Глава 23
Врата Ада — закрываются.
Целенаправленно устремляю свой взгляд в потолок, стараясь хоть на чуть-чуть позабыть об этой угнетающей обстановке роскошного интерьера. Едва выдыхаю, как уже чувствую тепло, исходящее от его тела. Что-то бурчит во сне, переворачивается на другой бок, едва не задавливает меня под своим телом.
До сих пор не двигаюсь. Вторю себе, что вот-вот мужчина проснется и наконец-таки выйдет из комнаты…
Ноэль до сих пор скулит. У меня передергивает что-то в груди, и от этого сердце быстрее бьется. Приподнимаюсь, слегка отталкивая спящего Милохина. Тело мужчины в расслабленном состоянии весьма податливо. Перекладываю мощные ладони на его грудь, быстро спрыгиваю с кровати. Плевать на то, что я голяком. Мне уже нечего стесняться. Будто я не только оказалась сломленной духом по отношению к дерзости и стойкого характера, но еще мне стало абсолютно плевать на то, что кто-то может увидеть в подобном виде.
Перешагиваю через одежду Дани и открываю дверь, еще раз убедившись, что мужчина крепко спит. Я выхожу в длинный коридор и делаю несколько шагов вперед, останавливая ладонь над ручкой двери. Сердце до сих пор бешено стучит, не дает мне шанса вдохнуть воздуха, который не будет пропитан запахом Данила.
Едва открыв дверь, я тут же умиляюсь веселой морде своего щенка, который радостно кинулся мне на встречу. Провожу рукой по гладкой шерстке, восторгаясь тем, как он мне предан. Со слов Милохина, когда они приехали на «тайную» квартиру Игоря, то нашли там озлобленного пса, который перекусал абсолютно всех, кто к нему притрагивался. Этот небольшой щенок смог дать отпор личным Демонам повелителя Ада.
Сейчас же слова Милохина уже под сомнением; Ноэль ложится на спину и раскидывает свои лапки, лишь бы был почесан его животик. Слезы текут по щекам. Мне становится вновь грустно от воспоминаний тот вечер с пожаром. Крики Ольги, то, как их обугленные тела с Олегом лежали в полностью сгоревшем помещении. Предсмертный лай, перемешанный с воем, который передавал всю боль тех несчастных собак, которых раньше ненавидела.
— Я тоже скучала, — шепчу сквозь слезы, едва только песик начал лизать мне пальцы.
Приподнимаю голову, смотрю строго вперед. Всем телом чувствую, что Он позади меня. Стоит, смотрит, будто наслаждается моим уничтоженным состоянием.
Что-то теплое ложится на мои плечи. Мужчина укрывает меня пледом. Интересно посмотреть на его ухмылку... Есть ли она сейчас на лице Милохина? Я не могу разглядеть, хотя даже не пытаюсь стараться. Даня заставляет меня подняться на ноги и разворачивает к себе.
Не могу смотреть в его лицо…
Я вновь боюсь увидеть там жестокого человека, боюсь увидеть повелителя разорванных душ и искалеченных судеб. Едва вдыхаю, и мужчина целует меня в губы. Это скорее мимолетный поцелуй, поцелуй некой поддержки…
Слышим рычание, что-то похожее на него. Опускаю глаза вниз, наблюдая, как Ноэль пытается со всей злостью прокусить пальцы Милохина. Песик рычит, даже как-то смешно гавкает и вцепляется зубами в большой палец на левой ноге Дани. Я успеваю представить, как Милохин откидывает пса и тот ударяется об стену… Но то, что Даня делает, немного поражает.
Даниил наклонился к Ноэлю и взял его на руки, даже несмотря на жестокие протесты собаки. Щенок продолжает рычать, кидаться в лицо, но тот непоколебимо прижимает к себе Ноэля и начинает гладить его по морде. Становится абсолютно понятно, что пес к нему никак не пригладится. Но Милохин настойчиво продолжает гладить щенка, как вдруг слегка ударяет его ладонью по морде.
У меня сердце останавливается. Я собираюсь кинуться на помощь своему щенку и уже тяну руки, как вдруг перестаю слышать рычание и лай. Ноэль, словно уже приученный к такому, начинает ласкаться к Милохину и даже лижет ему подбородок. Даня довольно улыбается и ставит пса на лапы.
— Иногда чрезмерная ласка не к месту, Юлия. Лучше один раз проявить жестокость, тогда получишь мгновенное подчинение во всем.
— Похоже, ты переборщил, Даня, — шепчу я и скидываю с себя плед, увлекая мужчину поцелуем обратно в комнату.
Но нам стоит лишь переступить порог, и Милохин вновь отклоняется от меня. Он как-то странно смотрит мне в глаза. Столько вопросов я сейчас читаю в этом ошарашенном взгляде.
— Что же я натворил, девочка моя?.. — в его глазах стоят слезы. Мужчину как-то передергивает, прежде чем он окончательно отходит на несколько шагов от меня. Даня движется к тумбе, берет пачку сигарет и зажигалку, закуривает.
Мне остается лишь стоять и смотреть на депрессивного мужчину, что расхаживает по комнате. Он ни на минуту не успокоился, даже когда я уже начала одеваться, почуяв, что тело совсем оледенело, Милохин продолжал что-то бубнить себе под нос. Со стороны может показаться, что мужчина борется с несколькими чувствами вины сразу же. Но я знаю его, и логичнее будет предположить, что мужчина попросту запутался.
Некогда храбрая и волевая девушка — превратилась в некую секс-рабыню, которая позволяет сделать с собой всё, что пожелает клиент.
Кидает сигарету в сторону и кидается ко мне, сильно при этом обхватив за талию. Даня слегка дергает мое тело вперед, отчего едва не теряю равновесие. Мне трудно дышать из-за столь ужасающих эмоций. Хочу вести себя более уверенно, хочу хотя бы сделать вид, что в данный момент не боюсь. Но стоит мне вспомнить, как кряхтел Николай при отрезании головы, как внезапно все секунды превращаются в вечность, которая начинает сковывать дыхание. Его глаза пылают, руки вновь становятся слишком горячими.
— Скажи мне, Юлия, неужели ты больше ни разу не возразишь мне?
— Я твоя собственность, которую удалось обуздать…
— Нет, я думал, что тебя никогда не удастся…
— Подчинить? Чему ты так удивляешься, Даня, ты ведь этого всегда хотел! Зачем тогда сейчас пытаться что-то изменить! Вот я, твоя кукла-марионетка, бери и управляй! Делай то, ради чего ты постоянно старался сломить меня. Давай…
Снова обхватываю его ладони, прикладываю к своей оголенной груди. Хочу, чтобы мужчина понял, насколько я в данный момент решительно собираюсь доказать ему свою готовность выполнить приказ.
— Вернись ко мне, — обхватывает лицо ладонями, — вернись ко мне, Юля…
— Она перед тобой. Идеальная служанка извращенных фантазий.
Сквозь зубы проговариваю я, не упуская ни одной дерзкой ноты, превращая голос в какие-то колющие кинжалы. Они ранят обескураженного Милохина. Он делает шаг назад и опускает руки, продолжает смотреть на меня с широко распахнутыми глазами. Губы мужчины слегка дрожат, а по лицу пробегает страх.
В дверь стучат. Даня просит меня надеть вещи, а сам спокойно походит к рубашке и накидывает её на себя, начиная застегивать пуговицы.
— Войдите! — кричит Милохин, как только мне удается полностью скрыть свое тело под одеждой.
Дверь открывается. Бритый налысо парень вновь показывается мне. В очередной раз я ощущаю странный взрыв в сердце при виде его. Знакомые черты лица, а так же чуть вздернутый нос и родинка на левой части подбородка. Парень застывает в дверном проеме.
— Роман Урютин приехал.
— Блять, — шепчет про себя Даня, — что он хочет?
— Он просит, чтобы вы вышли к нему, — продолжает говорить новый личный охранник Стаса, пока тот вновь закуривает сигарету.
Я не могу понять, почему Милохин настолько обозлился на приезд Ромы, ведь тот помог ему! Остается лишь смотреть, как ловко Стас движется к двери, и я уже надеюсь, что вновь останусь одна, как вдруг мужчина взмахивает рукой.
— Пошли, Юлия.
Не могу проигнорировать. Я двигаюсь за Даней весьма быстро, даже пару раз успеваю споткнуться об собственную ногу. Он ведет меня вниз по ступеням. Голова немного кружится от сильного дыма сигарет, который мгновенно учуял мой нос. В горле все сжимается, невозможно сделать нужный вдох. Прижимаю ладонь к носу, стараюсь сделать все, лишь бы больше не дышать этим едким дымом. А он продолжает накуривать, словно делает это специально. Даже после того, как я три раза кашлянула чуть ли не взахлёб слюням, которые не возможно проглотить, Роман все же делает тягу и чуть ли не выдыхает дым прямо в лицо. Делаю шаг назад и слава Богу, что Милохин отпустил меня. Слегка тру руку, что сейчас начинает немного пощипывать от сильной хватки, продолжаю смотреть на то, как ловко Даниил подходит к парню и останавливается в сантиметре от его тела.
— Что ты тут делаешь? — Злости не наберешься в его голосе. Милохин почему-то безумно взбешен, и даже Роман, что сейчас мигом тушит сигарету, не может понять причину этой ненависти.
— Я считал, что…
— Что ты снова мой друг? — Слегка приподнимает правую бровь. — Ты помог мне с людьми, которых не удалось набрать в охрану за такой короткий срок. Для меня ты до сих пор предатель и чертов хуесосник, который хотел причинить боль моей любимой.
Растерян. Боже мой, как же мне приятно смотреть в его нахальную морду, которая тут же становится податливой гримасе боли. Рома не знает, куда ему смотреть, что делать и как скрыть эту боль от слов Милохина. Казалось бы, что вот, Даня попросил его о помощи, а значит, полностью простил и так же клуб вернет вдобавок… Хер ему, а не прощение Дьявола.
Усмешка сама появляется на моем лице. Все же мне удалось уничтожить этого чмошника, все же я стала самой главной в жизни Милохина, лишь я, лишь ради меня он делает это.
Замечает мою усмешку. Лицо постепенно свирепеет. Желваки устраивают гонки наперегонки, словно их цель, достигнуть определенной точки на нижней челюсти. Он сжимает зубы, постепенно глаза наполняются кровью.
— Она использует тебя. Блядская сука, трахалась всё это время с Игорем, а ты…
Удар. Мощный, без каких-либо снисхождений к красивым чертам лица Романа. Он продолжает бить его, не имея причин для остановки. Молчу, не позволю Роману снова выйти сухим из воды после таких оскорблений в свою сторону. До сих пор ощущаю, как правый уголок губы всё приподнимается и приподнимается, с каждым новым выкриком Романа, с каждым новым сильным ударом Дани. Плевать! Мне не страшно. Пусть даже убьет этого блондина, вряд ли я что-то почувствую. Жалость…
Человечность…
Похоже я нашла то самое чувство, которое уже давно потеряно. Он превращает меня в себе подобную. Не знавшую снисхождения, не знавшую пощады. Не имеющую представление о боли других. И я больше не сопротивляюсь. Продолжаю стоять и наблюдать, как брызги крови разлетаются по белоснежной мебели, то, как спустя секунду, по приказу Дани, Романа поднимают на ноги двое охранников. Вновь этот лысый парнишка, что так мне кого-то напоминает. Я присматриваюсь к его лицу в очередной раз, даже не скрываю это перед Милохиным, который замечает взгляд. Он тяжело дышит после избиения Романа. Тянется к своему карману брюк и достает платок, расправляя его вмиг, начинает вытирать руки от липкой крови.
— Я уничтожу тебя!.. — он кричит, уже будучи в коридоре. Сильный хлопок дверью, после чего наступает тишина.
Лишь дыхание Дани не дает мне обессиленно упасть на диван и наконец позволить себе заплакать от ужаса. Мне не страшно при виде крови, не страшно после такого сильного избиения… Мне страшно лишь за себя, за свои чувства, что так ловко улетучились из моего тела и будто больше никогда не вернутся. Я становлюсь чёрствой, становлюсь похуисткой к чужим жизням и судьбам…
— Ты так смотришь на него, — он говорит без каких-либо интонаций, продолжая вытирать руки от крови, — неужели понравился? Может, и мне налысо постричься?
— Дело не в волосах. — Как-то вяло, без каких-либо желаний говорить с мужчиной.
Я добиваю его. Даня присаживается возле меня и заставляет протянуть ему ладони. Слегка пачкает меня кровью Романа, но даже этот факт ничуть меня не смущает и я продолжаю сидеть, как безэмоциональная статуя.
— Я прошу тебя, Юлия, вернись ко мне…
— Я ведь с тобой…
— Ты не та! — он кричит во весь голос и вмиг подскакивает на ноги. — Ты совсем не та девушка, которую я безумно полюбил! Ты думаешь, раз я отрезаю головы и убиваю направо и налево, то ничего не чувствую? Что мне все равно, какая девушка рядом со мной?
— Поменяй… Найди другую…
— Как я могу найти другую, когда моим сердцем руководишь лишь ты?
— Я могу отдать ей этот поводок…
— Не удастся, Юлия. Как бы ты не старалась, — он заставляет посмотреть ему в глаза, сильно сжав подбородок, — тебе не вывести меня. Ведь это единственное, что ты сейчас можешь, что ты на данный момент хочешь. Хочешь, чтобы я отказался от тебя? Запомни, никогда! Лишь в тот момент, когда не смогу по-настоящему защитить тебя, когда пойму, что со мной тебе лишь хуже…
— А это не тот момент? — слегка нервозно прошептала, поэтому Милохин вновь суживает глаза.
— Я люблю тебя… — Голос его дрожит, одновременно телом Даня вновь нагибается ко мне, чтобы приблизиться лицом к лицу и слиться в нежном поцелуе. — Люблю больше жизни…
— Ты не умеешь любить, Дань…
— Поверь…
— Обманщик…
— Я никогда тебе не врал…
— Убийца…
— Весь мир, ради тебя одной…
— Дьявол…
— Я закрою свой личный Ад, если позволишь мне сделать тебя счастливой.
— Как мне верить тебе?..
Вновь недолгий поцелуй.
— Почувствую, — заставляет положить ладонь в левую сторону грудной клетки, — почувствуй, Юлия. Оно забилось благодаря тебе… И бьется лишь ради тебя.
— Мне не нужно это.
— Всего лишь увидела, как мне сосала та дрянь, и всё, любовь твоя закончилась? Очнись, Юлия! Открой глаза! Кто тебе мозги промывает? Катя или же твоя подружка Аня? А может быть, собственный отец, к которому ты ездила на днях? Или же это все делает Игорь? — Он смеется. — Конечно, все делает этот ублюдок! Это ведь его любимое занятие — промывание мозгов маленьким глупым девчонкам! А ты повелась на его красивые слова о том, что будешь счастлива без меня. О том, что я монстр, который никогда не изменится и тебе будет куда лучше, если выведешь меня и наконец сбежишь. Действительно полагаешь, что от любви можно убежать?
— Я не буду бежать, Даня, — шепчу его имя и мужчина словно млеет, — я хочу жить…
Всего одна фраза, но Боже, насколько же сильно трусит от подобных слов. Слезы вновь подступили к глазам и кажется, что весь мир сходит с ума от моей тупости. Глупа, как всегда наивна и чертовски слаба. Если раньше я могла сделать так, чтобы мужчина пытался сломить меня, то сейчас не позволяю ему обратно преподнести в мою жизнь стойкости и желания продолжать дальше бороться.
Нежные ладони на моих щеках. Стирает подушечками пальцев соленые слезы, что так яро вытекают из глаз. Он заставляет меня посмотреть себе в лицо, окунуться полностью в этот влюбленный и обеспокоенный взгляд.
— Ну же Даня, о чем ты жалеешь? Секс-рабыня, игрушка податливая, исполняющая любую прихоть хозяина. Я твоя всецело, ты овладел моей душой, мой личный Дьявол, так давай, распоряжайся ей, как захочешь. Я готова на всё, мой повелитель тьмы… — Обхватываю ладонями его шею и стараюсь притянуть к себе за поцелуем, как вдруг ощущаю на щеках сильный удар.
Вновь падаю на пол. Волосы на глазах, мне не удается разглядеть, куда уходит Милохин. Лишь когда убираю сотни волосинок с лица, то вмиг осознаю, насколько много пропустила за долю секунды. Стакан разбит, окровавленный платок лежит возле двери, а недавний порядок на письменном столе потревожен гневом Милохина. Мужчины нет в комнате, и мне остается лишь улавливать запах его парфюма, приятного и настолько полюбившегося мне. Даже встав на ноги, до конца не могу осознать, что теперь не нравится мужчине. Я не понимаю! Ведь он хотел именно такую рабыню, именно такую, какой я сейчас ему представилась. Словно пластилин — бери и лепи, что хочешь.
***
Ходит кругами вокруг дома. Тело мужчины напряжено до предела. Сигарета за сигаретой. Вдыхает дым с воздухом и внезапно начинает кашлять, слегка поперхнувшись. Даня прижимает к своим губам кулак правой руки, откашливается и фокусирует свой взгляд на молодом охраннике, которого недавно принял на работу. Мужчина подолгу смотрит на Алексея, пытаясь вспомнить что-то важное для себя, и едва ему это удается, как тут же чувствует вибрацию телефона в своем кармане.
Отвечает на звонок, вновь возвращаясь к личности жестокого и очень властного человека, голос которого так же пугает, как и заряженный пистолет. Даниил недовольно пробормотал что-то в трубку, пытаясь вернуться к курению, как вдруг слышит фразу, решающую всё.
— Босс, мы знаем где сейчас Денис.
Руки дрожат от злости. Ему стоит лишь закрыть свои глаза и представить, как тот без стыда и совести разрабатывал план с Николаем, и всё, вспышка гнева завладевает Милохиным. Он уже не думает о Юлие, о той, которую действительно любит и хочет начать организовывать психологическую помощь сломленному состоянию девушке. Все мысли сейчас заняты лишь местью. Вновь на первое место встает не любовь, а именно бизнес, построенный на крови. Резко направляется к своему охраннику и проговаривает лишь одну фразу, прежде чем присесть на руль автомобиля.
— Следи за девчонкой.
Заводит мотор, узнав предварительно адрес и приказав направить туда всех парней.
Вспышка воспоминания. На секунду Даня закрывает глаза, как перед ним предстал образ Юлии, так растерянно стоявшей в дверях больничной палаты с обожжённой рукой и полной неразберихой во взгляде. Даня замирает. Он не может никак понять, откуда идет эта колющая боль, поражающая всё тело.
Сердце.
Вот этот сильнейший орган.
Милохину становится трудно дышать. Едва он хотел снять ручник, как вновь ощутил себя беспомощным. Точно таким же, как и было много лет назад при убийстве любимой девушки. Он ощущает, насколько сильно болит сердце, как же медленно оно разрывается на части, заставляя осколки воспоминаний пронизывающим мотивом проходить по всему телу. Мертвое тело на его руках… Кровь падает на ладони, отмыться от которой не удается до сих пор.
Трудно дышать. На него вновь нападает тот самый приступ, который так же охотно завладевал телом мужчины в тот страшный миг. Даня сжимает ладони в кулаки, стучит по рулю несколько раз, прежде чем окончательно для себя решить — он не допустит этого вновь!
— Не надо охраны, — проговаривает в трубку, — поедешь только ты и я.
— Но, Даниил Вячеславович…
— Всех людей пришли к моему дому. Мне нужно знать, что Юлия будет в полной безопасности…
— А как же…
— Делай то, что я тебе сказал! — чуть ли не разрывает свои связки, прокричав нечеловеческим голосом в телефонную трубку.
Даня отключается и только сейчас позволяет себе выдохнуть и принять тот факт, что впервые за столько времени, он плюет на себя и старается защитить любимого человека… Любимую девушку, ту, ради которой и умереть не жалко.
***
Несчитанные минуты в пустой комнате. Каждый раз, едва только эмоции вновь подступают, я вонзаюсь ногти в ладони, протыкаю их в сотый раз, ощущаю как рвется кожа. Кровь сочиться с под ногтей, представляя мне всю бурю неадекватности в одном психическом расстройстве, которое сейчас владеет моим сознанием. Я хочу вернуться к прежней себе. Вновь хочу ощутить стойкость характера и силу воли, дерзость на язычке, а так же не отъявленное желание жить и бороться за свое счастье. Бороться за свободу.
Вдыхаю запах алой крови, что сейчас появилась на ладонях. Лишь учуяв этот аромат, я позволяю себе расправить пальцы. Немного одолевает дрожь. Встаю на ватные ноги, не могу заставить себя прийти в форму и все же начать выкарабкиваться из тьмы. Смутно припоминаю, как добираюсь до лестницы на второй этаж и останавливаюсь возле двери из белого дерева. Касаюсь ручки и поворачиваю её вправо. Щелчок. Дверь открыта. Медленными шажками продвигаюсь дальше по темному коридору, в конце которого тускло горит одиночная лампа, предоставляя еще одну дверь в виде препятствия на моем пути. Как же тут холодно. Мурашки не сходят ни с единого сантиметра тела. Передергивает, едва только слышу голоса впереди.
Дани здесь нет! Он уехал пару часов назад и этот факт не дает мне покоя… Я не знаю, почему начинаю нервничать, едва только подумав, куда именно направился Милохин. Толи у него срочные дела по поводу кровавого бизнеса, толи просто захотелось секса и пристроить свой орган в лоно Татьяны.
Вновь передергивает. И именно на этой мысли.
Едва протягиваю правую руку к двери, как та внезапно открывается. Он замечает меня и делает несколько шагов вперед, чтобы побыстрее закрыть дверь и не дает даже рассмотреть, что именно происходит за ней.
Новый начальник охраны Милохина, а именно лысый паренек напоминающий мне кого-то своими чертами лица, слегка нахмурился при виде меня.
— Тебе не следует сюда заходить.
Все вспыхивает внутри.
Он точно здесь!!
Игоря прячут отнюдь не в таинственном подвале, как приказывал Милохин, он в этой комнате, прямо перед моим носом.
Парень, словно прочитав мои мысли, встает горой перед дверью.
— Отойди. — шепчу я будто про себя, ощутив, насколько быстро внутри прибавляется храбрость вперемешку со злостью.
— Даниил Вячеславович…
— Будешь сам оправдываться перед ним за невыполнение приказа! Это его воля! Я должна войти и поговорить с Хмельниковым! — сквозь зубы. Даже сама поражаюсь, когда в своем голосе слышу привычную интонацию Милохина.
— Мне такого приказа не было…
— Он был мне… Хочешь удостовериться — позвони Милохину.
— Я не могу мешать боссу…
«Мешать трахать Татьяну!»
Это ревность? Нет, Юлия, ты не должна думать сейчас об этом! Не должна позволять этим мнимым чувствам любви вновь закрыть пеленой глаза и молча наблюдать, как Дьявол вновь будет высасывать всю душу из тела.
Я должна думать об Игоре.
Черт побери, да он единственный, кому важна моя жизнь! Он тот, кто всегда был рядом, тот, кто всегда помогал, даже несмотря на те вещи, которые я подло совершала по отношению к его персоне.
— Тогда отойди…
Он сужает глаза и мозг едва не раскалывается на части. Боже мой… Как же он похож… на моего отца!
Дыхание не хватает. Я будто собираюсь что-то сказать, но получается какое-то мычание. Парень вновь растерянно смотрит на меня, будто не понимает, что сейчас происходит. Но для меня все за секунду становится ясно.
— Как твое имя?
Держаться. Не паниковать! Это явно не Он! Не может же мир быть настолько тесен и жесток.
— Алексей…
— Фамилия… — уже начинаю нервничать, вновь вонзая ногти в ладони.
— Гаврилин…
Черт!
Нет! Нет, нет… Как это может быть? Голова кругом. Я обхватываю горячие щеки, наплевав, что пачкаю их собственной кровью. У парня совсем глаза расширились при виде алой жидкости на моих ладонях. Алексей кидается к моим рукам, всматривается в разодранные раны и слегка приоткрывает рот, уже проговаривая про себя.
— Немедленно надо позвонить врачу…
Все медленно накатывает волнами. По моему телу проносится холодный вихрь эмоциональной боли. Насколько же прогнил этот мир. Всегда мечтала вновь увидеть своего сводного брата, воспоминания о котором застыли девять лет тому назад. Сын моего отца от первого брака. Он тот, кого бросил мой отец ради нас с мамой.
Я помню его, Боже, на удивление помню. Он обнимал своего младшего братишку, который всего на полгода меня старше, и шептал ему, что папа скоро нагуляется и вернется. Помню, как отец стоит между своей первой женой и моей матерью, он смотрел на нас, своих детей, и не понимал, кого выбрать. Две зареванные женщины, любившие одного мужчину, который попросту не смог решить эту проблему и сделать так, чтобы всех всё устраивало. Пообещал платить алименты и сбежал с нами… Как подлый трус, при любых проблемах связанных с первой семьей, обвинял мою маму в том, что именно она разрушила этот «счастливый» брак. Именно из-за нее мои двое братьев не знают, что такое отцовская забота. А разве я знала?
Нет, я не виню сводных братьев… Я не виню даже первую жену моего отца, ведь она такая же несчастная женщина, как и моя мама. Просто ей повезло больше — она выжила. А я повторяю судьбу своей матери, так же медленно моя жизнь угасает из-за любви к мужчине, которому плевать. Плевать на всё. На жизнь других, на меня, на саму любовь.
Сейчас, размышляя об этом, я стою рядом со своим братом. Еще одним человеком, который близок мне по крови, но так далек по простому человеческому пониманию. Он бережется обо мне только потому что это приказ Дьявола, приказ Милохина, а не потому что любит, как сестру или переживает, как за человека.
Отвращение к данной ситуации — мгновенное! Отталкиваю от себя парня, пачкая его костюм собственной кровью.
— Не желаешь выполнять приказ Милохина, тогда ему следует вновь взяться за кинжал!..
Эти слова пугают не только парня, но и меня, ведь сцена отрезания головы Николая вновь просочилась в голову.
— Хорошо… Я буду тут, если что… — парень склоняет голову и отступает в сторону, предоставляя мне возможность войти…
— Дай мне свой пистолет.
— Что? — растерянный взгляд.
Боже, ты выглядишь, как семнадцатилетний мальчишка… Начинаю забывать, что старше меня на четыре года.
— Это приказ Дани.
— Пистолет?.. Почему Даниил Вячеславович лично мне не сказал про это?..
— А кто ты такой, чтобы он тебе лично всё проговаривал? Я для чего тут по твоему? — приближаюсь все ближе и ближе к растерянному Алексею, который вновь клюет на мой зловещий взгляд и грубость голоса.
Парень протягивает мне пистолет и сообщает, что он на предохранителе.
Теперь я могу зловеще улыбнуться про себя, и похлопать учителю, у которого набралась столько Дьявольских штучек. Голос, взгляд, резкие движения… Похоже мы действительно в данный момент походим друг к другу. Похоже, его тьма, все-таки поглотила часть меня.
Открываю дверь и резко вхожу в небольшую комнату. Стоит мне только начать закрывать двери, как внезапно уже ощущаю себя в Аду. Врата похоже Даня все же забыл запереть, прежде чем уехал веселиться.
Окровавленный… Забитый в угол… Его костюм изрядно порван. Пиджака больше нет на плечах, белая рубашка измазанная кровью, полностью изорвана. Брюки потрепаны, собственно говоря как и Игорь, что сейчас при виде меня заметно воодушевился. Парень приподнял голову и его глаза буквально загорелись искорками радости. На трясущихся ногах парень приближается ко мне…
Секунды… Ведь они должны пролетать быстро, незаметно… Но почему-то сейчас, в этот момент, мне кажется, что проходят мимо года, прожитые зря. Ведь как можно назвать это жизнью, когда нет поддержки человека, который всегда заботился о тебе?
Лишь обняв Игоря, я ощущаю, насколько сейчас счастлива. Хочется вопить от радости, хочется плакать в столь трогательный момент и целовать его разбитые губы целую вечность. Я ни могу не проникнуться к нему симпатией, не могу отрицать тот факт, что Игорь для меня стал частью жизни.
Нет… Это не любовь…
Но похоже, что данное чувство намного сильнее, ведь именно в нем есть такое понятие, как доверие.
Он вдыхает мой запах, целует в шею, позволяя тело содрогнуться от всхлипа из-за потока слез.
— Как он пустил тебя ко мне? — голос дрожит. Не привычно видеть парня настолько потрепанным.
— Меня никто не пускал…
Демонстрирую ему пистолет, который сжимаю в правой руке.
Губы шатена расплываются в улыбке.
— Как ты его…
— Новый охранник.
— Ты убила его?
— Что? Нет!
— Он за дверью?.. Он может попытаться остановить нас или же…
— Не тронь его, пожалуйста. — голос дрогнул, но мне удалось донести до Игоря весь смысл просьбы.
— Хорошо… Милохина нет?
— Он уехал несколько часов назад. Это наш шанс…
— А как же тот план?..
— К черту план! Я больше не могу здесь оставаться! Я не могу быть рядом с ним!.. — тело трясется от эмоциональной боли. — Я боюсь за свою жизнь, боюсь за тебя…
Нет, не стоит так смотреть на меня, прошу… Как же мне хочется прижаться к его телу вновь, особенно когда через столь пронзительный взгляд наполненный нежности, Игорь вторит мне, что необходимо действовать.
— Пошли, нельзя терять времени…
— Не убей его, — говорю строго про сводного брата и получаю кивок головы, — Игорь, прошу…
— Не бойся.
Он обхватывает ствол пистолета и резко открывает дверь. Всё как в тумане. Я не успеваю понять, когда Хмельников ударяет Алексея пистолет по голове и брат падает на пол. На затылке тут же появляется ссадина багрового цвета…
— Чего встала?
— Он жив?
— Жив, жив! Да что с тобой такое? — Игорь хватает меня за руку и ведет дальше по коридору. — Они бы убили нас и глазом не моргнули…
— Мы — не они!
Замираем на долю секунды возле двери из белого дерева. Игорь поворачивает голову в мою сторону, чтобы убедиться, что я готова. Все происходит слишком быстро… Я не успеваю ничего понять…
Дверь открывается с другой стороны… Мимолетный взгляд полный недоумения и сильнейший удар, едва только Хмельников поворачивает голову к Милохину.
Шатен едва не падает на меня… Чувствую, что об мою руку что-то ударяется, и лишь когда обхватываю этот предмет пальцами, ловко направляю оружие на Данила.
Шокированный взгляд и моментально тело мужчины застывает в дверях. Рука не трясется… Наоборот, я крепко сжимаю оружие и снимаю его с предохранителя.
— В этот раз просечки не будет, Даня. — припоминаю ему первый насильственный оральный секс и перевожу дуло пистолета по направлению к голове Милохина.
Игорь приподнимается, его нос вновь кровоточит от сильного удара, но парня это ничуть не тревожит. Он обхватывает мою руку и словно подбадривает продолжать направлять пистолет на Милохина, заставляя сделать несколько шагов вперед, чтобы выйти из коридора в просторный холл.
Позади Дани начинают сбегаться охранники, которые из-за крика Игоря вмиг останавливаются и даже не успевают схватиться за оружие.
— Прикажи им убираться прочь! — он кричит настолько сильно, что меня даже перетрушивает.
Спокойный на вид, но в его взгляде уже читается некая паника, Милохин делает жест рукой. Охрана тут же удаляется прочь из дома, предварительно получив очередное подтверждение приказа.
Мы остаемся втроем, если не считать моего сводного брата, что сейчас лежит в коридоре будучи в бессознательном состоянии.
Все тело вибрирует. На мою ладонь, что обхватывала пистолет, ложится ладонь Игоря, словно требующая, чтобы я сильнее сжимала оружие.
— Значит это ваш план? — разводит руками, слегка усмехается, словно делает всё, что я так в нем ненавижу. Он вновь безразлично проговаривает каждое из слов, словно подтверждая свой статус Дьявола. — Прикончить меня и сбежать? Вы не выглядите влюбленными голубками, что стремятся на волю!
А теперь смотрит строго на меня. Лишь на меня…
— Ты этого хочешь, Юлия? Ты хочешь быть с ним? Так понравилось с ним трахаться?
— Закрой рот, ради Бога, Милохин! Закрой рот, иначе я выстрелю!
Он смеется.
— Вот оно значит как! Я то уже начал корить себя за то, что эмоционально убил тебя. Растоптал твою личность, поглотил тебя своей тьмой… А оно вон в чем дело! Так значит ты только со мной такая подавленная, а он, будто глоток жизни? С ним ты живешь… Ты так считаешь, Юлия?!
— Он не пытается меня сломить… И не ликует, каждый раз, когда я подчиняюсь.
— Как же это мне напоминает ситуацию, которую ты создал, — указывает на Игоря, — много лет назад.
Даня продолжает сжигать Хмельникова своим взглядом, только вот Игорь больше не подчиняется. Я будто чувствую, что за мной образовывается некая личность, сильная и в кой-то веки независимая.
— Ты убивал её! Ты хотел, чтобы она подчинялась тебе, как и другие, хотя сам в это же время твердил, что она не такая как все! Ты чертов манипулятор женских сердец, проклятый убийца… — Я ощущаю, как Игорь, прокричавший эти слова, начинает надавливать на мой указательный палец, надавливая на курок.
Легкая паника. Я начинаю всеми силами противостоять желаниям Игоря. Я не буду стрелять… Нет… Я не смогу…
Паника усиливается, едва только шатен заставляет сделать шаг вперед, оказавшись еще ближе к Дане. Боль расстилается по телу, и я больше не чувствую себя в безопасности рядом с Игорем, который стремится надавить на мой палец еще сильнее.
— Я сделал её всесильной, Игорь. Посмотри. — вновь раскидывает руками и слегка вздергивает подбородок, словно гордится тем, что сейчас находится у меня на мушке.
Я растеряна. Не могу осознать, чего добивается Игорь продолжая заставлять меня целиться именно в голову. Едва стоит слегка расслабить руку, как внезапно Хмельников этим пользуется и вновь начинает надавливать на мой палец, требуя того, чтобы я все же несознательно выстрелила.
— Перестань, — шепчу лишь ему, — я могу убить его…
— А чего я добиваюсь? — грубый ответ мне на ухо, после которого ноги тут же подкашиваются.
Едва не падаю, осознав лишь сейчас, чего именно хочет шатен.
— Ну же… — шепчет Даня все еще раскидывая руками, будто предоставляет свое тело под пули, — освободи меня от тьмы, Юлия. Лишь тебе я это позволяю…
Сердце бешено стучит в груди. Я не могу поверить, что это все реальность и в ней главным виновником оказываюсь я. Нет, не могу вновь чувствовать себя виноватой в чей-то смерти… Тем более, когда речь идет о Милохине.
Его нежные губы…
Чертов мерзавец изнасиловал меня!
Эти ласковые касания…
Он убивал меня каждый день!
Этот шепот на ушко…
Нет, я должна ненавидеть его!
Слова о любви…
Не хочу, я не хочу!
— Капризик, — лишь губами шепчет Даня, заставляя посмотреть в его глаза, которые наполняются болью, — прежде чем выстрелишь, знай, что я отнюдь не Дьявол, милая, потому что Дьяволов много не бывает. Может двойник, да, может я лишь похож на него, но настоящий Дьявол стоит рядом с тобой…
— Нажимай на курок! — он заставляет меня тут же дернуться вперед и резко отойти в сторону.
Игорь стоит рядом, но больше не прикасается ко мне, не держит мое тело и не заставляет пальцами руки надавливать на курок. Пистолет по-прежнему направлен в сторону Милохина, усмешка на лице которого снова начинает бесить.
— Перестань усмехаться! Ты думаешь, что я не выстрелю? Думаешь, что я не отомщу за всю ту боль, которую ты мне причинил?
Слезы, прошу, остановитесь! Мне совершенно не видно лица Дани, и складывается ощущение, будто мужчины уже нет в этой комнате.
— Я больше не позволю себя смешивать с дерьмом и грязью! Хватит! Игры закончились Даня, считай, что срок годности твоего каприза — исчерпан!
— Пусть, Юля, пусть будет так, как ты хочешь! — продолжает сквозь зубы бормотать Милохина, как вдруг легкая слезинка катится из его правого глаза и мгновенно высыхает на щеке. — Пусть я умру от твоей руки, для меня это будет самой лучшей смертью. Но прежде чем ты нажмешь на этот чертов курок, должна узнать правду!
— Нажимай! — крик Игоря пугает меня, заставляет тело содрогнуться и едва не выстрелить.
— Он не даст тебе свободу выбора, Юлия! Он не даст тебе защиту! Он заставит тебя верить в то, что будет единственным, кто заботится и беспокоится о тебе! Его чувства лживы! Чертов коллекционер, который любит внушать девушкам, что я зло, а он сплошной ангел с крылышками. Только единицы знали, какой он на самом деле. Жадный к деньгам, завистливый, эгоистичный кретин, извращенец в постели, обманщик…
Кажется я теряю дар речи. Не могу осознать, про что говорит Даня, почему он так громко кричит, в это время Игорь в полнейшей растерянности пытается выхватить у меня оружие. Реакция молниеносная. Прежде чем парень дотягивает до оружия, я резко направляю дуло пистолета в его лицо и Игорь в шоковом состоянии останавливается.
— Именно он убил мою девушку! Именно он, чертов извращенец, не смог принять тот факт, что она отказала ему и предпочла меня! Отверженный первой любовью, он изнасиловал её, и в порыве гнева убил! Я отсидел долгие годы лишь потому что, моя сестра слезно просила защитить его, ползала на коленях и умоляла спасти, позаботится о его душе… Я встал во главе Ада, а он мой помощник. Муж моей сестренки, которая умерла при родах.
— Бред… Даня, это бред!
— Бред? — усмехается Даниил и приподнимает руку, чтобы провести по лбу, собирая небольшие капельки пота. — Спроси у него, почему он подчинялся мне столько времени, если так жаждал убить?
— Хватит… — шепчет Игорь.
— Потому что до последнего ждал, что я напишу своё завещание, Юлия. Раньше в нем было бы лишь имя моей племянницы, которая для всех умерла. Никто не знает о её существовании. Если кто-то просечет, что моя кровиночка жива, то найдет мою очередную слабость.
Голова болит. Душа так и рвется наружу и кажется, что вот-вот пробьет грудную клетку.
— Теперь же, завещание составлено, и в нем твое имя, Юлия. Вот почему ты ему резко понадобилась и он стал помогать тебе, оберегать, клясться в той любви, которая, внезапно нахлынула на него. Потому что ты, моя милая, станешь наследницей всего, что я заработал проливая кровь других… А меня быстро уберут, так он думал, Николай и Денис сделают свое дело…
Губы обсохли из-за волнения. Я смотрю в глаза Игорю и понимаю, что все это правда.
— Он всегда хотел жить красиво и не напрягать свою задницу для этого. Что ж, после моей смерти у него это получится… С красивой наивной идиоткой рядом, которую так же можно убить, как и мою первую девушку. А затем надавить на жалость и уйти в очередной раз от уголовной ответственности, подставив другого.
— Скажи, что это не правда…
Молчание.
Тишина режет мне слух. Не способна больше терпеть эту наглую и полную бредятины ложь, я резко подхожу к ж Дане и прижимаю дуло пистолета к его лбу, приподняв руку чуть вверх.
— Скажи, что ты солгал!
— Посмотри в мои глаза, Юлия, и скажи, неужели ты там видишь ложь?
Нет, не могу заставить себя посмотреть в его глаза. Не могу заставить себя вновь поверить… Мое сердце не бьется, в груди становится будто тесно и невероятно горячо… Вдох, небыстрое биение, выдох, и я вновь заставляю сердце разгонять кровь по жилам.
Шаг назад, направляю пистолет в сторону Игоря.
— Это все бред, — повторяю я эти слова, ведь лишь они крутятся в голове, — это все бред. Этого не бывает в жизни!
— Очнись, Юлия, и вытри лицо от розовых соплей. Это и есть самая настоящая жизнь. Жестокая? Да! Но настоящая! — Шатен больше не отрицает слова. Он начинает улыбаться глядя на Милохина и даже как-то угрожает ему указательным пальцем, вновь окунувшись в смех. — Так вот почему ты ей так долго ничего не рассказывал! Ты знал, что она захочет сбежать со мной, поэтому приберег такую информацию на десерт?
— Я ведь Милохин. — объясняющая фраза и очередная усмешка Дани.
— Хватит мною играть! Хватит! Насильник, чертов убийца, — направляю оружие на Милохина, затем резко на Хмельникова, — лишь деньги, честно?
— Я люблю тебя! — он старается доказать мне это. — Я люблю тебя, Юлия и только тебя! Не нужны мне эти деньги! Я солгал лишь раз, что виделся якобы с дочерью, на самом деле я…
— На самом деле спал с Татьяной, — без эмоций проговаривает Даня, — вот его правда. С моей племянницей, и со своей дочерью, он не виделся больше года. Я прячу её, храню от всей жестокости мира.
— Он насиловал тебя! Он уничтожил твою жизнь! Не ты ли говорила, что желаешь убежать, а ему смерти?
— А как же та девушка, как же…
— Я был пьян, Юлия! Я не соображал что делаю…
— Поэтому тут же прибежал ко мне просить прощение и защиты от наказания? Ты бы не выжил в колонии, а затем и в тюрьме, Игорь. Ты знал об этом, поэтому стал свидетелем обвинения, которое так яро хотела засадить меня и у вас получилось. — проговаривает Даня.
— Я был напуганным мальчишкой…
— А сейчас какое оправдание?
В голову словно встроены часы. Я слышу, как они тикают, чувствую на себе, насколько сильно сдавливает в области груди, едва только пробивают полночь. Тьма сгущается. Время застывает, а мой пистолет оказывается в руках Дани.
Один
Он направляет его в сторону Игоря.
Два.
Нажимает на курок.
Три.
Резко толкаю его в сторону… Наваливаюсь буквально всем телом на вытянутую руку.
Выстрел. Тишина. Никто не двигается. Лишь тяжелое дыхание и моя истерика, которая разбушевалась в полную силу. Чуть ли не кричу, когда вновь пытаюсь отобрать пистолет из рук Дани. Я невнятно проговариваю некоторые слова, хотя сама их не могу понять. Лишь когда Милохин кладет пистолет на пол возле себя, и обхватывает мое лицо ладонями, я почему-то мгновенно успокаиваюсь. Лишь всхлипы… Тело немного поддергивается от остатков истерики, что так яро улизнула из моего тела, стоило только Дане поцеловать меня.
— Всё хорошо. — он прижимает к своему телу, шепчет эти слова, хотя взгляд направлен куда-то в сторону.
Я успела?
Успела его оттолкнуть?
Ну же… Прошу… Не молчи!
Успела?!
— Уходи. Живо. И не смей появляться, иначе вспорю брюхо и выпотрошу все внутренности. — сквозь зубы, проявляя привычную дерзость и властность в каждой интонации.
Некий шорох. Игорь явно поднялся на ноги.
Охрана залетает в холл. Я краем глаза вижу несколько пар ног, но глаз поднять не в силах.
— Отпустите его. Но если увидите рядом с домом — расстреляйте.
Топот… Тяжелый топот… Он уходит. Дверь закрывается. Ветер перестает гулять по небольшой комнатке. Я слышу чей-то стон… Голос, знакомый такой голос. Это мой сводный брат, и он пришел в себя не в самом хорошем настроении.
— А с тобой поговорю позже. — грубо говорит Даня и поднимается на ноги, резко забросив мое тело на свои руки.
Я обхватываю мужчину за шею руками, лишь бы не свалиться на пол от дезориентации.
— Прошу, не надо… Он мой…
— Я знаю. Знаю. — шепчет Даня, уверяя меня в том, что Алексей не пострадает.
Несет меня наверх, распахивает двери комнаты ногой, продолжая идти прямо. Мягкая постель. Как же приятно пахнет. Что это? Лаванда? Я не могу разобрать.
— Теперь все хорошо…
Да, конечно, Даня, все хорошо. Тот, кому я доверилась всецело оказался предателем. Жизнь прекрасна. Он хотел денег и наверняка моей смерти. Вообще зашибись. Он использовал меня и никогда не был по-настоящему заинтересован в моей судьбе. Я счастлива, Даня! Слышишь? Я счастлива! О чем еще можно мечтать?
Вновь усмехаюсь.
Он не уходит. Остается лежать со мной в одной постели и даже обнимает меня, что-то рассказывая на ушко. Говорит про тот случай с той бедной блондинкой много лет назад? Похоже на то… Рассказывает, как они любили друг друга и как его родная сестра была влюблена в Игоря. Говорит мне о его подлости, а я вспоминаю слова поддержки. Рассказывает в подробностях обстоятельства смерти юной блондинки и как его задержали полицейские.
«Несправедливо» — говорит Даня.
Он убеждает меня в том, что лишь ради сестренки не убил Игоря и не отомстил за любимую. Но теперь все иначе, теперь есть я и меня он никогда не потеряет. Может смерть той девушки он и простил, но мою смерть не допустит.
Целует в макушку, убеждаясь в том, что я сплю.
Душою падаю обратно в пропасть, ощущаю насколько прекрасна для меня сейчас тьма Дани. Уж лучше она, чем очередная красивая ложь Игоря.
Похоже, мне все же не выбраться из этого дерьма.