Глава 24
Кэллин Грэм
Энаким приходил ко мне в ночь через ночь. И то, как только он появлялся, он брал стул и садился возле окна, разглядывая небо. На мои робкие попытки поговорить с ним, он отмахивался и бормотал что-то невнятное. Нет, он не спал, просто вся его показная забота сошла на нет. Теперь он приходил только из обязательств. Ким, верно думал, что виноват передо мной, поэтому приходил и сидел в моей палате - точно, будто проходил службу в церкви. Это продолжалось около двух недель и я, будучи уже довольно измученной докторами, ужасно хотела домой, чтобы избавиться от этой тяжести.
Недавно мне поставили катетер и велели не шевелиться. Но мне не очень то было приятно лежать с иглой в вене. Поэтому мое "лечение" затягивалось.
За все время, что я здесь пробыла, меня навестила только мама с Дэниелом и только так, мельком, спросить о моем самочувствии и сообщить, что они вновь улетают. Майк не приходил вовсе. На мои расспросы, мама отшучивалась, мол, у него столько дел, столько дел, когда бедный парень успевает спать. На все эти слова я только качала головой и пыталась выдавить из себя улыбку.
Моя нога начала уже потихоньку заживать. Мне даже дали костыли, чтобы я не залеживалась и проход ла по комнате. Чаще всего, я делала это, когда ко мне приходила мама Энакима, Мария. Она аккуратно вытаскивали иглу из под кожи, помогала мне сесть, а затем встать. Мы несколько раз с ней занимались развитием моей ноги и очень много общались. Странно, но она совсем не рассказывала мне про своего сына. Хотя, это и к лучшему.
Сегодняшний день не отличался ничем от остальных. В восемь мне принесли не совсем съедобный завтрак, в виде цветной капусты и фасоли, вкупе с несладким чаем. Отодвинув эту гадость подальше, потянулась за книгой, которая лежала на тумбочке и увидела Энакима у своей кровати.
- Привет, - поздоровалась я. - Что-то ты сегодня рано. Твоя мама здесь и кто-нибудь может войти в любой момент.
- Ничего страшного, - кивнул он и перевел взгляд на мой несостоявшийся завтрак. - Ты этим питаешься?
- Я к этому даже не притронулась. Эй, кстати, а ты не мог бы принести мне поесть? Суши или пицца? Ну или что-нибудь на твой вкус...
- Хорошо, буду через десять минут, - буркнул он, выхватил деньги, которые я только что достала из сумки и вылез через окно.
Но не через десять, не через двадцать, даже не через два часа он не появился. Как только прошло три часа, а он не появился, я решила позвонить Дженсону.
Абонент выключен или находится вне зоны действия сети.
Гудки...
Может, с ним что-то случилось?! Может, он опять попал в лапы к тем уродам? Ил ют хуже того - к самой главной твари? Мысли заметались в моей голове, как птицы в клетке, которые не могут найти выход. В этот момент мой телефон зазвонил и я вздрогнула. На экране высветилось : "мама", и я, вздохнув, подняла трубку.
- Солнышко, - пропела мама.
- Да, мам, - отозвалась я.
- Дорогая, я не успела договориться с доктором, чтобы тебя выписали. Мы с Дэниелом сегодня улетаем в Лондон. Нас не будет еще пару дней, но когда мы вернемся, то обязательно тебя заберем.
- Мама, ты издеваешься? - воскликнула я. - Я так надеялась, что сегодня уже буду дома!
- Ну а с кем нам тебя было оставить? Майк не сможет за тобой ухаживать, у него учеба!
- ПОЛНЫЙ ДОМ ПРИСЛУГИ И ТЫ СПРАШИВАЕШЬ - С КЕМ МЕНЯ ОСТАВИТЬ?!! - заорала я в трубку. - Знаешь, мам, если вернешься и увидишь меня в гробу - не удивляйся!
Я отключилась и швырнула телефон на тумбочку. Нет, я не эгоистка. Посто, две недели без душа, с отвратительной едой и невоспитанным персоналом, делают из меня довольно капризную особу.
В палату вбежала Мария и быстро осмотрела меня.
- В чем дело? - спросила я ее.
- Ты так кричала, что я подумала, будто тебе плохо или что-то заболело, - ласково сказала он, гладя меня по голове.
- Мне плохо и болит.
- Где? - захлопотала она, поправляя все что можно, чтобы мне было удобнее.
- Там, где не видно... - я приложила руку чуть выше груди, туда, где по моему мнению, должна быть душа.
- Ну с этим я ничем помочь не могу, - усмехнулась Мария и поднялась. - Ты совсем нечего не съела? Ну и хорошо, нечего травиться этой дрянью, я тебе сейчас кое-что принесу.
Этим "кое-что", как оказалось, была половила курицы, жареные грибы и сырный соус. Поблагодарив женщину, накинулась на еду и слопала все в один присест. Съев все под чистую, даже не заметила как уснула.
Проснулась я только ночью и то, от того, что почувствовала чье-то присутствие рядом. У моей кровати, весь в черном, но бледный, как смерть, стоял Ким и грустно улыбался.
- И как тебе удается всегда бесшумно пробраться сюда? - поинтересовалась я, зевая.
Парень промолчал и хватился было за стул, чтобы, как обычно, сесть у окна, но я его задержала.
- Ким, пожалуйста, поговори со мной... В этих четырех стенах я уже как овощ...
- Мне не о чем с тобой разговаривать, - резко скривился он и выдернул стул из моих рук.
- Тогда тебе не зачем здесь находиться, - хлопнула я по одеялу рукой.
- Это уже не твое дело.
- Уходи, - сказала я, поджав губы.
Но он стоял и серьезно смотрела на меня.
- Я сказала, уходи, - приказала я ему, но он и не думал слушаться.
- Пошел вон отсюда, подонок! - закричала я, указывая ему на окно.
- Кэллин, почему опять я слышу кри... - дверь отворилась и в комнату вошла Мария и, увидев сына, остановилась на полуслове. - Ты что здесь делаешь?!
- Пришел сказать Грэм, что она - никчемная лгунья! - он посмотрел на меня так, что мои желудок сам собой завязался в крепкий узел.
- Ничего не хочу знать! - подняла руки миссис Дженсон. - Ну-ка, марш отсюда.
Ким, отсалютовав матери, вышел из комнаты через дверь.
- Кэллин, с тобой все в порядке? - спросила Мария.
- Д-да, - пытаясь удержать слезы, кивнула, чтобы успокоить женщину.
Но как только за ней закрылась дверь, поток слез хлынул с огромной силой.
Я не понимала, почему мама забросила меня в последнее время. Не понимала, почему меня избегает Майк. Не понимала, почему моим "друзьям" плевать на меня. А самое главное, - не понимала, почему Дженсон назвал меня - лгуньей.
Кончик одеяла был уже на сквозь мокрый. И в окно постучали. Я думала что это... Но нет... Сквозь слезы, увидела расплывчатое лицо.
Лицо женщины. Знакомое лицо. Она хочет, чтобы я открыла ей. И я иду открывать...
Энаким Дженсон
После того, как я вернулся домой, отец вошел в мою комнату и присел на край кровати. Видно, что мама звонила ему и рассказала о том, что видела меня в больнице.
- Скажи, ты жить не можешь, не превратив жизнь Кэллин в кошмар?
Я только закатил глаза и уселся на кровать, рядом с ним.
- Ты заходил к ней? - спросил он, на хмурившись и понизив брови. - После того, как привез?
- Да.
- Что ты ей сказал? О чем вы говорили?! - его лицо покраснело гнева, а на лбу выступила вена. - Что ты сказал ей? Что ты ей сделал?!
- Ничего, я просто зашел в палату и сказал ей "привет". Больше ничего. Что за идиотский допрос? Спроси ее, она скажет, что я помог ей.
- Я не могу, - клонил голову отец.
- Это еще почему?!
- Она покончила с собой минут двадцать назад...
________
Я о-о-о-очень жду ваших комментариев на счёт этой главы! Всем доброй ночи(или утра;) ).