Арканум

Вернулся ли он домой? И вернётся ли он ко мне? Эти скверные вопросы не позволяли мне дышать. Всё было не так. Без него всё стало не так! Кто бы мог подумать, что его отсутствие повлияет на меня именно таким образом.

Сёстры не злились, но смотрели на меня по странному. Словно не узнавали меня. К чему лукавить, я уже не знала, кем являюсь без моего возлюбленного. Казалось, с вещами он забрал и часть моей души. Оставил мне свой плащ... Каюсь, по ночам обнимая его, я представляю Уильяма. Сердце изнывает от разлуки. Что за стыд! Я не имела права чувствовать любовь. И ведь он знал, что я бесовское дитя! Убийца! Но оставался рядом...

В тот вечер я злилась. Я видела, что подруга пришла к нему в дом. Выжидала, стоя за углом. Но как же больно было, когда я, захотев, наконец, показаться, увидела их поцелуй! Я была уверенна, что он бы не бросил меня. Знала это, но не сумела справиться с чувствами и просто сбежала, как трусиха! Надеялась, что он догонит и успокоит, но он, как и всегда, выбрал решение в пользу моих чувств. И я вновь ощутила себя чудовищем. Но разве за чувства можно осудить? Нет... Но так ужасно чувствовать ненависть к своей названной сестре. Я по-прежнему любила её, но не могла простить. Возможно, я рассуждаю, как эгоистка, но он всегда просил думать прежде всего о себе.

Он помогал мне жить, не оглядываясь. Я чувствовала себя птицей, расправляющей крылья, которую вёл вперёд тёплый ветер. Может ли любовь быть высотой? Ведь совсем недавно я гордо летела, находясь, казалось, выше небес. Но сейчас мои крылья были сломаны, а вместо ветра бушевала буря.

Я отродье этого проклятого острова. Отпрыск проклятой земли. И самым ужасным было то, что я не виновата. Мы не виноваты! Зачем мы здесь? Кто нас сюда отправил? Зачем заставили нас стать чудовищами?

Впервые мы убили мужчину в раннем детстве. Он явился, думая, что остров необитаем. И каково же было его удивление, когда он обнаружил дом с тремя девочками. Сначала он был по-настоящему добрым. Научил охотиться, готовить, помогал писать и читать. Он заменил нам отца. Но отцы не должны были трогать дочерей так, как это делал он. Самой первой досталось Эльве. Наша маленькая проказница хотела осмотреть хижину, которую он построил. Она вернулась в слезах, рассказывая, чему он пытался её научить. До того момента мы не держали в руках оружия, помимо кухонного ножа. Именно им он получил первую рану, когда я защищалась от его прикосновений. Долорес, которая уже тогда была самой серьёзной и смелой, нанесла последний удар небольшим кинжалом, который он выпустил, в попытке ударить меня по лицу. Наша первая в жизни охота закончилась. Каждый раз здесь появлялись мужчины, желавшие нас. Именно мы были сокровищем этого острова. Но в этот раз всё было иначе.

Уильям изначально был не таким, как остальные мужчины. Вежлив, учтив. Мы ломали голову в поисках подвоха. В день, когда мы впервые встретились наедине, я боялась, что он совершит ошибку. Но он слушал моё пение из раза в раз, не позволяя себе ничего более. Сама для себя не успела заметить, как начала ждать наших встреч. Я не понимала, что со мной происходит в обществе этого мужчины. Голова кружилась от одной лишь мысли, что он может не прийти. И как я была счастлива, когда услышала его признание! Он позволил мне, хоть и ненадолго, но очутиться в самой волшебной сказке. Но у нас не будет счастливого конца. Я упустила его.

Уильям. Он вернётся. Я знала. И ждала этого так сильно, что потерялась во времени. Сколько прошло с его отплытия? Несколько часов или суток? А может, прошли месяцы? Я до ужаса скучаю по его голосу, которым он с такой нежностью произносил моё имя.

В Англии ему будет лучше. А если он уже нашёл себе другую девушку? Образованную, более красивую. Ту, которая будет достойна его внимания. В глубине души я понимала, что Уильям не такой, но страх брал верх над разумом.

Сколько писем я написала! Сколько строк из искренних эмоций я разорвала! И сколько листов, изляпанных в чернилах, я испортила слезами. Я зависима от Уильяма Ормонда. Я влюблена в графа из Англии. Я потеряла голову от самого лучшего мужчины и теперь страдаю от собственной глупости. Но он просто не может не вернуться. Он обещал.

Умоляю, Уильям, ради меня. Моё сердце ныне бьётся за троих. За своё, твоё и ребёнка, порождённого самой большой любовью.