оля так же помогала мне в этом. И вот она осталась в коротенькой комбинации и трусиках. Теперь я разделся сам. До трусов. Затем я обнял Олю, и мы легли на кровать. Целовались мы недолго. Я стал на колени и стал снимать с неё трусики. Она приподнялась, чтоб мне было удобнее. Потом я снял последнюю деталь своего одеяния, оставшись перед ней полностью голым. И упал на неё.
— Подожди, подожди, — прошептала она.
— Что, что? — спросил я. Тоже шёпотом.
— Я комбинацию тоже сниму.
Когда я обнял её, совершенно голую, то сразу понял, что это совсем другое. Когда и я, и она без одежды. Я жадно нетерпеливо обнимал её, раздвигал её ноги. Ласкал её сочные груди.
— Подожди, подожди, — услышал я голос.
— Что? — я ласкал ладонью её живот. И там, ниже.
— Не надо так спешить. Слышишь? Не спеши.
И я её услышал. Стал ласкать её, не торопясь. Вот оно, оказывается, что!
Конечно, так приятнее и волнительнее, когда не спешишь!
Я опустил голову чуть пониже и стал целовать грудь. Поймал губами сосок. Кончиками пальцев я трогал, гладил, играл с холмиками её сосков. И удивился, почувствовав, что они (соски) стали твёрдыми. Я вдруг понял, что она гладит меня по спине, что её руки касаются моего лица, словно она была слепая и знакомилась с ним (моим лицом) на ощупь. Я опустил руку и коснулся заветного места, там меня, похоже, ждали, потому что мой дерзкий палец был легко пропущен в святая святых её тела. И она тихо застонала. Я почувствовал, что, Оля раздвигает ноги и воспринял это, как сигнал, как зов.
Я навалился на неё, стараясь не давить, она охнула, я направил член по уже известному ему пути и проник в неё. Легко, словно делал это прежде много раз. Оля застонала, обхватила меня ногами и прошептала:
— Давай, сладенький давай!
И сладенький стал давать. Я погружался в неё сильно, глубоко, каждый мой толчок сопровождался её сладостным, сдавленным стоном. Потом Оля вдруг стала мотать головой из стороны в сторону, она громко вскрикнула, я испугался и прекратил свои толчки.
— Что с тобой, Оленька, что с тобой? — спросил я озабоченно.
— Не останавливайся, не останавливайся! «Давай!» —прошептала она.
И тут я понял. Понял, что вот теперь она по-настоящему кончает.
Не то, что там, у забора. И я опять задвигался, а она снова стала стонать, я боясь, что мать нас услышит, нежно прикрыл ей рот ладонью, но она неожиданно укусила мою ладонь, она вдруг тонко и забавно заскулила, все её тело выгнулось дугой навстречу моим непрекращающимся толчкам. Она стала, как пружина, её грудь колыхалась под моей ладонью была твёрдой, словно спелый и сочный тропический фрукт, её голова снова заметалась, я почувствовал, что она колотит меня сзади пятками и в это мгновение я стал кончать. Меня трясло. Я изливался в неё. Всей своей страстью. В самую глубину! Боже, какой это был кайф. Так вот оно как должно быть... Вот как... Я тихо рычал. Я умирал. Я жил. И это было прекрасно.
Боже, как хорошо, что мать выпила и спит богатырским сном.
Иначе она бы непременно услышали стоны юных любовников. Как все удачно!
Само провидение было на нашей стороне...

ГЛАВА V

~***~

Утром, ещё в полусне, я вспомнил все, что произошло вчера. Я — мужчина! Я сел в кровати и стал думать. И что теперь? Конечно, Оля — девочка странная, наверное, про таких говорят «испорченная». А что будет, когда она уедут, а я останусь. Что это было между нами? Любовь? Или элементарная похоть?
Слово какое-то некрасивое. «Похоть». Нет, я испытывал к Оле что-то особенное. Какую-то благодарность. Ведь это она, Оля, ввела меня во взрослый мир. И, кажется, все получилось не так уж и плохо. Теперь я знал, что нужно делать и как. В моей голове снова и снова проносились сцены нашей вчерашней близости и мне было хорошо. Ещё мне подумалось, что давно уже я не спал так крепко и спокойно, как сегодня. Значит, эта, близость с девушкой, была мне необходима? Выходит — так. Как было бы здорово, если бы Оля жила где-нибудь рядом. Мы могли бы встречались тайком.
Я откинулся на подушку. Опустил руку вниз. Потрогал себя.
— «Ты молодец. — сказал я своему герою. Не подвёл.»
Что же дальше? Я вспомнил её слова — «за одного битого двух не битых дают». Определенно теперь моя жизнь не будет прежней. Собственная логика показалась мне железной.
Но тут же я подумал о Оле. Сколько она ещё у нас пробудит? Тринадцать дней! А это не так уж и мало...
И что, каждый из этих дней я, буду иметь возможность...
Как бы это сказать?
Общаться с Олей...
Вот, как, можно сказать.
А что же дальше? Эта мысль все не давала мне покоя.
Когда я вышел из своей комнаты, то понял, что на кухне полным ходом шел процесс приготовления пищи. С кухни тянуло таким приятным и привычным с детства домашним ароматом готовящихся яств и специй.
Мать и Оля дружно суетились на кухне.
Мне же был дан большой индивидуальный план, так сказать, по мужской линии.
После того как все мои дела по дому были сделаны. Я нехотя взял учебник по высшей математике и стал пролистывать страницы в поисках главы, на которой когда-то остановился. Нужно было дочитать этот учебник, в чтение которого я увлечённо погрузился.
Через некоторое время в мою комнату вошла Оля, выглядела она измотанной, длинные пряди волос падали ей на лицо, наигранно закатив глаза, она обессилено плюхнулась на мою кровать.
— Устала, милая? Одобрительно улыбнулся я.
— Не то слово.
— А что это ты опять здесь читаешь? — С ловкостью кошки она перевернулась на живот, и ехидно сощурив глаза, стала с интересом рассматривать мое чтиво.
— Эта книга тебя совсем не заинтересует. Скука смертная. — Парировал я, демонстрируя ей учебник.
— Я рождена для любви — а не для подобных вещей. — Ответила она.
— Я это уже понял и оценил!
Подол её платья едва прикрывал округлые бёдра, она, лежала на моей кровати откровенно провоцируя меня к активным действиям, поигрывая согнутыми в коленях обнаженными стопами.
— Хочешь меня? — Едва слышно произнесла она.
От подобного, у меня засосало под ложечкой. Моя плоть напряглась!
— Ты опять меня провоцируешь?
— Важно не то, что произносят губы, а то о чём молчат глаза... — сладко потягиваясь отозвалась Оля.
— Ребята идите кушать!!! Позвала нас мама, тем самым прервав наш флирт.
Мы нехотя двинулись за стол.
Она села рядом. Вскоре я ощутил, что её коленка коснулась моего колена. Это было очень волнительно. Я понимал, что вечером все снова повториться, и мы с Олей опять останемся наедине.
Я мог думать только об одном, когда наступит ночь и она вновь окажется в моих объятиях. А для этого нужно было на время прикинуться паинькой и навести порядок и непременно сегодня. Кажется, и Оля это поняла. Стимул был столь велик, что несмотря на уговоры матери о том, что, «что-то можно будет сделать завтра», несмотря на это, и Я и Оля проявили трудовой героизм и все дела по дому были сделаны.
Зато пришлось почти до десяти вечера ждать, когда мать, досмотрит очередную эпопею своего любимого сериала. Итак, я ушёл раньше, всем видом показав, что это мыло меня совершенно не интересует.

Уходя, я многозначительно посмотрел на Олю. Наши взгляды встретились.
— Бессовестный. Ты спишь, — услышал я тихий шёпот.
Вот, дурак. Я, и правда, задремал.
— Не сплю, — соврал я нарочито бодро.
— Ещё и врёшь. Как тебе не стыдно!
Я мгновенно продрал глаза. Оля стояла рядом с моей постелью.
Полутьма не могла скрыть её стройного, юного тела, на котором, казалось, серебрилась коротенькая комбинация с кружевами сверху и снизу. Я сел.
— Иди сюда, — прошептал я.
— Бессовестный! Ты спал, — как заведённая повторяла Оля.
Я схватил её за руку и притянул к себе.
— Ты заперла дверь? — спросил я.
— Ну, ты нахал. Сам запирай.
Я хотел встать, но она рассмеялась.
— Заперла, заперла. Сонный рыцарь ты мой.
— Оля, — шептал я, увлекая её на постель.
Под комбинацией на ней ничего не было.
— Подожди, сниму, а то порвёшь, — прошептала Оля.

Я обнял её, обнажённую.
Все произошло быстро. Я навалился на неё. Оля послушно раздвинула ноги.
Я тронул её пальцами там, между ног. И понял, что она готова принять меня. На этот раз Оля не просила, чтобы я не спешил, она сразу резко и жарко задышала, громко охнула, когда я проник в неё. И почти сразу стала стонать и вскрикивать. Я впился поцелуем в её губы, чтобы заглушить её вопли.

— Тише, Оленька, тише, — шептал я.
Диван предательски скрипел, но я не снижал темпа, мне нравилось именно так — резко, быстро, энергично. Я ощутил, как тело девушки напряглось, понял, что она на вершине и ухватив её за зад, ещё глубже проник в неё.
И началась кульминация.
Полная. Острая. Сладостная. Невыносимая.
Ещё минуту я лежал на Оле, нежно целуя её лицо. Никаких сил не было.
Я откинулся. Оля повернулась на бок и прижалась ко мне. Все её тело била мелкая дрожь.
— Как здорово, — прошептала Оля.
— Тебе понравилось?
— Да.
— С братом парня твоей сестры, наверное, лучше?
— Нет. С тобой лучше.
— Почему?
— Не знаю. Наверное, потому что мы с тобой больше подходим друг к другу.
— В смысле?
— В том самом смысле.
— А.... — протянул я.
Через некоторое время желание возникло вновь. Я не знал, можно ли вот так сразу, второй раз. Я стал гладить девичье тело. Прижался к ней.
Оля сама разрешила все мои сомнения.
— Ого, — прошептала она, коснувшись меня там.
— Что? — спросил я.
— Мне нравится эта штучка.
— Правда?
Она стала целовать меня в шею... Спустилась по груди к животу и стала кружить языком у самого естества... От подобных ласк мой дружок быстро пришел в боевую готовность!
Её чувственные губы осторожно прикоснулись к головке моего напряженного члена. Она открыла рот и обхватила головку губами. Чуть двинув тазом вперед, я погрузил головку ей в рот. Она тут же стала облизывать её языком. Член напрягся ещё сильнее. Шквал новых ощущений обрушился на меня...
А потом она остановилась.
— А хочешь, я буду сверху?
— Сверху?
— Ну да, — рассмеялась Оля.
И нежно оседлала меня, не успев я опомниться. Я поразился тому, какая она лёгкая. Но больше всего меня поразило другое. То, что, Оля сама направила его в себя. Прямо так, бережно обхватив пальцами мой твёрдый орган, она ввела его в себя.
Села на него.
Я охнул. И Оля охнула. Настолько глубоко я проник в её лоно.
Это было что-то фантастическое ощущение. Я понимал, что девушка сама управляет процессом. Я лишь помогал ей. Я поднял руки и в мои ладони влились её распаленные страстью сочные и тугие груди. Я жадно ласкал их. Отмечая, что, Оля делает какие-то разнообразные движения. Не то, что я — как поршень вперёд-назад. Нет, она двигалась иначе, иногда немного вбок, иногда, я чувствовал это, она старалась, чтоб только кончик моего естества был погружен в её влажную щель. Но вот она стала дёргаться резче, сильнее, ага, кажется, она взлетает, и здесь природа взяла своё, она стала двигаться так, как двигался бы я, если бы был сверху. Сам я был ещё далеко от вершины, и, собственно, не очень стремился к этому, мне хотелось, словно со стороны, посмотреть, как это происходит у девушек. Оля что-то разгорячённо шептала, я стал вслушиваться в её бессвязный лепет.
— Ой, как хорошо, мамочка, как мне хорошо, — смог разобрать я.
«Видела бы тебя твоя мамочка». — усмехнулся я про себя.
И вот она вскрикнула, прижалась ко мне так, что я оказался погружен в неё полностью, она задрожала, её дыхание стало жарким, неровным, страстным. Я понял — она кончила.
Потом она лежала на мне, и я чувствовал, что она все же что-то весит.
Но мне было приятно ощущать на себе её тяжесть. Неужели это любовь?
Видимо мы оба ненадолго заснули. А когда проснулись, то ещё раз занялись любовью. Только теперь я уже был сверху. И вершины мы достигли одновременно. И снова заснули.
Оля ушла от меня только под утро.
На следующий день у неё пошли эти дела — Женское недомогание...
С одной стороны, это было хорошо, так как кончал я не только НА, но и В. А в этом случае всегда существует риск незапланированной беременности. Но её познания про месячные, про поллюции, зачатие, оргазм, про всё, в значительной степени обезопасили нас от этого.
Но, с другой стороны, в дни воздержаний мы с ней извелись. Я, как мог, украдкой тискал её груди и пару раз пытался зажать её, пока не кто не видел. Она краснела и нехотя сопротивлялась. Когда мне становилось совсем не в моготу:
— Ну хочешь я сделаю так... — мурлыкала Оля.
И она доставляла мне наслаждение делая это рукой, а иногда и ртом распаляя мою плоть. Мы не раз занимались оральным сексом, после окончания я спускал ей в ладошки, на лицо, грудь, а иногда она глотала мою сперму. Оля говорила, что мужское семя — это прекрасный крем, да и в целом это полезно для женского организма.
Однажды я сидел на кухне и болтал с матерью, а Оля была в ванной комнате. Вдруг я увидел, что она вышла в коридор и повернулась лицом ко мне. Так как мать её видеть не могла, она показала мне язык и задрала юбку. Под юбкой не было ни чего, она была без трусов!.. Я аж поперхнулся, а эта бесстыдница повернулась спиной, и, нагнувшись, обнажила голую округлую попу.
Мой член напрягся. Такой своеобразной выходкой, она дала зеленый свет моим настойчивым ухаживаниям. Дескать «женское недомогание» прошло и теперь «ВХОД СВОБОДНЫЙ!»
Пройдя мимо Оли, я покрутил пальцем у виска, а она захихикала и быстро сжала мой член, прошептав:
— Когда же мы останемся одни? — Хочу по-настоящему!
Эти мольбы были услышаны. В скорости, матушка засобиралась по своим делам. Еще не успев закрыть за ней дверь, как мы уже были раздеты и лежали на моей кровати, а я ласкал Олю...
— Пожалуйста, не мучай! — Шептала девушка.
Её грудь тяжело вздымалась, дыхание было учащенное, она лежала, бесстыже раскинув ноги. Её возбужденная киска такая мокрая и горячая, что устоять было невозможно. Расположившись сверху, я проник в неё так глубоко, что она вскрикнула от неожиданности...
— О Боже!
С каждым моим толчком она вертела попкой в такт движениям, закатывая глаза. От этого я распалялся ещё сильнее, продолжая погружаться в неё так глубоко, как это было возможно.
— Ты знаешь, какая поза удобная для зачатия? — Шепнула она в срывающемся стоне.
— И какая же? Поинтересовался я, сбавляя темп.
— Та самая... Так что, если не собираешься делать мне детей, в меня не спускай! — Ответила она, многозначительно улыбнувшись.
— А вдруг я не устою перед соблазном? ... То придется тебе не за хахаля твоего замуж идти, а за меня.
— Дурак! Мы же родственники хоть и дальние.
— И что? Французы вон, своих кузин в жёны берут и это нормально.
— А как же твоя Наташа?
— Да нет не какой Наташи! — Сорвался я.
— Мы расстались. Она в другой город переехала, ещё до вашего приезда. Она мне нравилась! — Она ещё девственница. А мне хотелось большего, на этом фоне у нас с ней все и закончилось! — Всё остальное это твои домыслы и фантазии! — Мне стыдно было тебе признаться, что у меня никого нет...

Она смотрела на меня не отводя глаз. Я сам застыл от неожиданности.
— Прости. — Это было так глупо.
— Дурачок мой. Она притянула меня к себе, заключила в объятия.
— Я твоя первая. Я твоя училка. — Самозабвенно произнесла Оля.
Так мы развлекались ещё неделю. Все это напоминало мне какой-то сюрреалистичный фильм.
Я жил только тем, что ждал, когда смогу оказаться рядом, коснуться её, любить её ...
Днем, когда матери не было дома, мы занимались сексом на кровати, в ванной, на полу в моей комнате, на кухонном столе и далее.
Она так громко стонала, так что всегда существовал риск быть уличенными в этой порочной связи, и нам приходилось искать новые места для наших любовных утех в лесу, в парке, даже на детской площадке...
И всё было чудесно, а в один такой вечер, с нами произошёл довольно курьёзный случай...
Расположившись (на скамейке школьного двора, по иронии того самого «излюбленного места» где я и Наташа часто проводили время вместе») в этот вечер всё шло, как обычно. Оля сидела у меня на коленях, после продолжительных жарких ласк я нежно проник в неё, и мы стали двигаться. Она уже начала тихо постанывать. Я с восторгом чувствовал, как во мне нарастает лавина, но старался сдерживаться, чтоб, упаси боже, не кончить раньше Оли. Я обожал это мгновение, когда она начинала вскрикивать и извиваться в моих крепких руках. А уж тогда и я давал выход своей страсти.
— Двигайся, Оленька, двигайся, как тебе нравится, — шепнул я.
Я взял её чуть ниже талии и стал помогать ей делать нужные движения.
Затем, я положил ладони ей на грудь. Слегка сжал. Оля застонала. Я смотрел на неё.
Я продолжал гладить, ласкать её груди. Оля вскрикнула.
Наша чудесная, волшебная скачка приближалась к высшей точке.
— О-о! О-о! Ой, миленький! Я не могу. Миленький! Я не могу.
— Сигаретки не найдётся?
Я едва не подпрыгнул от этих слов.
Мы с Олей замерли. В той позе, что и были. Только перестали двигаться. То есть, мой вздыбленный-герой так и не покинул свою горячо любимую обитель. Оля спрятала лицо у меня на плече. А я в этот момент попытался поправить её юбку.
Рядом с нами возник человек. Парень.
— Так что? Нету? — сказал непрошеный свидетель и исчез в темноте.
— Найдется, но только ты её не раскуришь — зачем-то прохрипел ему вслед я.
И кто это был? Надеюсь, этот непрошенный гость не один из моих знакомых!
Он что, подкрался к нам? Или случайно набрёл? Узнал ли он нас?
Вертелось у меня в голове.
— Пойдём отсюда, — прошептала Оля.
— Ну что ты. Давай закончим...
— Пойдём отсюда, — она слезла с моих коленей.
И обнявшись, мы побрели домой. Неудовлетворённое желание было непереносимым.
А ночью, когда матушка улеглась спать, Оля вновь пришла ко мне. И мы закончили начатое.
И так она приходила почти каждую ночь.
Я даже признался ей в любви, но она сказала, что это все ерунда, это просто инстинкт.
Тогда я не осознавал этого, но эта любовная игра стала моим научным пособием по вступлению во взрослую жизнь.
А через два дня вернулась тётя Катя. Они уезжали домой. Я смотрел на Олю, на её пальто, на платьишко, а сам думал только об одном, об её крепком юном теле и о том, что она, Оля, теперь навсегда останется моей первой женщиной.
Я пытался определить степень своего родства с ней, но моих знаний не хватило. Её мать — двоюродная тётка моей матери. А кто я для Оли? А она мне? Нет, я не знал названий для таких родственников.
«Вы любовники». — я вздрогнул, настолько явственно услышал чей-то голос.
Я тревожно посмотрел вокруг. Нет, мне это показалось.
— Мне тут так понравилось, — щебетала Оля.
— Вот и хорошо, — отвечала моя мать.
— Мамочка, я хочу тут остаться, — капризно сказала Оля тете Кате.
И очень выразительно посмотрела на меня.
А мне, казалось, все знают, что между нами было.
Поэтому, когда поезд, наконец, тронулся, я вздохнул свободно.
Гора упала с плеч.
После того как Оля уехала, на смену облегчению, что наша порочная связь осталась не раскрыта, пришло чувство потери и пустота. Вся моя жизнь разделилась теперь на две неравные части, с одной стороны, была она и надежда на продолжение отношений с нею, и эта часть моего бытия была огромна, и другая часть куда отошло все прочее, все стало вдруг таким малым и незначительным.
Мне вспомнилась Наташа... О да, весьма своевременно, скажет кто-то... И всё же при мысли о ней, мне стало неловко. Ведь я клялся ей в любви! Однако, изменил ей с Олей. Да, что сказать, мы с Олей занимались любовью на том же самом диване...

Всего лишь месяц назад я и подумать не мог, что у меня будет секс с кем-то кроме Наташи. Я почувствовал себя настоящим мерзавцем, придавшим то светлое чувство что, было когда-то между мной и Наташей...