Безумие || D&J

Несколько раз протираю запотевшее зеркало, пытаясь разглядеть свое отражение в нем. Мне не составляет труда смыть с себя косметику, ведь вовсе не пытаюсь прятаться под ней. Семнадцать лет не красилась, и даже не думала, что простой блеск для губ, а так же едва заметное количество туши, уже может преобразить лицо, подчеркнув красоту. Лишь уродливые шрамы заставляют покосить лицо. Я закутываюсь в полотенце, прячу свою наготу, вновь подхожу поближе к двери.

— Юля? — он зовет меня. Тихо, без малейшей злости. Даня шепчет за дверью, не смея открывать её. Еще большее доказательство в его перемене личности. Таким Милохин мне нравится куда больше, чем жестоким и готовым убивать.

— Я скоро.

Мурашки по спине, едва только осознаю, сколько людей здесь занимались сексом. Боже, они ведь и в ванной это делать могли. Хочу думать, что это у них было по любви, или же хотя бы по симпатии, но ни в коем случае не против воли.

Открываю дверь, знаю, что сейчас будет неизбежное.

Две недели ожидания дают о себе знать. Даня, едва только увидев меня, вмиг отворачивает голову и возвращается на кровать, словно убедился, что со мной все в порядке и теперь может вновь погрузиться с головой в работу. Кладет ноутбук себе на колени. Его пальцы блуждают по клавиатуре, пока я дохожу до письменного стола и не кладу на него косметичку.

Тяжелое дыхание. Ощущаю, что мужчина по-прежнему смотрит на меня, хоть и пытается это скрыть. Поражаюсь его силе воли. Эта сдержанность должна быть награждена. Ведь именно после моего вялого «не сегодня», Милохин уже две недели никак не пристает ко мне.

Поэтому, стоило мужчине прикоснуться ко мне вечером, и я уже была готова растаять под ним.

— Уборщицы еще не ушли?

— Я не проверял, — шепчет в ответ Даня.

Внутри меня словно часики тикают. Каждый раз, когда секундная стрелка достигает наивысшей точки, в голове происходит некий взрыв. Я поворачиваюсь к нему лицом, стараюсь сдержать свои планы в тайне, поэтому делаю совсем не заметные шаги вперед. Даня увлеченно печатает на ноутбуке, не замечает моего приближения. Он до сих пор уверен, что этой ночью не будет ничего, кроме едва ощутимо ласки гениталий и очередных страстных поцелуев, которые не увлекут нас в полноценный секс.

Касаюсь пальцами полотенца, вмиг освобождая свое тело. Нагота привлекает внимание Милохина. Мужчина, приоткрыв рот, возбужденно наблюдает за тем, как я подкрадываюсь к нему, словно дикая кошка. Слегка трусливо, нерешительно, делаю совсем небольшие шаги вперед, подавляя свой страх к очередному насилию. Я так боюсь, что вернется тот грубый и беззаботный Милохин, который вновь и вновь будет причинять мне боль, заставляя молить о смерти.

Откладывает ноутбук на пол, слегка подвигается к краю кровати, раскинув ноги, словно предлагает вплотную подойти. В его глазах читается сладострастное преддверие секса…

Нет…

Это не просто секс. Теперь это нечто большее. Едва только я прижимаюсь своим оледеневшим телом к его, пульсирующему горячей лавой, то едва не сгораю. Мы не будем заниматься сексом, не будет удовлетворять сексуальные потребности, не будем даже трахаться. Мы будем заниматься любовью… Самой настоящей, самой неподдельной.

Горячие ладони скользят по моей талии, касаются бедер, слегка сжимая их пальцами. Я чувствую, как горит Даня от нетерпения, но всеми силами сдерживает себя, стараясь насладиться моим телом. Он приподнимает глаза вверх и смотрит мне в лицо, прижимаясь щекой к правой груди.

— Даня?

— Что, моя любовь?

— Ты не дашь меня в обиду, верно?

— Скорее умру…

Тишина.

— Пообещай, что больше не убьешь, Даня. Не убьешь ни одного человека.

— Обещаю.

Слишком быстро, я не успеваю переварить его ответ. Милохин ловко проводит своим языком по моему соску, исследует пирсинг, стараясь привлечь меня к получению наслаждения. Мурашки уже пробежались по спине, засели на голове, начиная приподнимать волосы. Тело едва не задрожало, пытаясь удержаться на трясущихся ногах.

Воздух пропитан ядом. В груди разрывается сердце, пока язык Дани, скользкий и невероятно горячий, продолжает вырисовывать узоры на моем соске. Мокрые следы поцелуев оказываются на коже возле ключиц. Он прикусывает, заставляет окунуться в мир блаженства, поднимаясь в невесомость, где царит лишь наслаждение. Его руки слегка раздвигают мне ноги, тем самым буквально заставив облокотиться руками на широкие плечи. Он не даст мне упасть, не даст мне прекратить это… Его пальцы касаются половых губ, слегка задевает чувствительный клитор, полностью завладев моим телом. В животе всё крутит. Некая невесомость где-то в глубине сердца, она разрастается, увлекая меня за собой.

Переходит к левой груди, обхватывает её губами, начиная усиленно смаковать. Боже, мне не хватает воздуха. Он словно испепелил своим желанием все на своем пути, отчего я дышу не кислородом, а некой гарью, что заставляет легкие сжаться. Между ног всё мокро, становится невыносимо тепло. Желание ощутить Данила внутри себя настолько велико, что я даже провожу ладонью по его волосам, слегка сжав их между пальцев. Рычит, словно зверь, проводит пальцем по половым губам, вмиг запустив его вовнутрь. Стенки влагалища сжимают палец, который он напрягает до предела, начиная водить по ним, стараясь нащупать определенную точку. Я едва не кричу, горло уже выжжено столь проклятым горячим воздухом. Стон не слетает с губ, поэтому я начинаю жадно хвататься за него, тем самым несколько раз охаю.

Палец настолько ощутим, что не могу даже представить, что будет, когда войдет член. Даня отвлекается от меня, проводит большим пальцем по клитору, слегка потеребив его. Колющие мурашки проносятся по телу, и вмиг ударяют прямо в цель, внизу моего живота. Между ног все похолодело, затем резко вновь запылало от жара.

Я готова содрать с себя эту горящую кожу, лишь бы ощутить потом свежести на теле. Словно высохшая статуя, продолжаю стоять лишь при усилии Данила. Он придерживает меня, вновь касается клитора, но на этот раз нежно и медленно. Ощущаю каждую рельефность кожи на его пальце, который вновь и вновь продолжает пропитывать меня наслаждением насквозь.

Даня ловко кладет меня на кровать, заставляет раздвинуть ноги до предела. Отвлекается от груди. Недлительный зрительный контакт, после которого Милохин, улыбнувшись, спускается поцелуями всё ниже и ниже. Оставляет после своих губ мокрую дорожку. Горячее вновь становится холодным.

Внезапно мне кажется, что даже как-то сужаются стены. Голова начинает кружиться, как только ощущаю на клиторе скользкий язык мужчины. Он двигает им вниз-верх, пытаясь довести меня до крайности. Сжимаю в руках простыню с обеих сторон, сильно прикусив нижнюю губу. Я готова умолять, готова кричать во весь голос, лишь бы Даня вошел в меня.

Уже не ощущаю его пальца внутри… Обжигающее дыхание… Язык проникает в меня, продолжая незаконченное дело указательного пальца. Он проводит по стенкам, делает это несколько раз, прежде чем вновь вернуться к клитору.

Я не могу знать, сколько продолжается столь прекрасное удовольствие, которое мне дарит Даня. Знаю лишь одно: возбужденный член Милохина готов прорвать ткань джинс.

— Дань, прошу… — слова сходят с моих губ, словно стон.

Резко отстранился от меня.
Кости ломит от желания. Я не могу спокойно лежать на кровати, поэтому постоянно блуждаю по ней, стараясь найти то место, где будет немного прохладней.

Снимает свою белоснежную футболку, кинув её на кресло возле невысокого шкафа. Даня делает все чертовски медленно, выводит меня из себя, и делает это будто нарочно. Расстегивает свой ремень, тянет пальцы к ширинке, соблазнительно облизывает нижнюю губу.
Дразнит меня!

Чертов засранец!

Да он же дразнит меня!

Злость проносится по каждом сантиметру тела. Я готова схватить Даню за горло и сию секунду начать душить. Настолько медленно мужчина снимает с себя джинсы и боксеры, что я уже готова закричать.

— Ты неисправим.

— Око за око, моя девочка, — шутливо шепчет он и вмиг уже находится надо мной.

Мы смотрит друг другу в глаза, настороженно, без малейшего доверия. Но едва его губы расплываются в улыбке, а мои, будто по инерции, делают так же, то телом начинаю ощущать всю любовь, исходящую от Дани ко мне.

— Ради тебя я готов меняться еще больше.

— Я вижу, — шепчу и целую его в губы, продолжая подавлять неистовое желание ощутить его внутри себя.

— Мне надеть презерватив?

— Боишься не сдержаться и кончить в меня?

— Боюсь не сдержаться и кончить тебе на лицо, — слегка со смекалкой произносит Милохин, чем больше начинает меня злить.

Я бью его ладонью по правой лопатке, и вместе со звуком шлепка, Даня резко входит в меня. Он будто вновь лишает меня девственности, настолько сейчас больше. Член заставляет расшириться еще больше.

Он пульсирует внутри меня, я чувствую, как бьется пульс. Заходит до конца, упирается головкой в матку и слегка застывает, тем самым приносит мне большую боль и дискомфорт в животе. Едва я открываю рот для того, чтобы набрать воздуха, как Милохин резко выходит и снова делает ошеломительный толчок.

Легкий поцелуй в шею. Я хочу кричать от наслаждения. Раздирать на себе ногтями эту горящую кожу, высвободить свою душу, которая больше не может ждать. И вот, я дожидаюсь этого момента, когда Даня приподнимает мой таз и начинает жестко входить в меня. Его жестокость граничит с нежностью, каждый раз достигая моей эрогенной точки. Губы Данила блуждают по лицу, не могут найти определенный кусочек тела, где остановились бы.

Волна небесных ощущений атаковала мое тело. Вдох сделать невозможно. Легкие рвутся на части из-за недостатка кислорода. Движения в такт. Полная самоотдача безудержной страсти, что сейчас захватывает нас двоих и сжимает колющими цепями. Пошевелишься — шипы ранят и без того обессиленное тело. Мне становится трудно держать приподнятым свой таз и двигаться навстречу толчкам Данила.

Ощущения, граничащие с безумством. Его пальцы сдавливают бедра, заставляют держать равновесие. Зрительный контакт. В глазах бушует пламя любви. Облизывает губы. Соблазняет меня еще больше. Будто теряюсь в пространстве. Пытаюсь ухватиться за его мощные плечи, лишь бы не потерять этот зрительный контакт. Его будто нет.

Грубая сила и нежность, которой Даня одаривал меня, делала немыслимые вещи в моем подсознании. Внутри я ликовала, достигала наивысшего блаженства от одного только прикосновения Милохина.

Полная нирвана. Бушующий экстаз блаженства. Я не могу осознать, насколько сильно мне нравится то, что сейчас происходит. Мышцами сжимаю член Дани, ощущаю, как головка упирается мне в матку и слегка застывает. Он не двигается, но так же и не кончает. Я не понимаю, почему он так подолгу задерживается во мне.

Дыхание всё тяжелее и тяжелее. Стон сходит с губ, как только он выходит на половину и вновь начинает разгоняться до безумного темпа. Губы все обсохли от постоянных стонов, проходящие через стены. У меня кружится голова.

Не знаю, сколько уже минут мы отдаемся дуг другу. Кажется, что проходит целая вечность.

Складывается ощущение, что на самом деле это не в моей голове все настолько туманно, а вокруг меня. Даню совсем не видно. Я лишь ощущаю его. Его и эту мягкую кровать. Едва мне стоит вновь закрыть глаза и поддаться этому неизведанному состояние, как вдруг кажется, будто мы лежим на мягкой траве посреди живописного луга. Мы здесь одни. Легкий ветерок гуляет по нашим телам, едва только Даниил отклоняется для очередного мощного толчка.

Вся жизнь будто не имеет смысла без этих блаженных секунд, которые захвачены оргазмом. Мое тело будто сводит судорогой. Ноги начинает крутить, в это время в горле застревает непроходимый комок, который позже превращается в громкий стон.

Тело мужчины становится каменным. Холод от него веет неимоверный. Я враз оказываюсь в его власти, захваченная холодными ладонями, пальцы которых впиваются в груди. Он сжимает пирсинг между указательным и средним пальцем, слегка оттягивает его, будто для улучшения моего оргазма. И в самом деле, это действует молниеносно. Послевкусие ошеломительного и страстного секса настолько же приятно, как и сам секс. Грубый поцелуй в губы; зубами слегка прокусывает мне нижнюю губу, заставляя ранку вмиг кровоточить. Я захлебываюсь собственным желанием продолжить, ощутив ряд грубых толчок и сильную тряску тела Дани. Мужчина останавливается, замирает, едва только член выходит из моего лоно. Он бурно кончает. Капельки спермы попадают на бедро. Даня рычит, слегка учащенно дышит, каждый раз как-то непонятно смотрит на меня. Он передвигает меня на край кровати, словно не хочет, чтобы я вымазывалась еще больше его спермой.

— Что это было? — слегка непонимающе шепчу я, едва только он встает на ноги и надевает боксеры.

— Пожалуй, это наш самый лучший секс. Похоже, это единственный раз, когда ты хотела так же сильно, как и я.

— Я думала, что в последние…

— Нет, — ловко переубеждает меня мужчина и движется в угол комнаты, где берет с кресла свою футболку.

Его руки так же хватают мои трусики и лифчиком, и кладут белье на край кровати. Я тянусь за нижним бельем, как внезапно ощущаю на себе колкий взгляд. До сих пор непонятно, что в нем могло поменялось за каких-то десять секунд. Милохин всегда был немного отстранённым от мира, и только его личная тьма знала, что сейчас творилось в голове. Вся сладость обворожительного сексуального акта — скрылась под пронзительным и настороженным взглядом Данила. Он закуривает сигарету и продолжает пугать меня до кончиков волос этим непонятным состоянием.

Едва только мне удается надеть белье и привстать на ватные трясущиеся ноги, как вдруг Милохин жестом руки подзывает меня к себе. Страх поселяется в теле. Я теряю свою уверенность в том, что мужчина не посмеет больше меня обидеть. Делаю небольшие шаги, как вдруг в голову стукает мысль, что такая медлительность может выбесить раздражённого чем-то Милохина.

Что-то начинает покалывать всё тело. Очередные шипы, исходящие от затемненных глаз Дани. Он слегка касается ладонью своих коленей, и я уже понимаю, что должна сделать. Присаживаюсь на колени мужчины, обнимаю его за шею, но уже без каких-либо приказов. Знаю, что это ему нравится… Знаю, что это нравится мне.

— Гляжу на тебя… На твое измученное тело, полное шрамов, и понимаю, каким ублюдком был. Я был уверен, что сделаю тебя одной из тех дешевых шлюх, которые побывали со мной в постели. Но, как всегда, ошибся. Вторил себе, что как только удастся сломить твою выстроенную глупостью защиту, то навсегда завладею невинной душой, которая будет моей навеки. Едва мне это удалось, как я понял, что сломить — значит убить. Каждодневно, безжалостно и беспощадно, я убивал в тебе желание жить, делал всё, лишь бы ты зависела от меня.

— И что теперь?

— Я жесток, Юлия, и не отрицаю это. Жесток к всему миру, но только не к тебе. Ты у меня в сердце. Вот здесь. — Он заставляет положить ладонь на грудь.

— Счастливого конца не бывает в подобных историях.

— Откуда тебе знать? Ведь наша история не такая, как все. Возможно, у нас получится преобразовать эту любовь страха в нечто большее. Возможно, у нас получится создать семью, родить детишек и быть счастливыми.

— Детишек? — слегка заикаюсь, едва только заставляю себя произнести это слово.

— Я обещал тебе, что никто не посмеет причинить тебе вреда, иначе тогда придется тебя отпустить и больше никогда не предпринимать попыток вернуть. Обещал, что если я еще раз сам причиню тебе боль — ты вправе выстрелить мне сюда. — Слегка прижимает мою ладонь к груди, заставляя почувствовать, как сильно бьется его сердце.

Его сигарета почти истлела. Уже начала обжигать подушечки пальцев, нагревая фильтр. Он вынужден разжать пальцы, и фильтр падает на пол, слегка задев ногу Дани. Но он словно не чувствует этой боли, продолжая наслаждаться запахом моих волос.

Снова смотрим друг другу в глаза, не понимая очевидного факта, что оба услышали этот шум за дверью.

— Кто-то еще не ушел из клуба? — слегка настороженно задаю вопрос, увидев, как Даня напрягся.

— Встань, — мягко просит он, и я вмиг выполняю его просьбу, — будь здесь.

Прежде чем уйти, он, даже не удосужившись надеть штаны, берет в руки лишь один из своих пистолетов с прикроватной тумбы. Мужчина движется слишком быстро к двери, и я даже не успеваю по-настоящему испугаться за него и насторожиться происходящим за дверьми. Поворачивает ключ и открывает дверь. Он задерживается возле нее всего на мгновенье, затем быстро выходит в коридор.

Я остаюсь наедине с этим красным цветом, старающимся передать романтику и атмосферу страстного секса, что только был на шелковых простынях большой кровати.

Накидываю на себя легкий халатик, который приметила еще полчаса назад. Вешалку, с которой снимаю халат, кладу на прикроватную тумбу, рядом со вторым пистолетом Дани.

Оружие завораживает своей опасностью. Как же столь небольшой предмет может запросто отнять жизнь у человека. Всего одна пуля в нужное место, и всё, человека нет. Провожу кончиками пальцев по оружию, еще раз ощутив этот прилив страха. Словно под гипнозом. Берусь за пистолет двумя руками, стараюсь ощутить насколько же оно сейчас придает мне уверенности. Теперь понимаю, почему Даня вечно с ним таскается, но применяет лишь в крайних нуждах.

Шум. Он пугает до дрожи. Какие-то хлопки, похожи на выстрелы. У меня тело не поддается всяким командам, которые неустанно посылает мозг.
Что-то не так.

Я слышу чей-то крик. У меня закладывает уши, едва только удается приблизиться к двери комнаты и выглянуть в коридор. Пустота. Тишина. Подозрительная тишина. Мертвая тишина. Судорогой сводит всё тело, которому неустанно повторяю слушаться моих команд, а не страха, что закутывает в колющие цепи.

Некая тень прошмыгнула в конце коридора, который уже вел к главному залу.

— Даня, — сначала тихо, боясь привлечь к себе внимание, — Дань?

Чертова дрожь никак не уходит из рук. Лишь сейчас замечаю, как крепко продолжаю сжимать пистолет в правой руке, пока левой касаюсь стены, где четко видны капли крови. Сердце останавливается… Легкие совсем не выполняют свою функцию и не прибавляют кислорода в моё тело. Они под сильным напором тревоги и страха начинают разрываться на части, заставляя замедлять шаг. Тихо… Теперь мне следует молчать, ведь кровь на стене и подозрительные хлопки заставляют тело леденеть от страха. Это уже не один из страшных снов, которые посещают меня ночью.
Где же он?

Глупые идиоты! Это было чертовски неправильно устраивать засаду и не послать к нам ни единого охранника! Хотя бы одного! Может, от него был бы больший прок, чем от всех двадцати пяти человек?!

Зубы дрожат, отчего уже вовсю рвутся барабанные перепонки из-за сильного стука. Я не чувствую своих губ, будто они сильно обледенели. Учащенное дыхание… Сердце замирает, прежде чем мне удается выйти из коридора и направить оружие куда-то прямо. В страхе начинаю направлять пистолет в разные стороны. Мне кажется, что Они повсюду.

Несколько шагов прямо, и я выхожу как раз к барной стойке, что стоит вдоль всей стены. Всё выключено. В такой темноте даже не скажешь, что это зал самого лучшего ночного клуба в городе. Направляю оружие на лестницу, на второй этаж, где самые лучшие места для тех, кто любит наблюдать за танцующими полуголыми девицами.

Пусто.

Откуда тогда…

Ноги в что-то упираются. Я ощущаю всепоглощающий страх, и он заставляет буквально отпрыгнуть назад и направить пистолет на тело мужчины.

Боже...

Черт! Не может быть!

Едва не кричу во весь голос от ужаса, обхватив рот ладонью. Я направляю оружие на труп, хотя уже понимаю, что он не сможет причинить мне вреда.

Кровь из дыры, которая красуется прямо посредине лба, продолжает вытекать. Широко распахнутые глаза. Он мертв. Даже проверять не стоит пульс. Вряд ли человек сможет остаться в живых после пули, полученной прямо в мозг.

— Юлия! — Этот голос никогда больше не испугает меня. Я лишь резко оборачиваюсь и вижу Данила. Кровь течет из уголка его рта, мужчина держит пистолет на уровне своего лица, словно нуждается в жаре, что исходит от дула оружия после выстрела.

— В чем дело? Даня? — Я спешу к нему, но резко останавливаюсь, едва только мужчина взмахивает ладонью
.
— Иди в комнату и запрись! Позвони охране! Пускай сию секунду приезжают! — он говорит слишком дрожащим голосом.

— Кто это?

— Денис привел нескольких ребят с собой. Эти двое, — он кивает на еще один труп, который оказывается лежал всё это время возле барной стойки, а я не заметила его, — всего лишь проверяли, сколько нас здесь. Беги, Юля, и запри дверь! Не открывай! Поняла? И сними с предохранителя.

Я смотрю на оружие и вновь поднимаю глаза в сторону, где только что стоял Милохин. Его нет!

Пугающий факт, парализующий тело. Я замираю. Словно вкопанная. Не могу внушить себе исполнить просьбу Дани, будто моей жизни вовсе ничто не угрожает.

Вновь выстрел, где-то возле входных дверей!

Едва сдерживаю крик, быстро перепрыгивая через труп второго мужчины, пробежав небольшое расстояние за долю секунды. Я захлопываю дверь и закрываю её на ключ, ощутив, насколько сильно покалывает где-то в глубине сердца. Заикающимся голосом проговариваю сама себе, что всё будет в порядке, а руки уже блуждают по карманам одежды Данила в поисках телефона.

Черт бы побрал этот мобильный! Я едва не ударяюсь головой, когда лечу к прикроватной тумбе, где все это время спокойно лежал телефон. Вновь просматриваю все контакты и наконец нахожу нужное имя.

Он подписан просто, как начальник охраны. И на звонок отвечает практически мгновенно. Я кричу, не понимаю сама своей речи. Лишь неустанно проговариваю, что мы в клубе и на нас напал Денис со своими ребятами. Прошу побыстрее приехать и взять всех, кто только находится во служении у Дани.

Дыхание замирает. Выстрелы. Господи, сколько их много!

Паника. Мною завладевает просто душераздирающая паника, после которой не то что пистолет с кровати поднять, но даже и на вопрос своего сводного брата ответить не могу. Голова кружится. Тело настолько болезненно реагирует на этот страх.
Чей-то болезненный стон. Это Даня?
Нет, не может быть!

Я обхватываю голову ладонями и стараюсь внушить себе, что всё в порядке.

Выстрел прямо возле двери. Кто-то явно падает и задевает её, отчего дверь едва не слетела с петель. Убираю руки с лица, настороженно жду, что сейчас её всё же выломают.

Тишина.

Душераздирающая тишина, которая настолько сильно начинает меня бесить. Ладони мокрые от переживаний. Ноги сводит от болезненной судороги, но я все же двигаюсь к двери.

— Даня?

Ручка двери отскакивает из-за нескольких выстрелов. Я громко кричу, кидаюсь к кровати и обхватываю пистолет двумя руками.
Теперь, всё что осталось от двери, уже не преграда никому. Шаги. Он совсем близко. Мне трудно даже представить, что сейчас происходит с мужчиной, раз я даже спиной ощущаю негатив по отношению к себе.

Вмиг пугающие громкие выстрелы где-то за пределами комнаты. Собираюсь уже обернуться… Холодное дуло упирается мне в голову, заставляя украдкой спрятать оружие, которое держу теперь лишь правой рукой, под тканью халата.

Это не Даня.

Это не он.

— Кто бы что не говорил, — шепчет на ухо незнакомый голос, — но Даня действительно заполучил ценный экспонат. Дать отпор Николаю… Заставить зверя Данила буквально рвать людей на куски, отрезать им головы, только потому что они обидели тебя. Я сразу понял, что ты — слабость Милохина.

Денис. Боже, именно он сейчас за моей спиной… А это значит, что тот, кто упал возле двери…

Даня!!!

Нет!

Не могу поверить!

В груди всё сжимается. Кажется, еще чуть-чуть, и меня стошнит тревогой и переживаниями, которые застревают в горле. Мурашки холодными волнами разбегаются по всему телу. Едва не роняю оружие от сильнейшего потока слабости. Еще один вдох, прежде чем Денис заставляет меня обернуться.
Его взгляд поражает меня. Словно он уже нажал на курок. Едва я собираюсь приоткрыть рот и спросить про Даню, как внезапно мужчина уже начинает говорить.

— Сколько лет я пытался занять его место, сколько долгих лет. Как говорится, держи друга возле себя, а врага еще ближе. Знать будешь о каждом его плане, о каждом шаге… Я думал, зачем он вернулся обратно в этот город, где уже не осталось перспектив для продвижения бизнеса… И только сейчас понял истинную причину. Вернулся, чтобы уничтожить Николая и всю его империю. Мало денег твоему любимому, — усмехается, продолжая прижимать дуло пистолета к моему виску.

Сердце ликует, едва только замечаю Даню в дверях. Он застывает, старается не шуметь и не привлечь внимание Дениса.

Из правой брови сочиться кровь, в руках уже нет оружия. Белоснежная футболка вся изорвана, кажется, что он вновь сражался и как всегда победил в этой борьбе. Я не сомневалась в нем. Но то что вижу в районе его пупка — пугает. Рана. Рана от пули. Сердце вновь сводит от боли. Он как всегда не смог уклониться.

— Даже его личная собачонка Игорь собрался убежать, прихватив с собой тебя. Наследница такого состояния… А что, ты неплоха, — он оценивающе рассматривает моё лицо, — может, и мне поступить так, как Игорек? Или же как Даня? Похоже, тебе нравится больше грубость и насилие, раз ты всё время возвращаешься к этому эгоистичному Дане. Не волнуйся, детка, в моем отношении к тебе будет не меньше грубости.

— Полагаешь, что твои люди уже убили его? — как-то шутливо усмехаюсь я, стараюсь отвлечь Дениса на себя, пока Даниил продолжает бесшумно подходить к нам.

— Нет, его убил я! Его труп там, в коридоре, — гордо заявляет, будто я должна похлопать в ладоши, — на этот раз ему точно дорога в Ад.

— Ты по-моему еще не понял? — я смеюсь, замечая растерянный взгляд Дениса. — Ад на Земле.

Он обхватывает Дениса за плечи и кидает в сторону кровати, пытаясь вырвать из рук пистолет. Завязывается настоящая борьба. Я понимаю, что их нравоучительная драка с Романом, всего лишь детский лепет по сравнению с этими мощными ударами. Не перестает брызгать кровь, попадая на белый шелк кровати.

Тело каменеет. Не способна осознать, что делать дальше.

Я больше не прячу пистолет под халатом. Внимательно всматриваюсь в него, снимаю предохранитель, как-то победно улыбнувшись внутри себя.

Сейчас именно я могу закончить эту войну. Одним выстрелом…

Прицеливаюсь, после двух выстрелов пистолета Дениса куда-то в стену рядом со мной. Даже не пугаюсь, едва повернув голову заметив, что дыра от пули в десяти сантиметрах от моей головы.

— Убить меня? В самом деле? — Даня сидит на грудной клетке Дениса и продолжает бить его по лицу, добавляя при этом оскорбительные слова.

Ловкий удар правого кулака, и Милохин оказывается на полу. Я даже слышу, этот глухой удар головы Дани об плитку. Из его носа сочиться кровь. Денис пользуется моментом и наставляет оружие на его голову, уже как-то победно улыбнувшись… В один миг со мной.

Даже не прицеливаюсь. Нажимаю на курок.

Его пистолет падает на пол, пока мужчина хватается за простреленную руку. Если присмотреться, то удаться разглядеть большую дыру в ладони. Крик стоит на всю комнату, и именно в этот момент Денис оборачивается ко мне лицом. Он старается схватить оружие другой рукой, но я вновь стреляю, тем самым припугнув его.

— Не стреляй, Юля… — как-то вяло проговаривает Даня и старается прийти в себя, чтобы приподняться.
Пронизывающий взгляд Дениса, который старается заглянуть прямо в мою душу. Он садится на колени, как-то прискорбно смотрит на Данила и вновь поворачивает голову в мою сторону. Не отпускаю оружие. Ничего не чувствую. Ни жалости, ни милосердия… Даже страха и отвращения к такому количеству крови — нету.

— Хочется быть марионеткой в его руках? Знаешь, а на секунду я даже пожалел тебя… пока не понял, что ты такая же, как и он. — Кивает в сторону дезориентированного Дани.

— Нас поразила одна и та же тьма.

— Наивная идиотка. Запомни, если решила убить человека, то не стоит с ним лясы точить. Иначе можешь передумать.

— Стой на месте! — стараюсь внушить парню, что смогу выстрелить.

— Не стреляй! Быстрая смерть — награда для него! Он должен страдать!

Я не собираюсь убивать человека… Лишь хочу дождаться, когда же Дане удаться подняться на ноги и перехватить пистолет и продолжить держать Дениса на мушке.

Резко подается всем телом вперед, словно хочет схватить меня за руку. Его окровавленная рука совсем близко. Тело всё дергается от мимолетного, но сильного страха за свою жизнь. Мозг, получив инстинктивный позыв испуга, уже направил команду. Не успеваю перехватить её… Палец же нажал на курок.

Я кричу наравне с тем, как быстро Денис падает на пол рядом с Милохиным.

Тело дрожит от страха. Я продолжаю кричать, наблюдая, как парень захлёбывается собственной кровью в предсмертной агонии. Крик разозленного Даниила, который в некой дезориентации начал приподниматься на ноги. Словно его голова кружилась. Мужчина никак не мог найти точку для опоры, чтобы в дальнейшем встать на ног. Лишь когда он прижался спиной к стене и все же осмотрел все с высоты собственного роста, только тогда смог осознать, что сейчас произошло.

— Он мертв, Юлия, — шокировано заявляет Милохин.

Перестает хрипеть в ту же секунду, как Даня произнес этот вердикт. Пистолет падает с рук. Меня продолжает трясти, я не могу осознать, что сейчас выстрелила в человека

— Я думала… я… что он…

Слов не находиться. Эмоции уже на пределе. Еще один миг, и уже поддаюсь слезам и истерике, что так ловко обхватила меня колючками, продолжая их вонзать в мягкую кожу. Мне кажется, что руки испачканы кровью. Смотрю на оледеневшие ладони, до сих пор не в силах поверить, что смогла выстрелить. Это случайность… Я испугалась.

— Всё хорошо. Всё хорошо.

Он разозлен, я вижу это по глазам. Но Даня так ничего и не высказывает мне. Лишь подходит ближе и старается приобнять.

Его рана — вот что сейчас тревожит меня. Я обхватываю и прижимаю ладонь к кровоточащей отметине после пули, пытаясь сделать всё, лишь бы Милохин не потерял сознание.

— Ты вновь ранен…

— Не так быстр, как раньше, — шутливо отмахивается он.

Топот ног. Я собираюсь схватиться за уроненный пистолет, но Даня останавливает меня обхватив за подбородок, словно хочет взглянуть в глаза перед смертью…

Похоже, нам сегодня не умирать. Это охрана Дани во главе с моим братом. Я как-то вяло улыбаюсь, прежде чем вновь собираюсь повернуть голову в сторону трупа. Даниил не позволяет. Резко дергает меня в сторону выхода и заставляет сделать шаг первой.

Мы выходим из этого клуба смерти, переступая через мертвые тела, стараясь не вляпаться в их кровь.
Я словно не замечаю этого кошмара. Неужели уже привыкла видеть трупы?

Он держит меня рядом с собой, обнимает за талию, и продолжает шептать, что я у него молодец…

Хм… Молодец…

Убийца, которую только что похвалили.

— В следующий раз слушай меня. Растягивать смерть куда интересней…