📖Глава 47.
После того вечера на кухне мама Веры не спала почти всю ночь. Она сидела у окна, глядя на огни города, и думала: где-то там, в тёмных дворах, её дочь. Уже не девочка, а Царевна.
Она чувствовала, что теряет её. И понимала: просто слёзы и уговоры больше не помогут.
---
На следующий день она позвонила Костру. Голос дрожал:
- Нам нужно поговорить.
Они встретились в кафе, где всё было чужое для его мира: мягкие кресла, запах кофе, тихая музыка. Костёр выглядел неуютно, словно лев в клетке.
- Ты сам втянул её туда, - сказала она. - Ты позволил ей стать частью этой улицы.
- Я не позволил, - устало ответил он. - Она сама выбрала.
Мама сжала ладони.
- Но она же ребёнок! Ей нужна другая жизнь, нормальная! Ты обязан её защитить!
Костёр посмотрел на неё так, что она на миг замолчала.
- Я уже пытался. Всё это время. Но улица сильнее. Теперь у неё там семья.
---
С этими словами он встал и ушёл. А она осталась, сжимая чашку, в которой давно остыл кофе.
---
В тот же вечер она решилась пойти дальше. Подъехала к дому, где собирался Универсам. Двор встретил её грубым смехом и запахом дыма. Пацаны переглядывались: «Чё за тётка?»
Турбо даже шепнул:
- Да это же мама Царевны...
Мама вошла во двор, подняв голову, хотя внутри всё дрожало. Она сказала:
- Позовите мою дочь.
---
Вера вышла спустя минуту. В старых кедах, в спортивке. И в глазах - тот самый уличный огонь.
- Мам... Зачем ты здесь?
- Чтобы забрать тебя домой, - твёрдо сказала она. - Ты не понимаешь, куда идёшь. Это не семья. Это погибель.
Пацаны за её спиной хмыкнули, но молчали: на базаре матери не перебивают.
Вера посмотрела на неё долго. Потом тихо произнесла:
- Мам... Я люблю тебя. Но теперь я не только твоя дочь. Я - Царевна.
---
Эти слова ударили сильнее любого ножа. Мама отвернулась, чтобы скрыть слёзы, и ушла, не оглядываясь.
А Вера осталась стоять во дворе. Её руки дрожали, но в сердце было ясно: назад дороги больше нет.