Рождённая блистать

Джулиан

Не знаю, сколько времени я провёл, глядя в витраж над входом, прежде чем решился войти. Каждый раз, когда мы собираемся в этой комнате, всё напоминает маленькую сказку — только без добрых волшебников и с большим количеством власти.

Академия Фландри никогда не была просто школой. Здесь всё блестит, скользит и пахнет деньгами. Даже воздух — сдержанный, холодный и дорогой. И всё же, как бы пафосно это ни звучало, здесь я нашёл своих. Или, может, они нашли меня.

Дверь в зал заседаний открылась мягко — спасибо Адаму, он настоял на автоматике. Внутри — уже почти все.

Вивьен сидела в своём любимом кресле у окна, нога на ногу, будто вот-вот подпишет указ о чьей-то судьбе. Её волосы отливали золотым в свете люстры, а лицо было сосредоточенным. Она была спокойна, но я знал: в голове у неё буря. Она всегда так выглядела перед обсуждением чего-то важного. Королева. Моя королева.

Кейден, конечно, не сидел. Он расхаживал, как лев в клетке, бросая кому-то ехидные реплики. Его куртка была расстёгнута, рубашка наполовину навыпуск — классический Кей.
— Скучали по мне, чертята? — ухмыльнулся он, когда заметил меня.

Адам, конечно, развалился на диване, будто мы собрались не решать будущее Академии, а смотреть кино. Улыбнулся мне:
— Королева уже среди нас. Всё, можно начинать.

Я усмехнулся, кивая всем и оглядел комнату.

И тогда взгляд упал на неё.

Агнесс.

Она сидела немного поодаль, с планшетом в руках, в своём вечном строгом жилете и с идеальной причёской — и при этом выглядела так, будто управляет биржей. Не потому, что стремится к власти. А потому что просто умеет.

Я не сразу понял, почему именно я предложил ей вступить в Круг. Но сейчас, глядя на неё, вспомнил...

...Я нашёл её в старой библиотеке, там, где никто не бывает. Тогда шёл дождь, и все прятались, а я — как обычно — искал тишину.
И вдруг услышал чей-то голос — чёткий, уверенный, с лёгким презрением.

Она стояла у полки, держа в руках огромную книгу, и говорила как профессор, не замечая ничего вокруг.

На ней был тёмный кардиган, не по возрасту строгий, и очки с тонкой оправой, которые она поправляла почти нервно — но не от неуверенности, а из-за раздражения к глупости автора.
Волосы — тёмно-русые — были туго собраны в аккуратный пучок, без единой выбившейся пряди. Очки в тонкой оправе.
Она не старалась выглядеть мило. Не старалась нравиться. В этом и была её сила. Она казалась тем, кто всегда видит на несколько шагов вперёд.

Не красивая. Правильная. Сильная. Опасная — по-своему.

— Ты часто разговариваешь с книгами? — спросил я, выйдя из тени.

Она повернулась медленно, посмотрела поверх очков.
— Только когда в них ошибки.

Я улыбнулся. Не потому что она пошутила — она не шутила. Это был вызов. Умный, хладнокровный вызов.

И тогда я понял: нам нужен кто-то вроде неё.

...Когда я вернулся в настоящий момент, Агнесс как раз слегка наклонилась вперёд, подбирая слова.

— Если мы хотим удержать влияние, нам нужно действовать системно. Совет Академии уже предпринимает шаги, и если мы будем медлить, они займут нашу нишу. У нас есть три главные слабые точки...

Она говорила спокойно, почти отстранённо, будто это просто расчёт, не эмоция. И именно так мы её и использовали.

Не как королеву — у нас уже есть королева.
Агнесс была оружием. Острым, холодным, точным.

Вивьен выслушала, не перебивая. Она только приподняла бровь, и её голос прозвучал мягко, но с той самой властной ноткой, что всегда заставляла людей внимать.

— Хорошо. Тогда начнём с первого пункта. Агнесс, озвучь его.

И всё снова встало на свои места. Королева — и её тень.
Агнесс чётко сформулировала три ключевых точки давления — слухи, контроль за внешними мероприятиями и недавнее перераспределение префектских мест.

Аллан молча кивнул, перебирая в голове все звенья цепи.
— Совет взял под контроль старост гуманитарного блока. Если мы упустим префектов, теряем дисциплинарную власть, — спокойно сказал он, ровным голосом, как хирург, говорящий о предстоящем разрезе. — Надо ударить туда, где они не ждут. Например, через клубы.

— Да-да, — вмешался Адам, лениво потянувшись. — И пока вы будете шептаться с президентами кружков, я устрою вечеринку, на которую никто не сможет не прийти. Слишком много камер, слишком мало личного пространства... но достаточно шампанского, и даже Совет сдаст позиции.

— Тебе только повод нужен, чтобы шампанское открыть, — хмыкнул Кейден, закинув ногу на ногу. — Я могу заняться спортом.
Капитан команды по американскому футболу — их человек. У нас игра на следующей неделе. Если я выношу его на поле, весь корпус увидит, кто здесь альфа.

Он усмехнулся и бросил взгляд на Вивьен, будто ждал от неё реакции.

— Только постарайся не устроить бойню на поле, — фыркнула она. — Хотя... иногда шоу тоже нужно.
— Отлично, — сказала Вивьен. — У каждого из вас есть задание. Кейден — ты занимаешь поле. Адам, ты берёшь вечер.

— Как всегда, — ухмыльнулся он. — Назовём её «Ночь под золотым небом». Терраса южного крыла, музыка, свет, немного роскоши и драмы. Совет даже не успеет понять, кто у них увёл всех гостей.

— Джулиан, — Вивьен повернулась ко мне. — Ты зайдёшь с другой стороны.

Я знал, что она имеет в виду, ещё до того, как она продолжила.

— Ты будешь работать с младшими курсами. Они новые, не под контролем Совета. Если мы их подхватим сейчас, они вырастут в нашей системе.

Я кивнул. Это была моя территория. Улыбки, разговоры, простые фразы, от которых люди начинали чувствовать себя своими.

Вивьен плавно встала, обвела нас всех взглядом. Её волосы мягко скользнули по плечам, как будто подчёркивая каждое её слово.

— Аллан, ты свяжешься с руководством клубов. Тихо. Нам нужно знать, кто за кого. Кто может качнуться. Кто поддаётся влиянию.

Он кивнул, как всегда сдержанно. Ни одного лишнего движения.

— Агнесс, — Вивьен даже не смотрела на неё. Просто знала, что та уже всё поняла. — Тебе — отчёты. Списки. И найти слабое звено в Совете.

— Уже работаю над этим, — прозвучал спокойный голос с её стороны.

Агнесс не нуждалась в повторении. Она была как система — холодная, расчётливая, но чёткая. И в этом её сила.

Вивьен сделала шаг к окну. За стеклом лежала идеально ухоженная территория Академии Фландри — фонтаны, мраморные дорожки, золотые отблески от витражей.

— Совет думает, что Круг распадается. Что у каждого из нас — свои интересы.

Она обернулась. И в тот миг её глаза сверкнули тем самым светом, от которого всегда немного перехватывало дыхание.

— Пусть думают. А мы просто заберём у них всё.
Пауза повисла в воздухе — короткая, напряжённая. Вивьен прищурилась, оглядывая всех нас, словно решала, кто пойдёт в бой первым.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Кейден, ты работаешь на поле. Тебе нужно не просто выиграть, а сделать это так, чтобы все говорили только об этом.

— Это я умею, — ухмыльнулся он.

— Адам, — её взгляд скользнул к нему. — Ты устраиваешь вечер. Он должен быть легендарным. Нам нужна элита, нам нужны слухи, нам нужно, чтобы Совет чувствовал, что теряет контроль.

— Mon amour, это даже не просьба, а чистое удовольствие, — он подмигнул, но по глазам было видно — он уже продумывает детали.

— Аллан, твоя часть — работа с префектами и клубами. Я хочу знать, кто на чьей стороне, кто колеблется, и как мы можем их подтолкнуть.

Он кивнул.

— Джулиан, — её голос стал мягче, но не менее властным. — Ты у нас лицо Круга. Ты будешь говорить с теми, кого нельзя просто запугать или купить. Сделай так, чтобы они захотели быть с нами.

Я улыбнулся.

— Разве я когда-нибудь подводил?

— Пока нет, — с легкой усмешкой ответила она. — И давайте оставим так.

Вивьен выпрямилась, бросив взгляд на Агнесс. Та спокойно сложила руки на столе, глаза за линзами очков сверкнули.

— Я подготовлю аналитику, — сказала она, и это значило, что к завтрашнему утру у нас будут имена, связи, слабые места.

— Отлично, — Вивьен встала. — Тогда за работу.

Мы тоже поднялись, и в этот момент я поймал себя на мысли, что всё равно, несмотря ни на что...

Мы всё ещё команда.
Я думал, она уже ушла. Обычно Вивьен не задерживается — её всегда ждут, зовут, обступают. Она королева не только по прозвищу. Но когда я проходил мимо боковой галереи, заметил тонкую фигуру у окна.

Вивьен. Одна.

Я хотел пройти мимо — не потому что не хотел с ней говорить, наоборот. Просто с ней... всё всегда по-другому. Не так, как с кем-либо ещё.

Но она вдруг заговорила, даже не оборачиваясь:
— Думаешь, Совет нас догоняет?

Я остановился.
— Думаю, им до нас ещё далеко.

— Ты всегда так говоришь, — вздохнула она. — Словно всё под контролем.

Я подошёл ближе. Лунный свет подсвечивал её профиль: ровные черты, слегка приподнятый подбородок, как у настоящей принцессы. Только сейчас... она выглядела уставшей. По-настоящему. Не как та, кто просто скинула каблуки после бала, а как та, кто таскал на себе весь этот балаган.

— Королева устала? — тихо спросил я.

Она усмехнулась, не глядя на меня.
— Королева не может устать, Джулиан. Она должна держать всех в тонусе. Быть на шаг впереди. Быть безупречной.

Я услышал горечь. Совсем лёгкую, но для Вивьен это было слишком откровенно.

— А если она просто хочет быть собой? — спросил я.

Она медленно повернулась ко мне. И в её глазах мелькнуло что-то опасное. Не ярость. Даже не боль. А... настоящая эмоция. Настоящая Вивьен, без маски.

— Тогда ей придётся быть собой в одиночестве. Потому что всем остальным нужна только "королева".

Мне вдруг стало не по себе. Как будто она стояла не напротив меня, а за прозрачной стеной, через которую нельзя дотянуться.

— А я?.. — начал я.

Она резко оборвала:
— Ты... ты как раз тот, кто слишком хорош, Джулиан. Ты всегда веришь в лучшее. Даже когда уже поздно.

Я не знал, что ответить. Потому что это был не упрёк. Это было... признание. И защита. От меня.

Она поправила волосы — идеально, безупречно — и снова стала той самой Вивьен, которую все знают.

— Пошли, нас уже наверняка ищут, — сказала легко, как будто разговора и не было.

Но я знал — был. И он что-то изменил. Не знаю, что именно. Но я увидел в ней трещину. И понял: даже у королев есть темнота внутри.
Мы вышли в коридор, освещённый мягким светом хрустальных бра. Шаги Вивьен звучали чётко, как всегда — уверенные, грациозные. Только теперь я слышал в них ещё что-то. Тень усталости? Или мне просто хотелось это услышать?

— Ты всегда так легко сбрасываешь маску, — тихо сказал я, почти себе под нос.

— Что?

— Ничего, — я улыбнулся. — Просто думаю, как тебе удаётся притворяться, будто всё всегда под контролем.

Она усмехнулась. Настоящая усмешка. Немного горькая.
— Потому что если я не контролирую — кто тогда будет?

Я не ответил. Потому что знал: для неё это не просто слова. Это защита. Щит. Который она носит с таким изяществом, что многие даже не замечают, что он есть.

Мы шли молча несколько минут. Мимо нас проходили студенты — кто-то спешил на ночные репетиции, кто-то с книгами, кто-то просто болтал в холле. Они, как всегда, окидывали нас взглядами. Мы — «тот самый круг». Элитный. Грозный. Идеальный.

И всё же — в тот момент я чувствовал, что идеальность — хрупкая вещь.

Когда мы дошли до поворота, она остановилась. Посмотрела на меня немного сбоку, с лёгкой насмешкой:

— Не пытайся меня спасать, Джулиан.

— Даже если ты сама не знаешь, что тонешь?

Она медленно выдохнула.
— Ты всё ещё тот мальчик, который верит в сказки.

— Нет, — я ответил. — Я просто верю в тебя.

Несколько секунд — пауза. Ни слова, ни взгляда. Потом она снова надела улыбку — ту, от которой у всех по Академии сносит крышу. Лёгкий кивок, чуть приподнятый подбородок.

— Хорошо. Тогда оставайся рядом. Но помни — рядом с королевой слишком легко обжечься.

И она ушла.

А я остался в коридоре, наблюдая, как её фигура растворяется в свете дорогих люстр. И впервые за долгое время не чувствовал лёгкости. Только странную, тянущую тревогу.

Королева дрогнула. И я видел это.
Я всё ещё чувствовал её запах — тёплый, как утренний воздух. Словно жасмин вперемешку с ванилью и едва уловимым оттенком чего-то цитрусового, свежего и бодрящего. Он был неуловим, но запоминающийся. Так пахнет только она — как воспоминание о лете, о солнце на коже, о чём-то дорогом и несказанно красивом.
Я вдохнул глубже, как будто пытаясь сохранить этот запах в памяти. Он всегда напоминал мне о лете, о беззаботных днях, когда мы ещё не знали слов вроде «власть» и «стратегия».

— Всё ещё мечтаешь, Вентворт? — раздался голос за спиной.
Я даже не обернулся.
— Я не мечтаю. Просто смотрю.

— На Вивьен? — в его голосе была насмешка, но не злая. Скорее... привычная.

— Она будто не здесь. Понимаешь? — я чуть повернул голову. — Будто с нами, но не совсем.

Кейден нахмурился, сунув руки в карманы.
— Да... я тоже заметил. Она отстранённая. Даже шутки больше не ловит как раньше.

— Не думаешь, она просто устала?

— От нас? — он усмехнулся. — Неа. Мы слишком шикарны, чтобы от нас уставать.

Я невольно улыбнулся, но внутри всё равно что-то сжималось.
— Просто... что-то поменялось. Я не знаю что. Но она стала другой.

— Мы все стали другими, — пожал плечами Кейден. — Посмотри на себя. Раньше ты весь день гонял за ней с цветами и стихами, а теперь ты — дипломат Круга. А я? Я теперь капитан футбольной команды. Мы не дети больше.

— Но она всё равно остаётся нашей, — тихо сказал я.

Кейден посмотрел в сторону, куда ушла Вивьен.
— Она всегда будет нашей. Просто иногда... королевы становятся тише. Но это не значит, что они ушли.

Я кивнул. Потому что в глубине души хотел верить именно в это. Что она не ушла. Что просто наблюдает. Думает. Готовит свой следующий шаг. Потому что если это правда — значит, мы всё ещё вместе.

— Пошли, — сказал я. — Собрание не подождёт.

— Особенно если ты хочешь опередить Совет, — Кейден лениво кивнул. — Пора снова стать шумными.

Только раньше он был частью нашего общего мира, а теперь... казался чужим. Не в плохом смысле — просто она изменилась.
Роскошные коридоры Фландри всегда были полны голосов, движения, блеска. Но сейчас всё казалось тише обычного. Я шёл по боковому проходу от библиотеки, уткнувшись в список дел для Круга — совещание, отчёт Эдгара, отчёт Агнесс. И, конечно, Вивьен. Она снова куда-то исчезла.

Я свернул за угол — и почти остановился. Там, у окна, стояли Адам и девушка. Не просто девушка. Она держалась, как будто этот мраморный коридор был её личной сценой.

Высокая, с идеальной укладкой и холодным взглядом. Оливия Моретти.

Я знал, кто она. Все знали. В Совете она была не просто участницей — она была их оружием. Сплетни ходили разные: то она соблазнила одного из преподавателей, чтобы тот изменил оценки, то у неё есть доступ к личным делам учеников. Верилось — потому что это была Оливия.

Она стояла близко к Адаму, но не слишком. — Ты снова шпионишь за нами, Оливия? Признаться, ты становишься предсказуемой.

— А ты снова флиртуешь с каждой встречной, — отвечает она, будто бросая вызов. — Или я особенная?

Я выглядываю из-за колонны. Они стоят у витража, через который солнце льётся багровыми бликами. Оливия красива — утончённая, с идеальной осанкой. В её взгляде — игра. Она ищет слабо́е место.

Адам улыбается — как хищник, заметивший мышь.
— Конечно, особенная. Ты же так стараешься, чтобы все это видели.
Он подходит ближе. Слишком близко.
— Или ты хочешь, чтобы я увидел больше?

Её ресницы дрогнули, но она держится.
— Ты ничего не знаешь обо мне.

Он смеётся — мягко, даже приятно.
— А зачем знать? Мне достаточно смотреть. Ты красивая, ты уверенная... Ты — головоломка. Я обожаю такие.

Она опускает глаза, будто теряется, но это часть её игры. Я вижу, как она выравнивает плечи.
— А ты просто бабник, Адам. Скучно.

— Может быть. Но даже ты пришла ко мне, а не к другим.

Он касается её подбородка пальцами — быстро, мимолётно.
— Что-то ты здесь ищешь, Оливия. А я люблю помогать... в обмен на удовольствие.

— Ты грязно играешь, — говорит она, уже чуть тише.
Адам наклоняется к ней.
— И ты ведь именно это хочешь.

Но я знаю, что никто. Потому что с Адамом невозможно выиграть. Он всегда играет на шаг вперёд.
Адам, как всегда, был безупречен. Полуулыбка, взгляд исподлобья, лёгкий наклон головы — всё в нём говорило: «я здесь, потому что мне интересно... на пять минут».

Я знал эту игру. Он играл в неё не раз. Только вот...

Он не улыбался глазами.

Его глаза были холодными. Осторожными. И какими-то... усталыми.

Оливия смеялась. Что-то быстро говорила, водила пальцем по лацкану его пиджака. Адам кивнул. Потом наклонился ближе. Шепнул что-то ей на ухо.

И всё. Она расцвела, как будто получила то, чего хотела.

А он... просто выпрямился и посмотрел в сторону. На секунду — на меня.

Я стоял в тени. Он знал, что я вижу.

Но ничего не сказал. Не изменился в лице.

Просто развернулся и пошёл прочь.

А я остался. В этом коридоре, пропитанном духами и тишиной.

Мы взрослеем. Отдаляемся. У каждого — свои тайны.

И всё же... я не мог избавиться от чувства, будто что-то ускользает. Что-то важное.

И мне становится холодно. Потому что он не просто играет — он начинает делать это слишком близко к центру.

К Вивьен.

Я знаю, как он смотрит на неё. Видел это не раз. Он на самом деле считает её своим другом хоть и это звучит смешно. Он любит флиртовать с другими, но с ней — иначе. Он мягче. Теплее. И именно это пугает. Потому что я не уверен, что даже он сам понимает, где заканчивается игра.

Оливия же... Оливия — опасна. Она умна, амбициозна и хочет власти. И, похоже, она тоже решила использовать Адама.
Вопрос в том — кто кого переиграет?

И кого сожгут на этом костре.

Я знаю одно про Адама он флиртует — ярко, дерзко, как будто влюблён. Но я знаю: внутри — ледяная тишина. Это просто игра. Очаровать, обмануть, запутать.

Адам Ридж не влюбляется. Он всегда держит контроль.